Глава 19

— Прекрасно выглядишь!

Мама встретила меня на лужайке. Солнце уже вовсю жарило. А она копалась в земле со своими цветочками.

Я улыбнулась, посмотрела на себя сверху вниз. На мне сегодня мои любимые цвета. Изобилие мятного. Легкая безрукавка, короткий джинсовый комбинезон, кеды, рюкзак, широкие очки. Волосы я распустила. Они ведь и так завиваются, если после душа их не расчесывать, а просто высушить. И самое необычное — это то, что я решила воспользоваться косметикой. Я нарисовала аккуратные стрелки, нанесла туш на ресницы, добавила чуть бальзама на губы.

Всё, пойдет.

— Как ты умудрилась выспаться?

Я прищурилась на маму.

— Ммм, ну я спала всю ночь.

— Да? — мама вытерла пот со лба, затем поправила свою широкополую шляпу. — Но я слышала голоса в твоей комнате посреди ночи.

Я быстро опустила на глаза очки.

— Голоса? — удивление не пришлось играть. — Какие голоса?

— Мужские и женские. Я не разобрала, кто именно. Все-таки звукоизоляция в доме отменная.

— Оу, эмм, — я немного замялась, пытаясь переварить информацию. А что если это был не сон? И Маркус действительно был в моей комнате. Этого маме точно знать не стоит. — Я…просто, забыла выключить фильм. Уснула и забыла.

— А, ну, тогда понятно, — она выпрямилась. — Фуф, ну и жарища сегодня. Я пойду в дом. Удачи сегодня! И смотри не получи солнечный удар!

— Конечно, мам!

Я посмотрела на время. Черт, осталось не так много минут до начала занятий. Надо ускориться. И сделать это я решила с помощью моей красавицы. Она ведь у меня очень даже резвая.

Почему в моем ящике вечно такой бардак?! Какая-то непонятная куча мусора! В нем ничего невозможно найти! Я каждый день кладу учебник химии сверху, вот на эту стопочку. И она ежедневно исчезает! Чудеса, да и только!

Я настолько поглощена раскопками, что не замечаю, как позади меня кто-то останавливается. Когда понимаю, что там кто-то стоит, просто, делаю вид, что не вижу, не слышу, не чувствую. Так, кто бы там ни был, поймет, что мне не до него. Но отреагировать все же пришлось. Когда мужская рука проводит по моему плечу, вниз по руке, обхватывает мой живот и тянет на себя. Я хватаю первый попавшийся учебник, что треснуть им по голове этого, думающего, что он бессмертный, нахала. Но моя рука дрогнула, учебник упал обратно в ящик. Я знаю эту руку, моя спина узнает грудь, к которой прижата. Да и голос…невозможно спутать.

— Доброе утро, — Маркус поздоровался с моей макушкой. Он зарылся в неё носом, было слышно, как он вдыхает запах моих волос.

— Ты! — я вся вспыхнула. — Убери от меня свои грёбаные руки!

— Почему я должен отказывать себе в таком удовольствии? — Он крутанул меня, чтобы оказаться лицом к лицу. Теперь на моей талии лежали обе его руки. Рюкзак, что он держал на плече, валяется на полу. Эм, это точно Маркус? Наука ведь продвинулась далеко вперед. Клонирование и все такое.

— Какое, нахрен, удовольствие?!

— Ты что, не выспалась? — Маркус сцепил пальцы за моей спиной. — Характер у тебя, надо признать, не очень.

Я повертела головой по сторонам. Картина маслом. Застывшая экспозиция, под названием «Охреневшая-рты-пораскрывавшая-толпа-идиотов-учеников».

— Маркус, я не знаю, какую игру ты затеял, — я уперлась кулаками в его грудь и плечо, — но я не собираюсь в этом участвовать!

