Глава 20

— Свидание с Маркусом?! — от крика самых близких мне людей чуть не взорвались колонки в моей комнате. Кричали они хором. — Как это возможно?!

— Я и сама не в курсе. Он даже не спросил, хочу ли я пойти с ним куда-нибудь. Просто затащил в машину, привез в ресторан, накормил.

Стоп! Почему я оправдываюсь?! Я ведь ничего такого не сделала!

И тишина. Жаки и Ник переваривали информацию в их голове. Причем, у Жаки настолько расширялись глаза, что готова поклясться, я видела, как крутятся шестеренки в её милой белобрысой головке.

— Ты же нам не лжешь? — первый опомнился Ник.

— Зачем мне это? — Ауч, это обидно.

— Действительно! — оживилась подруга. — Что ты такое говоришь?! Яна никогда не обманывает! Да и какой смысл её лгать? Но все же… мы же говорим о Маркусе! Ебушки-воробушки…

Я рассмеялась в кулак, услышав свою же фразу. Жаки быстро впитывает языковые жаргоны. Не скажу, что это очень хорошо. Но ей все давалось гораздо быстрее, нежели Нику. И скоро она, прям, станет в доску своей.

— И чем закончилось ваше свидание?

Закончился этот вечер на удивление мирно и невинно. Что тоже не было похоже на поведение Маркуса, которого они знают. Хотя, я уже успела привыкнуть к нему такому. Он не зажимает меня в угол, как только мы остаемся наедине, и не лезет в мои трусики. Может, он меня больше не хочет? Тогда для чего постоянно находится рядом?

Стоп! В который раз за это утро я себя останавливаю. Почему я вообще думаю о нем?

Боже! Как же все сложно! А еще сложнее разобраться в себе. Вчера Маркус немного открылся мне, хотя и ненадолго. Но я хоть что-то смогла о нем узнать. У него есть родная сестра, но она не совсем родная. Все считают её кузиной, и учится она в другой школе. Что это значит? Я открыла было рот, чтобы спросить у Ника. Маркус ведь признался, что он в курсе всего. Но имею ли я право спрашивать об этом?

Когда это я стала такой моралисткой?! Раньше меня не волновало, что скажут или подумают другие, я просто спрашивала, и плевала на последствия.

— Он отвез меня домой, кинув что-то вроде «до завтра». И уехал.

— Эммм, — промямлила Жаки, — что-то тут не так…

— Думаешь?! — съязвила я. — А я вот даже не заметила!

— Не злись, детка, — вмешался Ник. — Я давно не видел Марка. Но в тот вечер, когда я пытался с ним поговорить о тебе, он послал меня далеко и надолго, так что, нам трудно все это представить. Маркус очень трудный человек. Ты не можешь быть до конца уверенным в том, что происходить у него внутри. Я знаю его очень давно, но он все равно меня постоянно ставит в тупик.

— Яна! — позвала меня мама. — Тебе надо поторопиться, иначе точно опоздаешь!

— Черт! Мне надо бежать.

— Просто будь с ним очень осторожна! — наставляла Жаки. — Не кидайся в омут с головой.

Она произнесла этот фразеологизм на ломаном русском. Я улыбнулась.

— Хорошо, я не поддамся чарам Маркуса Девиса! — пообещала я, затем помахала рукой и выключила скайп.

А я еще хвалюсь тем, что не обманываю. Сейчас взяла и наврала с три короба. Как можно обещать не поддаваться, когда я уже влипла по уши. Да, я продолжаю это отрицать. Но самой себе лгать все сложнее и сложнее.

Я сжимаю руки в кулаки и старательно опускаю глаза в пол, чтобы не искать его глазами.

Боже правый, Яна, возьми себя в руки! Тебе все равно, как сегодня поведет себя Маркус. Тебя не заденет, если он проигнорирует. Ваше вчерашнее свидание — это ничто. И поцелуй тоже неважен. Но живот поднывает в страхе, что Маркус снова закроется, отвернется.

