Глава 5. Вот, дура! Костюм зайца и страшные подозрения…

Бернард Шоу однажды сказал: «Одиночество — великая вещь, но не тогда, когда ты один». Когда я впервые услышала это высказывание, то подумала, что это просто философская байка. Но сейчас, глядя на соседку по парте, слова приобретают смысл. В свое время я хотела, чтобы меня почаще оставляли одну. В одиночестве я могла почитать, потанцевать, движения получались лучше, когда я была наедине с музыкой и своим телом. Но оставшись совсем одна, я поняла, что близкие люди должны быть в наших жизнях. Одиночество — это хорошо, но только на небольшой срок и, причем, зная, что в итоге ты не одна.

Жаклин Томсон — пример тотального одиночества и страха, что оно порождает. Она все делает с опаской. Даже по сторонам смотрит, как трусливый зайчик. Её плечи вечно опущены, на голове капюшон. Для чего он её. Я видела её волосы. Шикарнее некуда. Но она закрывается. Как мышка прячется в норку. И боится вылезти наружу.

Я не могу остаться в стороне и наблюдать. Это не в моих правилах. Конечно, я не идеальна и натворила кучу всякой дряни. Но я никогда не была подлой по отношению к другим людям. Я никого не предавала и не унижала. А это сучка, что лезет к Жаки, еще поплатится за все.

Сегодня понедельник. Маркус обычно звал меня после выходных. На химии он сидел впереди. Я смотрела ему в спину, гадая, позовет или нет.

Я уговорила Жаки поесть на природе. Всегда мечтала сделать это, как в американских фильмах о подростках. И я по-прежнему отказываюсь есть эту псевдо еду в столовой.

И оказавшись попой на траве, я достала лимонад, что всегда покупала мама, и смогла, наконец, задать главный вопрос, мучащий меня.

— Марк или Ник?

Она на секунду замерла.

— Николас, — выдохнула она. И я тоже.

Слава Богу, что это не Марк.

— Так, значит, Маркус, — произнесла Жаки.

Теперь моя очередь удивляться.

— Я же не слепая, — а девочка очень внимательна и умна. Не то, чтобы я в этом сомневалась.

— Да, Маркус.

— Давно?

— Месяц.

Односложный разговор. Явно не из приятных. Но, казалось, мы друг друга понимали. И поэтому перешли на другие темы.

Оказалось, что у нас совпадают почти все предметы, кроме тех, что Оливер посоветовал мне не брать: история, английская литература.

Уроки прошли незаметно, несмотря на то, что я каждую перемену ждала его действий. Но Марк так и не подошел ко мне. Я старалась отгонять мысли о нем как можно дальше, хотя они каждый раз возвращались.

И вот, мы выходим на парковку.

— Ты на машине? — спрашиваю я её.

— Нет.

— Тогда пошли. Я тебя подвезу.

О, Жаки нравится моя машинка. Я тоже от неё без ума. Такая классная.

Мы подъезжаем к дому Томсонов. Оказывается, мы — соседи.

— Ты живешь у мистера Палмера?

Она недоверчиво нахмурилась.

— Да, мистер Палмер — мой отчим.

Странно произносить слово «отчим». Особенно, вслух, да еще и перед чужим тебе человеком. Жаки реагирует очень живо. У неё все на лице написано. Сомнение. Непонимание. Любопытство.

— А миссис Палмер?

— Она — моя мама. Родная. Мой отец, он живет в России, женился во второй раз. И я не очень вписалась в его новую семью.

Ну, почти, правда. Я ведь не в ладах с его Лерочкой. Еще я натворила кучу всякой херни, которую пришлось разгребать моим родителям. И также перестала приносить доход и славу. Все это вкупе стало огромной причиной моего срочного переезда.

— Не парься, это все не так страшно, — говорю я, вид сострадание на её лице.

Судя по поведению Жаки, она пережила много чего. Но все равно не потеряла способность чувствовать, сопереживать. Жаки Томсон — крепкий орешек. Она просто пока еще этого не знает.

Перед тем, как она отправилась восвояси, я спрашиваю её номер телефона. Оказывается, у неё его нет. Это пипец какой-то. И она практически выскочила из машины, когда вдруг решилась дать мне свой домашний номер.

Вечер обещал быть не из приятных. Сегодня не будет встречи с Маркусом. Я уже битых два часа лежала на постели, наблюдая как в углу умывается, катается клубком маленький британский котенок. Оливер принес его неделю назад с клиники. Одна благодарная пациентка решила подарить хорошему доктору малыша от любимой кошки.

Мама окрестила его благородным именем ВАлери. Не знаю, как оно пришло ей в голову. Я же добавила в конце букву «к». И получилось вполне подходящее имя для такого негодника.