— Какие игры? — Маркус скривился. — Я думал, что мы вчера пришли к взаимопониманию…

— Что? Вчера? — я закусила внутреннюю часть щеки. Получается, что это, и правда, был не сон. Не знаю, обрадоваться этому или огорчиться. Это значит, что у меня нет такой манички, и я не грежу Маркусом во сне. Но, все-таки было бы лучше, если бы мне это приснилось. При свете дня эта ситуация выглядит хуже некуда. Получается, что вчера я все выложила этому самонадеянному индюку. И он был в моей постели. Я сейчас начну биться об эти долбанные шкафчики. — Давай сделаем вид, что этого не было?

— Ну уж нет, — Маркус обхватил заднюю часть шеи, притягивая мою голову ближе к себе. — Вчера я многое понял о тебе.

— Ты меня не знаешь!

— Нет, но это пока что, — его лицо приблизилось вплотную. — Я собираюсь узнать.

— А мое мнение узнать не хочешь?! — меня раздражает, когда со мной обращаются, как с тряпичной куклой. Я живая, и у меня есть свое мнение на все и свои желания. И сейчас они в разы отличаются от того, какой курс выбрал Маркус. — Отпусти! На нас все смотрят! Еще немного и начнут показывать пальцами!

— Мне все равно, — Маркус стал серьезным.

— С каких это пор?! — я начала сама напирать на него. Все знают, какой лучший способ защититься. — Помнится, ты даже оставил девушку, которую избивали, лишь бы скрыть связь с ней!

Я сама удивилась, с какой злостью сказала это. Обида все еще жива. Она потихоньку вводит в мое сердце маленькие иголочки. От чего оно не разрывается от боли, но ощутимо покалывает.

Маркус захлопнул мой шкафчик, прижал меня к нему спиной.

— Я знаю, что виноват! Знаю, что ты никогда меня за это не простишь! Но я не собираюсь останавливаться. Я хочу… быть рядом с тобой. И я буду, — последние три слова он выдохнул мне в губы.

Я ударила кулаками в его грудь. Он отстранился. Я воспользовалась тем, что Маркус отошел, вновь открыла шкафчик, достала свой рюкзак, повесила его на плечо.

— А я не хочу, чтобы ты был рядом! Однажды оставивший, может вновь оставить. Найди себе другой объект, и издевайся над ним. Девок ведь много. И почти все они сохнут по тебе. А у меня и так много дел. Тебя в них только не хватало.

Я уже отошла от него на пару метров, когда услышала.

— Вчера, когда я был в твоей постели, ты была более сговорчивой!

Ну, еб ваш мать! Маркус, ты точно покойник!

Я обернула, пуская в него молниями и скрежетя зубами. Толпа оживилась. Они начали активно перешептываться. В том, что они это услышали, сомнений быть не может. Весь коридор это слышал! А сейчас здесь вся, мать твою, школа!

Обо мне ведь слишком много слухов и сплетен. И я бы просто это игнорировала, если бы был шанс, что они не выйдут за пределы этих стен. Но они точно выплывут. Какова вероятность, что Оливер и мама узнают об этом? Это ведь и есть те неприятности, в которые я не должна влезать. Раньше у меня было оправдание. Это Жаки. Но её здесь нет. И за все придется оправдываться только мне.

Я уже хотела сделать вид, что ничего такого не услышала, когда увидела довольную морду Маркуса. Он выглядел, будто только что получил свой рождественский подарок. И я не могла это так оставить. Этот раунд не будет за ним.

— Раз с утра я недовольна, значит, кто-то плохо старался ночью!

Я знаю, что за это отвечу. Маркус не спустит мне с рук такое унижение. Но сейчас я гордо вскинула голову, и поплыла в нужную аудиторию.

Я знаю, что за это отвечу. Маркус не спустит мне с рук такое унижение. Но сейчас я гордо вскинула голову, и поплыла в нужную аудиторию.

Как же я ненавижу эту школу! И Маркуса заодно! Посмотрите на меня, я — новая школьная сенсация! Из статуса подружки изгоя, я превратилась в подстилку Маркуса. Если верить Адаму, то слух моей связи с Маркусом ходит по этим коридорам уже очень давно. Но сейчас все резко ухудшилось. Этот идиот признал нашу связь.