Я шла, пробираясь сквозь толпу старшеклассников в сторону своего шкафчика. Ежедневный ритуал. И почти уже добралась, когда мой живот уперся во что-то, а затем меня отодвинуло на пару шагов назад. Теперь спина прислонилась к чему-то твердому.

— Признайся, ты думала обо мне всю ночь.

Все волоски на моем теле встали дыбом. Маркус стоял позади меня. Его рука распростерлась на моем животе. Губы практически касались шеи. Я немного запрокинула голову. Маркус довольно хмыкнул в ответ на мою реакцию.

— Я вот даже глаз не сомкнул. Подумывал вновь пробраться в твое окно. Мне, знаешь ли, понравилось.

— Я закрыла все окна, — прозвучало фальшиво. И Маркус это понял.

— Уверен, что ты наоборот их открыла в ожидании меня.

Наш диалог прервали, толкнув Маркуса в плечо. Поскольку он обнимал меня, пошатнулись мы оба. Я проследила за тем, кто решился на такое, и даже не удивилась. Адам. Больше в этой школе нет настолько безрассудного смельчака, что решится вот так прилюдно задеть Маркуса. Они могут шептаться, пускать слухи, но никогда не выйдут один на один. Хотя, Адам тоже схитрил. Сделал это «как бы» ненароком или случайно.

— Он нарывается! — зубы Маркуса скрежетнули.

— Мы загородили проход, — это было мое оправдание, чтобы выбраться из рук небезразличного мне самонадеянного и своенравного индюка. — Скоро прозвенит звонок.

Первые несколько уроков у нас с Маркусом отличались. А вот последний — совместный. Страх того, что Маркус вдруг изменит свой настрой, улетучился. Его обнимашки с утра видели все. И никому это не пришлось по душе. Я уже давно свыклась в этими косыми взглядами, но после открытого признания симпатии Маркуса, они сменились ярко-выраженной враждебностью. Нет-нет, да кто-нибудь заденет меня, толкнет, преградит дорогу. На это я усердно не реагировала. Даже не удосуживалась отметить их взглядом.

Я зашла в туалет перед обедом. И сидя в кабинке услышала разговор двух недосплетниц.

— Как же бесит это сука!

— Да не обращай ты внимания. Поиграет он с ней и бросит. Это же Маркус. Она наскучит ему уже через пару дней. Кто ж будет относиться серьезно к такой шалаве? Слышала, что её выгнал отец из России, потому что она бухала и трахалась направо и налево.

— Откуда ты знаешь?!

— Помнишь того новенького? Адам, кажется. Так вот его семья общается с Палмерами.

— И что он говорит?!

— Она такое творила там, что отец выслал её из страны! Вся в свою мамашу. Она бросила мужа и дочь, чтобы приехать сюда в поисках богатенького мужика. Заарканила Оливера Палмера, и теперь живет на всем готовом. А еще корчит из себя святую невинность.

— Это тоже Адам сказал?!

— Ага, он еще упомянул, что тоже пару раз выебал эту сучку на заднем сиденье.

— Интересно, Маркус в курсе?

— Если бы знал, то уверена, даже не посмотрел в её сторону. Зачем ему второсортный товар?

Я не услышала завершение данного диалога. Теперь мое терпение точно лопнуло. Я больше не собиралась игнорировать этого гандона. Можно сколько угодно обсуждать меня, шушукаться о том, что я шлюха, но трогать мою маму никому не позволено! У членов семьи Хейз слишком длинные языки! И я прямо сейчас подрежу его одному из них!

Адам стоял в компании из пяти человек. Две смазливые блондинки и три парня с неразвитой мускулатурой.

Я готова была растерзать его! Гнев сочился из каждой поры. Перевес был в мою сторону, так как он не ожидал такой реакции. Из рук одной хихикающей особы я выхватила огромный, хвала американской истории, учебник, как следует замахнулась и ударила им по его отвратительной морде.

— Скажи мне это в лицо, говорящая хламидия! Скажи мне то, что ты так усердно разносишь по этой школе! Что собой представляет моя мать?! — заорала я, швырнув учебник на пол.