— ВалЕрик, — позвала его я, — как думаешь, я ему надоела?

Особого настроения не было. Но нытьем делу не поможешь. Разве могу я, Яна Вербина, тухнуть только из-за того, что какой-то козел воспользовался мной и бросил? Ха! Да, я сама пользовалась им! Причем без зазрения совести! Секс хорошо тонизирует тело. В нем нет места душевным переживаниям. Я даже не знаю, что собой представляет этот Маркус Девис. Вдруг он тупой, как валенок?

Хватит вести себя, как ожиревший тюлень! Куда подевалась та Яна, что пёрла напролом, смеясь и шутя, не замечая, что все ноги в ссадинах и мозолях?!

Разнылась тут из-за мужика!

Я вскочила, схватила телефон. Я же не могу жить только в ожидании его приглашений. Пора насладиться этим местом по полной. Тем более что я нашла себе подругу. Точнее, она сама появилась в моей жизни. И пусть сейчас она немного зажата. Яна не Яна, если не сможет это исправить!

Мы с Жаки договорились встретиться в центре. Я забрала её на машине. И вот мы уже сидим на пляже семьи Палмеров, наслаждаясь вредными продуктами. Люблю закаты. Все в мире окрашивается в яркие цвета. Знаете, такая мини-микро-осень. Золотисто-оранжево-розовато-багровая.

Жаки все еще смотрела меня с опаской. Но я смогла немного расслабить её. Она потихоньку открывалась мне. Оливер не соврал, когда сказал, что Жаки попросту соблазнили и растоптали. Попутно от нее отвернулись все, кто когда-то был к ней близок.

У меня все внутри сжималось, когда я пыталась представить это все на себе. Да, я бы не стала просто плыть по течению. Я бы боролась до конца. Но и Жаки только на мгновенье опустила руки, я в этом уверена. В конце концов, я же буду рядом.

* * *

Меня разбудил шум. В комнату ворвалась моя мама. Первое, что пришло мне в голову, это то, что я что-то натворила. И теперь мама злится. Но нет. Она смеялась, затаскивая огромные сумки.

У меня челюсть отвалилась.

— Зачем мне столько вещей?

— Много одежды не бывает!

Я снова плюхнулась на подушку.

Вечер вчера был очень бурный. Мы вели себя как пьяные, хотя не выпили ни грамма. Мы много смеялись, бегали по пляжу, плескались, как маленькие детишки.

Мама так и не вышла из моей комнаты. Она развешивала вещи в гардеробной, треща при этом без умолку. Я поняла только то, что сегодня вечером у нас барбекю, и кто-то в городе устраивает вечеринку. Я уже собиралась натянуть на себя привычный наряд, как мама буквально вырвала вещи из моих рук.

— Я понапакупала тебе столько стильных вещей! Почему ты носишь эти тряпки?!

— Они удобные, — рассмеялась я.

Черт, а у меня сегодня хорошее настроение!

— Дизайнерские вещи тоже могут быть удобными, — мама принялась перебирать руками блузки, затем юбки.

Я уступила и надела то, что она выбрала. Белая блузка без рукавов со светло-розовым воротником и плиссированная юбка в тон воротнику.

— Конфетка, — мама просто сияла.

Я улыбнулась ей, затем спустилась вниз.

Жаки выполнила данное обещание — выбросить в мусорное ведро черный джинсы и худи. Она надела зеленую юбку миди, полосатый топ. Но самое главное — она распустила волосы! В отличие от меня. Я решил сделать хвост.

— Хэй, красотка, — радостно взвизгиваю я, поднимая большой палец вверх.

Жаки смеется. Я сегодня в ударе, поэтому всю дорогу до школы шучу. Но Жаки поняла не все мои шутки.

— Убить их мало, — злюсь я, понимая, из-за кого она такая забитая.

Я всегда ненавидела школьную систему унижения слабых. Разве имеет право тот, у кого есть сила или власть, оскорблять тех, кто отличается? Тех, кто умнее, беднее, с кротким нравом?

Я так не думаю. И при виде такой несправедливости, казалось бы, уравновешенная Яна превращается в разъяренную фурию.

Мы заходим в школу. Я наблюдаю, как Жаки распрямляет плечи. Отлично, детка. Давай покажем им, чего стоим.

Я вижу Маркуса. Он стоит возле кабинета химии. Рядом Ник и Сара, так, оказывается, зовут ту наглую сучку, что все время издевается над моей, уже, подругой.

Маркус, наверное, впервые открыто смотрит на меня. Его серые глаза прошлись по моему телу. Немного прозрачная блузка, легкая короткая юбка. На секунду я увидела, как вспыхнуло его желание. Но он быстро опустил свой взгляд. Мое сердце предательски застучало. Внизу живота заныло, напоминая, что все я все еще хочу его.