На меня смотрели очень заинтересовано как представитель женского, так и мужского пола. Первые пытались выяснить, что же такое во мне есть, что я привлекла ЕГО ВЫСОЧЕСТВА. Парни же наоборот, уже давно выяснили мои плюсы, и облизывались. Нет, я не преувеличиваю. Каждый раз, когда я невольно натыкалась взглядом на очередного качка, тот непременно должен облизать нижнюю губу, нарочито окидывая мое тело взглядом. От количества рвотных позывов мне, наверно, скоро придется поселиться в туалете.

За что мне это?! Как один необдуманный поступок, точнее, секс, мог привести к такой хрени?!

Я уже не говорю про то, что у меня перед глазами постоянно мелькал Адам. И вел он себя не вполне адекватно. Он был везде. Куда бы я ни пошла. Иногда он специально задевал меня, толкал, чтобы я посмотрела на него. Так я могла увидеть, с каким презрением Адам смотрит на меня. Его губы искривляли, одна ноздря приподнималась, становилась больше другой. Он, мол, говорил мне: «А ты именно такая шалава, какой я тебя считал». Я же не велась на его провокации. Просто вскидывала одну бровь вверх, шла дальше или отворачивалась. Его это бесило еще больше.

И это еще не все. Я также заметила еще одну пару глаз, с любопытством и отвращением взирающих на меня. Я даже не сразу узнала этого человека. Но с третьей попытки все же удалось идентифицировать данную личность. Вики. Невысокая брюнетка. Худосочная, немного бледная. Но глаза злющие.

Она когда-то была лучшей подругой Жаки. Но сейчас, та, что первая предала её. Она не просто оставила Жаки в самый сложный для нее период, но и присоединилась к тем, что два года издевался над моим ангелом. У меня появился вопрос. Не слишком ли поздно показывать свою ненависть? Хотя, мне пофиг. Её так и разъедает собственный яд. Пусть смотрит и бесится.

Когда этот пыточно-долгий день подошел к концу, я готова была кричать от радости. На последнем уроке я нервно постукивала ногой под партой. Кто ж знал, что на этом все не закончится? Я, вот, не знала.

Я шла к парковке, по пути доставая ключи из рюкзака, когда передо мной затормозила серебристая машина.

— Садись! — приказал мне Маркус, приоткрыв окно.

— С чего это?!

— Садись! Есть разговор!

— Мне не о чем с тобой разговаривать!

Я начала обходить его машину, когда он со скрежетом зубов вылез, преградив мне дорогу.

— Почему с тобой всегда так сложно?!

Маркус схватил меня руку, потащил обратно к его серебристому зверю. Он открыл дверь пассажирского места, запихнул меня туда, не смотря на то, что упиралась, как могла.

— Только попробуй вылезти! Я отшлепаю тебя на глазах у всей школы!

— Охренел?! — мой возглас заглушил мощный шлепок закрывшейся двери.

Маркус занял водительское сиденье. Машина рванула вперед.

— Что тебе нужно, Маркус?! Это ведь называется похищением!

— Вовсе нет, — он, типа, нечаянно задел ладонью мою голую ляжку. Я вздрогнула. Он улыбнулся. — Это называется укрощение строптивой.

— Это я-то строптивая?! На себя посмотри! И вообще сегодня перечеркнул свое же правило: не показывать всем, с кем спишь? И сделал меня объектом этого признания! Вот только меня не спросил хочу ли я! А если бы спросил, то узнал бы, что я категорически против! И еще…

Маркус не дал мне высказаться, как следует. Он резко ударил по тормозам. Я чуть не улетела в лобовое стекло. Благо была пристегнута. Маркус даже не удосужился свернуть на обочину. Он ревком притянул меня на себя. Его рука держала мой затылок. А губы без промедления вонзились в мои, будто кляп, прекращая поток слов.