Его компания расплылась по стенам. Адам же со стоном схватился за нос. Сквозь его руки просачивалась кровь.

— Яна! — рядом появился Маркус.

— Не вмешивайся! — рыкнула я. — Я хочу, чтобы эта дрожащая тварь напрямую рассказала, что он знает о моей семье! И обо мне!

Но Адам молчал. Только оглядывался по сторонам, не отрывая ладоней от своего фэйса.

— Что?! Больно?! Давай! Будь мужиком! Ударь меня в ответ! — я засмеялась. — Хотя чего я ожидала, ты только и умеешь крысятничать!

— Мразь, — Адам сплюнул сгусток крови, — ты за это ответишь!

Его нос не был так сильно разбит, как я ожидала. Из ноздрей сочилось немного крови. Не страшно. У меня так было пару раз, когда я теряла координацию и падала лицом вниз.

— Неужели? — я приняла пофигистическую позу. — Сразу после тебя. Я ничего не делала, когда ты просто поносил мое имя. Но ты допустил огромную ошибку, трогая маму и Оливера! Насколько я знаю, твоя семья зависима от клиник моего отчима. Что будет, если я расскажу им, как твоя семейка отзывается о них?

— Тебе не поверят! — Адам ощетинился, но я точно видела, как в глазах загорелся страх.

Да, бойся меня, урод!

— Поверят! Я опишу все в красках, смакуя каждую хрень, что слышала! И будь уверен, твоей семье это аукнется!

Адам скорчил гримасу, рванул на меня. Маркус был быстрее. Он встал между нами.

— Только тронь, — Маркус не кричал, но в его голосе различалась угроза.

— Маркус, отойди, — я похлопала его по спине. — Мы с ним еще не все выяснили.

— Что ты хочешь, чтобы он сделал? — Маркус обернулся ко мне. Выглядел он очень мрачно. — Ударил тебя?

— Нет, этот сукин сын должен прилюдно извиниться передо мной за все то дерьмо, что лилось из его грязного рта! Его давно пора помыть с мылом!

— Ага, щас! — отозвался Адам, после чего противно то ли заржал, то ли заскулил.

— Тебе лучше еще хорошенько подумать! — я вышла из-за спины Маркуса, чтобы видеть этого утырка. — Я хоть и девушка, но …

— Яна, что здесь происходит?

У меня отвалилась челюсть. Я повернулась только, чтобы убедиться, что мне не послышалось. Нет, не приглючилось. У входной двери стоял Оливер.

— Что ты здесь делаешь? — вырвалось у меня.

— Пришел по делам, — на автомате ответил он, но затем продолжил. — Адам? Что с твоим лицом?

Адам демонстративно посмотрел на меня. Как собственно и все остальные. Кроме Маркуса. Он смотрел на Оливера.

— Яна? — Оливер явно ждал разъяснений.

— Я объясню, — кивнула я. — Только давай не здесь.

— Хорошо, иди к моей машине, — он подошел ко мне, протянул ключи. — Я сейчас сделаю то, за чем пришел, и мы все обсудим. А ты иди в медпункт.

Я прошла мимо Адама, кинув:

— У тебя был шанс.

Меня догнал Маркус.

— Что так вывело тебя из себя? Я думал, что ты игнорируешь действия Адама.

— Так и было, пока оскорбления касались только меня. Но он перешел опасную черту, тронув маму и Оливера. Точнее, их брак. Этого я никак не могла стерпеть.

— Как тогда с Жаки?

— Да, — я оперлась о машину, посмотрев на Маркуса, — моих близких трогать нельзя. Можно и без носа остаться.

Маркус засмеялся:

— Чем это ты его так?

— Ты не видел?

— Нет, я услышал, что «иностранка» кого-то избивает, и вышел. Я даже не сомневался, что это ты.

— Да, я ведь такая агрессивная, — я закатила глаза.

— Нет, ты бойкая, — Маркус встал передо мной, прижав руки к машине по бокам от меня. — Так, чем?

— Американской историей, — я не удержалась и тоже засмеялась. Мой гнев улетучился, сменившись приятным покалыванием от близости Марка.