— Какого черта? — говорит она, видя нас.

Эта тварь для меня, как красная тряпка для быка. Всякий раз, когда я ее вижу из ушей готов вырваться пар.

— Черти здесь, явно не мы, — парирую я.

Жаки замирает, ожидая реакции Барби.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Дай пройти, кукла.

Вообще-то, я готова была сказать совсем другие слова. Что-то типа «вали с дороги, выродок верблюда», или «выглядишь, как вантуз, твоей мордой только унитазы чистить». Ну, или что-то подобное. Но решали не лезть первой на рожон.

И естественно Сара не послушалась. Ну, ничего, Яна — девушка не гордая. Она сама подвинет. Я подошла к ней вплотную. От нее пахло дорогим парфюмом. Но его было слишком много. И сигаретами с ментолом. Гадость какая. Я просто положила руку ей на плечо, напоминая себе потом помыть её, и отодвинула в сторону. Я обернулась на Жаки. Она не сдвинулась ни с места.

Это сучка принялась за неё.

— А ты все такая же, как слепой щенок следуешь за хозяином.

Я вытянулась, сжимая кулаки. Я многое могу стерпеть, спасибо тренировкам. Но не оскорбление моих друзей! Но Жаки удивляет меня. Она останавливает меня взглядом, затем обращает свое внимание на Сару. Когда я злюсь, то плохо понимаю и говорю на английском языке.

Из всех слов сказанных Саре, я поняла только, что Жаки назвала её шлюхой. И упомянула какого-то Грега. Я его не знала. По реакции Сары было понятно, что она не ошиблась. Лица изменились у всех присутствующих. Как я могла судить, моя подружка впервые дала отпор. Ощущения от этого такие, будто твое собственное дитя научилось ходить. Я гордо вскинула голову. Маркус стал еще мрачнее, Николас нахмурился, Сара покраснела, а я заулыбалась.

Я хотела победоносно вскрикнуть, но сдержалась. Поберегу до лучших времен. Моя детка еще не раз меня удивит.

Ну, раз мы так продвинулись в поднятии ее самооценки, то не следует останавливаться. В середине урока я нацарапала на листочке слово «вечеринка» и толкнула его Жаки.

Она делала вид, что является столбом.

— Ну, пожалуйста, — заныла я шепотом, — давай сходим. Я всегда буду рядом.

Я старалась сделать кошачьи глазки. У Валерика всегда прокатывало. И с мамой, и с Оливером. Может, и мне удастся.

— Хорошо, — сдается Жаки.

Я широко улыбаюсь, показывая все свои зубки.

Раз это вечеринка, то нужны наряды. Сперва мы отправились домой к Жаки. Но у неё ничего не обнаружилось. Еще бы. Она же два года никуда не ходила.

У Палмеров сегодня барбекю. Хороший повод познакомить родных с Жаки.

Нас встречает мама.

— Рада познакомиться, Жаклин.

У неё все время хорошее настроение. Даже удивительно. У неё, что, не бывает ПМС?

Оливер жарит мясо. Пахнет очень аппетитно. Мы обходим дом, направляясь к террасе. Я прохожу вперед, но резко оборачиваюсь, услышав странный звук. Как раз в тот момент, когда Жаки запинается и начинает падать. Я уже протянула руки, чтобы поймать ее. Но не успела. Это сделал Оливер. Жаки очень странно затихла в его руках.

— Оливер, — выдохнула я.

Жаки резко отскочила от него.

Что за?

Я внимательно следила за Оливером и Жаки весь ужин. И мне не нравилось то, что я видела. Я периодически поглядывала на маму, но она ничего не замечала. Лишь радостно щебетала о чем-то несущественном. Жаки была взъерошена. Оливер часто поглядывал на нее. После чего задумчиво смотрел в одну точку. Жаки чувствовали его взгляды, и каждый раз немного вздрагивала.

— Может, уже пойдем?

Я больше не могла оставаться за столом. И на это было, как минимум, две причины. Первая — я очень хотела поскорее попасть на эту вечеринку. И вторая — это напряжение между Оливером и Жаки начинало подбешивать. Я никогда не отличалась терпеливостью. Усердием — да, но не терпением.

— Вы куда?

Мама приготовила свой фирменный пирог. Но, несмотря на божественный аромат, есть я больше не хотела. У меня итак после переезда появился животик.

Вот блин, это все мамина вкуснящая стряпня!

— Мы собираемся на Хэллоуин.

Одна мысль об этом вызывает у меня улыбку. Если честно, я собиралась нарядиться суперсексуально. И понятно для чего. Я хотела свести его с ума. И, желательно, не сойти при этом с ума самой.