Все, что я собиралась высказать этому гаду, исчезло со скоростью, равнопропорциональной скорости движения его губ и языка у меня во рту. Он как будто наказывало меня за строптивость. Первые пару секунд я ещё пыталась брыкаться, но затем сдалась на его милость. В этой телесной войне мне не выиграть. Я всегда это знала, поэтому так боялась его прикосновений. Во время словесной перепалки у меня возникает желание стукнуть его по голове. Желательно, чем-нибудь потяжелее. Но не тогда, когда его тёплые губы высасывают из меня весь мой же яд. Это парализовывает меня, лишает всяких здравых рассуждений. Маркус высвобождает все самое дикое и необузданное, что я тщательно подавляю, ограждаю глухой стеной. И это пи…з, как хреново. Позволять Маркусу так влиять на меня, равносильно просто вручить ему пистолет и направить мне в голову. Маркус отлип от моих губ, но лицо все ещё держал в руках. Я так увлеклась своими ощущениями, что не обратила внимание на то, как сам Марк реагирует на поцелуй. Он дышал так, словно пробежал несколько километров. Его глаза неотрывно смотрят в мои. Что он хочет увидеть? Раньше Маркус касался моих губ только как прелюдия перед совокуплением. Ни больше, ни меньше. Звучит грубо, но иначе я нашу связь не могу назвать.

— Яна, — удивленно на выдохе.

Марк делает вдох, снова притягивая мою голову к себе. На этот раз он не впивается, не вдавливается в мои губы. Язык не стремится протиснуться вглубь меня. Его губы медленно скользят по нижней губе, переходят к верхней. Не торопясь, смакуя. Казалось, он растягивает удовольствие. Руки не двигаются. Хотя мои ляжки оголены, майка просвечивается. Летне обращает на это внимание. Все, что его интересует — это мое лицо, рот. Маркус массирует мне скулы подушечками больших пальцев, заднюю поверхность шеи остальными.

Я тоже пришла в движение. Мои костяшки судорожно сжимали и разжимали его плечи. Такие огромные и крепкие. Я чувствовала жар его тела даже на расстоянии и сквозь материал футболки.

Я уже не осознавала, ни где мы, ни кто мы. Я просто хотела, чтобы это не заканчивалось. Чтобы Марк продолжал эту ласковую пытку. А я тонула в этом водовороте, и единственное, что могло спасти — это он.

Как долго длилось это эмоциональное безумие мне неизвестно, как и то, к чему бы мы в итоге пришли.

Откуда-то из другого мира послышался пронзительный сигнал автомобиля. Слишком громко для моих перепонок и расшатанных нервов. Я дернулась противоположно от Маркуса. Он замер с поднятыми руками. Качнув головой, высвободился из пелены неосязаемого тумана страсти. Марк посмотрел в боковое зеркало.

— Черт! — завёл машину, продолжил путь.

Маркус поглядывал на меня с опаской. Я же пыталась сосредоточить своё внимание на трясущихся, как у наркомана, руках. Почему Маркус снова и снова подводит нас к опасной грани?

— Куда ты меня везёшь?

— Скоро узнаешь.

Это обнадёживает.

Маркус привез меня к побережью. Точнее, в небольшой ресторанчик прямо на берегу океана. Вид был шикарный. Уже близился вечер. Солнце медленно опускалось, скрываясь в спокойных гладях величественного океана.

— Садись, — Маркус указал на плетеное кресло у одного из столиков. Сам сел напротив.

— И что мы здесь делаем?

— Сидим, — он глотнул воду из стоящего на столе стакана.

— Логично, — я тоже потянулась к своему стакану. В горле пересохло. Последствие незабываемого поцелуя. Назойливые мошки в животе все не унимались. Я даже прижала ладонь к тому месту, где больше всего их ощущала.

— Я хочу есть, — он пожал плечами, будто для нас это обычное дело. И для него.

Чудненько.

— Здесь хороший вид, — я чуть развернулась навстречу приятному бризу.

— Да, как и на других пляжах этого города.

В глаза сразу бросился тон, каким он это сказал. И слово «этого». Обычно жители того или иного города называют пляжи «нашими». Он также недоволен своей жизнью здесь?

— Маркус, вот и ты! Давно же ты не заглядывал. Я уже начала переживать.