— Жестоко, — усмехнулся он.

— Поверь, было бы еще более жестоко, если бы я ударила его всеми томами «Войны и мира» Толстого.

Мы стояли и смеялись, когда я увидела приближающегося Оливера. Маркус отошел, шепнув:

— Увидимся.

— Садись, — немного резко сказал Оливер, хмуро посмотрев на уходящего Маркуса. — Не знал, что вы настолько близки.

Я молча села. Я и сама не знаю, насколько мы близки. День обернулся очень странным образом. Еще с утра я боялась, что Маркус пройдет мимо. Но он не то, что обратил внимание. В стычке с Адамом Марк фактически закрыл меня собой. Последнее время у меня голова идет кругом. И совсем нет времени разбираться со всем этим.

Мои тренировки до полного изнеможения должны продолжаться. Алви хоть и уехал в свое турне, продолжал присылать гневные письма, требуя видео с моих тренировок. А я игнорировала. Долго, конечно, не смогу так себя вести.

— Почему мы приехали сюда?

Оливер остановился у маленького кафе недалеко от школы.

— Я не успел пообедать. Собираюсь сделать это сейчас, попутно выслушивая разумное объяснение тому, что ты устроила.

Я засопела.

— А что не доедешь до дома? Мама бы тебя накормила, да и меня до дома довез.

— Мама сейчас в больнице.

— Сегодня?

— Срочно потребовалась её помощь, — устало выдохнул Оливер. — Напряженная выдалась неделя.

Мы сели у окна. Оливер сделал заказ. Бургеры и картошка фри.

— Вредная еда?

— Раз в полгода, — Оливер положил руки на стол. — Рассказывай, за что ты сломала нос Адаму.

— Ой, да ладно тебе! Не сломала я ему нос.

— Откуда знаешь?

— Видела, как выглядит сломанный нос.

— Не увиливай от темы, — Оливер пригрозил мне пальцем.

— Хорошо, — я опустила плечи. — Адам после этого недоразумного свидания стал распускать обо мне слухи.

— Слухи? — переспросил Оливер.

— Да, именно слухи! Что спал со мной. Неоднократно.

— И тебя это разозлило?

— Нет, — я поставила локти на стол, — это уже продолжается несколько недель. Я просто игнорировала сплетни и его выходки. Но сегодня я услышала то, что касается не только меня, но и…

Я замолчала.

— Кого? Яна?

Я глубоко вдохнула, прежде чем сказать:

— Вас с мамой. Адам начал распускать слухи, что мама бросила меня и отца, чтобы найти себе богатенького мужа. Нашла и заарканила тебя. Также существительное мама облагалось множественными эпитетами. Адам как-то узнал об этом. Как и о том, что я косячила в России, и отец отправил меня сюда. Откуда он узнал? Насколько вы близки с Хейзами?

Чем больше я говорила, тем подавленнее становился Оливер.

— Это все. Не знаю, какие у вас с ними отношения. Но Адам явно не с пустого места это взял.

— Я понял, — Оливер поджал губы. Он достаточно доверял мне, чтобы не сомневаться в моих словах. — Но, Яна, ты снова прибегла к насилию.

— Оливер, пожалуйста, только не надо читать мне нотации, — я прижала ладони друг к другу и поднесла к лицу. — Я помню, что обещала сдерживать себя. Но этот … не буду говорить, кто он, заслужил. Да и не так уж сильно ему досталось. Он, по любому, уже очухался и продолжает поливать грязью не только меня, но и тебя вместе с мамой. Эта школа прям магнит для таких, что ли?

— Тут дело не в школе или городе, — Оливер посмотрел по сторонам. — Просто здесь селятся обеспеченные люди. Они в основном заняты либо бизнесом, либо тратой денег. У них нет ни времени, ни желания воспитывать своих детей. Да и какое воспитание они могут дать, если сами выросли в таких же условия. Их самомнение такое же большое, как и банковский счет. Эти люди считают себя всемогущественными. Доброта, этика и мораль — пустой звук. Это очень печально.