К нам подошла полноватая латиноамериканская женщина. Её темные волосы были собраны в пучок на макушке. Она была в легком платье до икр, на котором красовалась эмблема ресторана. Ничего особенного, просто морепродукты. Она приятно улыбалась. Маркус тоже улыбался. Что привело меня в некое замешательство.

— Тез, — обратился он к ней, мотнув головой в мою сторону.

— О, Боже мой! — воскликнула она. — Дождались! Бари! Бари!

— Что? — приглушенно ответил кто-то из-за угла.

— Иди сюда! Здесь Маркус! И не один!

— Что?!

К нам подбежал седовласый загорелый мужчина лет пятидесяти, одетый в потрёпанные шорты и футболку.

Маркус опустил голову. В двух шагах от нас куча песка, и казалось, если бы он был страусом, то воспользовался этим. Моему удивлению не было предела.

— Как тебя зовут, дорогая?! — на меня уставились две пары глаз.

— Яна, — запинаясь на своем собственном имени, которое всего-то состоит из трех букв, произнесла я.

— Йена, — повторила Тез, немного коверкая начальные звуки. Я не обратила внимания, в отличие от Марка.

— Йана, — недовольно поправил он. Маркус положил руку на стол, затем принялся нетерпеливо барабанить пальцами по столу.

Тез округлила глаза, переводя взгляд с него на меня.

— Иностранка? — спросила она.

— Да, — кивнула я. — И ничего страшного. Мое имя слишком сложное. Не обращайте внимания. Можете говорить «Йена».

— А ты не только красивая, но и добродушная, — Тез просветлела. — Мы все гадали, какую девушку выберет этот самовлюбленный индюк.

Я прыснула.

— Очень ждали, — продолжила женщина, улыбаясь, но делая вид, что не заметила моей реакции.

Бари молчал, хотя его тоже распирали эмоции. Знаете, мне показалось, что они радуются, будто сын привел свою девушку, чтобы познакомиться. Но ведь это не его родители.

— Тез, — оскалился Маркус, — я жутко голоден. Ты же знаешь, как кормят в этой школе.

— Сейчас-сейчас, — спохватилась она. — Как обычно?

Марк кивнул. Тез схватила Бари и потащила его в закрытое помещение этого ресторана. Видимо, на кухню.

— Кто они? — сразу спросила я.

— Тез и Гари? Хозяева ресторана.

Мда, немногословный ответ.

— Это-то я поняла, — резко ответила я. — Но кто они тебе? Родственники?

— Нет, — так же резко ответил он.

И вот так всегда. Никаких ответов. Маркус делает, что ему вздумается и когда.

— Знаешь что, — я шумно встала, стул поехал назад, создавая скрежет, — я не собираюсь оставаться здесь, если ты не отвечаешь на элементарные вопросы!

— Сядь!

— С чего это ты мне приказываешь?!

Моему возмущению не было предела. Мало того, что насильно привез сюда, практически похитив, так теперь еще и командует.

— Сядь, — повторил он, — пожалуйста.

Внутри я протестовала, но все-таки опустилась обратно.

— Когда мы было лет пять, я сбежал из дома, — Маркус говорил, не глядя на меня. Его чрезвычайно интересовал обычный плетеный стол. — Далеко, конечно, не получилось. Я заблудился, оказавшись на этом пляже. Тез и Гари обнаружили меня здесь поздно ночью. С тех пор я прихожу сюда. Не часто. Просто поесть и послушать болтовню Тез.

— Я думала, что тебе не нравится, когда много разговаривают.

— Раньше я прощал это только Тез.

— А сейчас?

— Тебе, — вот теперь он посмотрел на меня, и в его взгляде я все больше и больше улавливаю небольшие искорки. Я видела что-то подобное, когда Оливер смотрит на маму, или Ник на Жаки. Будто им нравится то, что они видят. Там это вызывает умиление. Но когда так смотрит прежде всегда бесчувственный Маркус, мое сердце мешкается, а в груди покалывает.

— Неужели я так много болтаю?

Не смотри на него, лучше любуйся природой. Океан успокаивает.

— Я знаю только один способ заставить тебя заткнуться.

Как солнечный удар. Я уверена, что мои скулы заалели. Напоминание того, что происходило в машине буквально десять минут назад, бросало то в жар, то в холод. Но Маркуса это, похоже, ничуть не смущало. Конечно, разве можно таким его задеть? Готова поспорить, его не смутит даже секс в общественно месте.

Боже, почему я думаю о сексе с ним? Перед глазами сразу мелькают необузданные сцены в душе. Тогда все было проще. Наши тела сами делали выбор. Они соединялись под потоком воды. Капли так сексуально стекали по его лицу, когда он отстранялся от меня, чтобы сделать вдох, а затем снова припадал ко мне, глубже и резче проникая в меня.

На губах Маркуса знающая улыбка. Он знает, о чем я думаю. В этом даже не стоит сомневаться. Я прикусываю губу, чтобы не издать разочарованного всхлипа. Я ведь не железная. До встречи с Марком я не знала, что секс может быть таким необходимым. Но сейчас готова признать, что ощущаю некий голод.

— Я тоже голодна, — выпалила я, сосредотачиваясь на позывах своего желудка. — Почему ты сделал заказ за меня?

— Я думаю, что тебе понравится, — Маркус выглядел слегка удивленным тем, что я так неожиданно сменила тему разговора.

— Это ресторан только морепродуктов?

— Да.

— Почему ты не спросил, какую кухню я предпочитаю? Вдруг у меня аллергия на морепродукты?

— У тебя аллергия на морепродукты? — он сразу задергался.

Я подавила смешок, но улыбку не удалось.

— Нет, но она могла бы быть, — я засмеялась, когда он облегченно выдохнул.

Но мой смех сошел на нет, когда Маркус нахмурился. Мне не нравятся перепады в его настроении. То он сам издевается надо мной, высмеивая перед всей школой, то резко замыкается в себе. То он горячий и страстный, то снова холодный и высокомерный. Раздвоение личности — это не круто.

Тез нарушил наше молчание. Она принесла целую кучу блюд. И они не дублировались. Перед нами возникли две пустые тарелки, в которые мы сами накладывали все, что захочется из этих блюд. Я же безумно люблю морепродукты, но совершенно в них не разбираюсь. И здесь, похоже, мой рай. Столько различных деликатесов. И креветки, и мидии, и кальмары, крабы, гребешки. Жареные, соленые, под соусами. Я прилагала максимум усилий, чтобы не заляпать тут все слюной, или не наброситься, как дикарь.

— Приятного аппетита, — просияла хозяйка.

Мы не дожидаясь, когда она отойдет, принялись поглощать сие кушанье. Мои вкусовые рецепторы взорвались от восторга. Невероятно вкусно.

— Похоже, тебе все-таки нравится? — спросил Маркус, переходя от одного блюда к другому. Я делала то же самое.

— Ммм, — промычала я вместо ответа.

Когда места в моем желудке уже не осталось, я откинулась на спинку стула. Глядя на пустые тарелки, я начала посчитывать, сколько калорий только что добровольно запихнула в себя, и сколько мне понадобиться часов тренировки, чтобы израсходовать их.

— Так для чего ты привез меня сюда?

— На это есть две причины.

— Надо же!

Маркус усмехнулся:

— Я думал, что когда ты сытая, ты добрее.

— Ну, уж извини. Это первая причина?

— Да.

— А какая вторая?

— Просто не хотелось есть в одиночестве.

— Но Тез сказала, что, кроме меня, ты сюда никого не приводил.

— Это правда.

— Значит, раньше ты спокойно ел один, — утвердила я.

— Сейчас я делаю много из того, что не делал раньше.

— Да ну?! — искусственно удивилась я. — Что же это, например?!

Маркусу не нравилось мое поведение. И это разжигало меня еще больше. Вопрос, конечно, глупый. Мы оба знали, что он имеет в виду. Все, что происходит с момента моего возвращения, абсолютно не совпадает с его привычным поведением.