— Печально? Я бы выразилась по-другому.

Нам принесли заказ.

— А как же твоя диета? — спросил Оливер, когда я уже откусила огромный кусок от бургера.

— Обязательно портить все удовольствие? — проворчала я с набитым ртом.

Наше поедание огромного количества калорий прервал звонкий крик.

— Мама!

Я повернулась на крик. Оливер уже встал. Закричала невысокая полноватая женщина лет тридцати. Она склонилась над упавшей бабушкой.

— Что с тобой?! Боже, что случилось?!

Оливер бросился к ним. Я последовала за ним. Бабушка не подавала признаков жизни.

— Я — доктор, — он отстранил женщину от бабушки. — Вызывайте скорую.

Оливер приложил пальцы к шее бабушки, пытаясь прощупать пульс. Я замерла, вытаращившись на тело, лежащее без движения.

— Сердцебиение отсутствует, — сообщил он. — Яна помоги!

— Что мне надо делать?! — я запаниковала. Это ведь страшно.

— Я буду делать массаж сердца, а ты искусственное дыхание. Справишься?!

Я знала, как это делается только по урокам ОБЖ. Оливер продемонстрировал. Я кивнула. Оливер сложил руки на её груди, принялся надавливать, а я после его кивков вдыхала в рот бабушки как можно больше кислорода. Уже через минуту у меня самой закружилась голова.

— Пульс появился, — Оливер перестал делать массаж, — можешь остановиться.

Он осматривал лицо пострадавшей. Его перекосило. Я в ужасе всматривалась в закрытые глаза старушки. Ну, давай же, открой их! В голове все перемешалось. Я нервно провела рукой по своим волосам. Меня била крупная дрожь. Непонимание того, что происходит, соревновалась с желанием сделать хоть что-то, что могло бы помочь бабушке.

— Судорога, — констатировал Оливер, — Яна возьми полотенце или несколько салфеток и подложи ей под голову.

Я быстро стащила со столов тряпочные салфетки, сложила вместе, аккуратно приподняла голову бабушки, положила импровизированную подушку на пол, затем плавно опустила голову.

— Хорошо, теперь включи таймер на телефоне, возьми запястье, вот здесь, — Оливер сам поместил мои пальцы на то место, где можно было различить пульсацию. — Посчитай за минуту.

Все происходило будто бы не со мной. Я очень старалась все сделать правильно. Оливер кивал в знак того, что я все делаю правильно. Закончила считать как раз в тот момент, когда приехала скорая помощь. Оливер быстро описывал им все симптомы и то, что уже успел предпринять.

— Поезжай следом за скорой, — успел сказать он, кидая мне ключи, залезая в машину скорой помощи. Бабушку переложили на носилки и увезли в больницу.

Пожилую даму привезли в больницу Палмеров. Другой в городе не было. Я сидела в приемной пару часов. За это время столько всего лезло в голову. Я переживала так, будто там лежит моя собственная бабушка. Вся эта сцена так потрясла меня.

— Первый раз такое видела?

Медсестра принесла мне чай с мятой. Я взяла бокал все еще трясущимися руками. Отпив, сразу почувствовала себя лучше.

— Да.

— Ничего, — она похлопала меня по плечу. — Здесь такое ежедневно происходит.

Оливер вышел, вытирая пот со лба.

— Инсульт, — я даже не успела спросить, он уже ответил.

— Боже мой, — я закрыла рот рукой. — Ты спас её?

— Да, ей была вовремя оказана первая помощь, она справится, — Оливер опустился в кресло. — А ты — молодец.

— Я-то что? Это ты спас ей жизнь.

— Это ведь моя работа, — он пожал плечами.

— Что бы случилось, если бы тебя там не оказалось?

— Лучше не думать об этом и не задавать подобных вопросов, уж поверь мне, — Оливер встал. — На сегодня хватит, поехали домой.

Ехали мы молча, каждый погружен в свои мысли. Я только что осознала, насколько сложная у Оливера работа. Хоть он и богат, но каждый день несёт ответственность за жизнь совершенно незнакомых ему людей. Будь то миллионеры или простые рабочие. Алви говорил, что Оливер спас жизнь его матери. Тогда я как-то не обратила на это особого внимания. Но сейчас я увидела все в живую. И это потрясает.

Сейчас я осознала, почему Оливер против насилия. Ежедневно погибают сотни людей. Кого-то сражают страшные заболевания. А кого-то такие, как я. Шурика я ударила телефоном, Адама книгой. А что, если бы во мне было бы больше силы, и я бы покалечила, а то и убила? В мире итак слишком много жестокости и смерти. Никто не знает, что уготовано для нас. Рак? Инсульт? Инфаркт? Разве этого мало? Не стоит прибавлять в эти списки еще и жертвы нашего насилия.

Мы вошли в дом. Мама все еще находилась в больнице.

— Оливер, — обратилась я к нему, когда он намазывал тосты шоколадно-ореховой пастой.

— Что?

— Можно я спрошу то, что меня не касается?

— Когда тебя это останавливало, — устало усмехнулся он. — Дерзай.

Я потерла пальцем столешницу, собираясь с духом.

— Почему у вас с мамой нет детей?

Ну, вот, спросила. Оливер шумно вздохнул.

— Твои вопросы всегда в лоб, не правда ли?

— Я не люблю церемониться.

— Это я знаю на личном опыте, — Оливер заулыбался. Он, наверняка, вспомнил тот неловкий момент, когда я в лоб спросила о его отношениях с Жаки. Тогда я не знала, что и думать, ведь Оливер уделял ей слишком много внимания.

— Ты не хочешь отвечать? Больная тема? — Я сдвинула брови. Яна снова лажает не по-детски.

— Не то чтобы очень, — Оливер протянул мне сэндвич.

— Тебе ведь нужен наследник. Ну, или наследница.

— Каждому нужно продолжение рода, — Оливер сел напротив. — Просто у нас с твоей мамой не получилось. Мы пробовали много раз, но нет. А сейчас уже поздно.

— Почему? Вон, посмотри на моего старого молодого папашу!

— У нас есть ты, — серьезно сообщил Оливер. Я чуть не подавилась.

— Но это ведь не одно и то же. Во мне ведь не течет кровь Палмеров.

— Это неважно.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать. Но так и не придумала, что можно на это ответить.

— Я разговаривал с Алви, — Оливер сменил тему.

— Да? И что он сказал? Я — бездарность? Он не видит во мне дальнейшей перспективы?

— Что-то подобное. Почему ты не говорила, как тебе тяжело?

— А зачем? Разве я не знала, куда возвращаюсь? От Алви я, конечно, ожидала несколько другого…

— Не ты одна, — интонация Оливера была такой спокойной. Разве он не должен злиться? Ведь это ему пришлось чуть ли не шантажировать Алви Конте, чтобы тот стал заниматься со мной. И я пока не оправдала никаких ожиданий. Оливер даже ободряюще улыбнулся. — Послушай, я ведь знаю, что ты талантлива. Твоя мама сотни раз пересматривала пленки с твоих соревнований. И я вместе с ней. Мы видели, как ты развиваешься, как растут твои навыки. Твои победы заставляли Мэри плакать от счастья.

— Какие еще записи? — я закусила губу.

— Ты не знала? Отец записывал каждое соревнование и отправлял нам.

— Нет, я понятия не имела.

Сегодня слишком сложный день для меня. Я поднялась со стула. Я уже свыклась с мыслью, что мама была все время далеко. И тут появляется эта новость. Сначала я узнаю, что мама уехала вовсе не по прихоти, а для лечения, теперь оказалось, что она следила за мной. Что еще папа скрывал от меня все это время? Почему он вселял в меня ненависть к собственной матери?

— Оливер, — я вдруг остановилась в дверном проеме, — что ты ответил Алви?

— Предложил ему бесплатные услуги офтальмолога в любой из клиник Майами. У него, должно быть, серьезные проблемы со зрением, раз он не может разглядеть твою уникальность.