— Как Нику и Жаки живется в России?

— Оу… ну…ммм…они, — я замялась. Вопрос неожиданный. — Они счастливы.

— Счастливы? — он поднял брови. — В чужой стране? Так далеко отсюда?

— Я думаю, что это и делает их счастливыми. То, что они вместе, и так далеко от этого города.

— А как же языковой барьер?

— Знаешь ли, они попали не в средневековье, — возмутилась я. — Россия — образованная страна. У нас по улице не бегают в ушанках за медведями. Многие понимают по-английски. Да и Жаки и Ник старательно учат русский язык. У них здорово получается.

— Хм…

— Главное, что они любят друг друга. И выходя на улицу, могут спокойно ходить. Никто не обращает на них внимания, не показывает пальцем, не осуждает и не обзывает. Там они, просто, два влюбленных иностранца. Не то, что здесь. Один — богатый подонок, поставивший печать, а другая — шлюха с меткой позора. Как думаешь, они хотят вернуться?

— Наверное, нет, — Маркус закусил щеку.

— Маркус, — обратилась я к нему.

— Что?

— Где ты был, когда я лежала в больнице?

— Яна, я не думаю, что это стоит обсуждать…

Ясно, ничего не изменилось. Маркус играет в игру. Он слушает, но не отвечает на мои вопросы.

— Почему? Разве я не могу спросить о том, что хочу узнать?!

Маркус поддался вперед.

— Можешь, — тихо ответил он, — но сегодня я не хочу это обсуждать. Я планировал просто поужинать и поговорить на отвлеченные темы. Спроси что-нибудь другое.

Моя злость рассеялась. Я недовольно выдохнула.

— Почему ты сбежал из дома в пять лет?

Маркус скривился. Что? Снова не тот вопрос?

— Это касается моей семьи, — начал он.

— Я и не прошу тебя раскрывать мне все семейные тайны. Просто хочу узнать мотивы маленького мальчика.

— Это из-за родителей. Мне не нравилось то, что происходило в моем доме. И то, как они себя вели.

— В пять лет? Разве ты тогда что-то осознавал?

— Да, — он стал чернее тучи. — Я все прекрасно понимал.

Можно ли углубляться? Спросить, что же такое случилось? Наверное, нет. Когда дело касается семьи, все бывает очень сложно и запутано.

— У тебя есть братья или сёстры?

Маркус опять поморщился. Чем этот вопрос его не устроил?

— Да, у меня есть сестра.

— Но я не…

— О ней никто не знает.

— Как это может быть? — Я напряглась.

— Нет, — отвечал он на мой немо вопрос, — мы не держим её под замком. Просто не распространяемся об этом. В свете она известна, как моя кузина.

— Но на самом деле она твоя сестра?

— Да.

— Родная?

— Не совсем.

Я что-то запуталась. Что это может значить?

— Это сложно. И у меня нет никакого желания распутывать этот клубок.

— Как её зовут?

— Салли, — он произнес её имя так, будто от него во рту стало горько.

— Никогда не слышала о ней.

— Потому что она учится не в нашей школе.

Теперь по столу постукивала я. Его семья скрывает девушку. Она, что, незаконнорождённая? Или что? Почему богатые семьи живут в двадцать первом веке, но по средневековым правилам.

— Кто-нибудь еще знает, что у тебя есть сестра?

— Ник.

А вот это уже интереснее. Жаки говорила что-то по поводу их дружбы. Да и Ник всегда повторяет, что они никогда не были настоящими друзьями.

— Он знает такие подробности твоей жизни? Я думала, что вы не настолько близкие друзья.

— Мы не друзья. Но мы держались друг за друга, зная секреты наших семей и скрывая их.

— У твоей семьи есть ещё секреты? Прям, «Санта-Барбара», какая-то.

— Кто?

— Неважно.

В этом городе есть вообще нормальная семья? Чтобы хорошие родители жили в мире и любви со своими детьми? Чтобы это было не показухой, как в случае с Жаки, а реально?