— Вы вдвоем?

Глаза Оливера забегали от меня к Жаки. Ну, блин, это реально не смешно. Какие у них отношения?

— Да, а что?

Я встала со стула, желая ускорить процесс.

— Ты будешь в порядке? — спросил Оливер.

И, явно, не меня!

Я хорошо отношусь к отчиму. И Жаки мне нравится все больше и больше. Но то, что здесь происходит, мне не нравится. Совсем! И хуже всего то, что я не понимала причину. Как можно объяснить такое трепетное отношение Оливера и пугливость Жаки. После этого вопроса она, казалось, ушла в себя. Я сдвинула брови, пытаясь унять свое разбушевавшееся воображение.

Но что-то мне подсказывало, что вопрос Оливера — это не просто дежурный вопрос.

Мы прошли в мою комнату. Между нами возникло напряжение. Я захотела немного разрядить обстановку. Подошла к ноутбуку и включила «Ильяна — Сегодня в клубе». Я запела. Жаки уставилась на меня. Она не понимала слова, а я знала их наизусть. Я уже переводила текст песни на английский язык однажды, когда лежала в больнице. Просто ради развлечения. Поэтому мне не составила труда вспомнить и воспроизвести вслух. Жаки заулыбалась, понимая содержание песни.

Мое тело начинало чувствовать мелодию, и само пустилось в пляс. Я прибавила громкость. Жаки сперва ошарашено смотрела на меня. Я не говорила ей, что профессионально умею танцевать. Ну, сейчас она сама догадалась. Мелодия разгоняла кровь. И Жаки не устояла. Она сперва немного покачивалась в такт, затем завертела попой.

А девочка чувствует ритм. Причем, отлично!

Одна песня сменяла другую. Мы начали смеяться и подпевать. Кто как мог. Но вечеринка была уже не за горами. Мы принялись собираться. Жаки была уверена, что не будет никаких традиционных костюмов, (эх, а я ведь планировала сексуально вертеть хвостиком в костюме зайчика) просто вечерние платья. Их в моем гардеробе было очень много.

Каждый раз, когда я заходила в эту комнату, я чувствовала, что этими вещами моя мама пытается загладить свое многолетнее отсутствие. Сейчас она просто пытается все компенсировать. Или попросту задобрить. И самое странное, что с каждым днем я злилась на неё все меньше.

Конечно, Жаки заметила, что и размеры и фасоны были разные. Моя мама не знала точно, какой у меня размер, и что мне нравится, поэтому скупала все подряд. Иногда, дублируя один и тот же наряд разными размерами.

— Мы с мамой были не очень близки, — я пожала плечами, но не стала углубляться в детали.

Долго выбирать что-то — не мой стиль. Я всегда быстро рублю с плеча. Иногда, а может и чаще, это меня подводило. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, это то, что я хочу надеть сегодня. Красный — мой стиль. У меня шикарная фигура, поэтому обтягивающее платье — то, что надо. Откровенный V-образный вырез на груди, узкие лямочки держали эту красоту, а широкие просто висели чуть ниже плеч. Хоть и длина была аж до колен. Но благодаря глубокому вырезу на груди, цвету и тому, что оно сидело на мне, как вторая кожа, я выглядела очень сексуально. Волосы даже укладывать не пришлось, они всегда кудрявятся после мытья головы. Макияжа тоже минимум. У меня итак выразительные черты лица. Их надо просто немного подчеркнуть. Я не фанат косметики, а уж полностью штукатуриться — это вообще не мое.

Над выбором платья для Жаки пришлось потрудиться. Она блондинка, поэтому любой цвет будет шикарно смотреться. Но я хотела подчеркнуть её женственность, мягкость. Она не такая агрессивная, как я. У нее темно-синие глаза, поэтому мы остановились на платье нежно-розового цвета, создавая контраст. Короткая юбка-миди и небольшой вырез на груди. Её небольшая грудь подчеркнута, как и её стройные длинные ножки. Я, прям, обзавидовалась (но в хорошем смысле).

Макияж также минимальный. Подчеркнули глазки и губки. Волосы распустили. Готово!

Оливер настоял н том, чтобы отвезти нас на вечеринку, и забрать с неё. Я скрежетала зубами, но не стала возражать. А то еще не пустит совсем.

— Будьте осторожны, — кивнул он, смотря, опять-таки, не на меня.

Мне надо узнать, что это значит. Может, Жаки не так проста, как я думаю. Но я прогоняла эти мысли, как могла. Не хватало еще беспочвенно подозревать их в чем-то. Но, с другой стороны, у меня ведь есть причина! Я выдохнула. Хорошо. Узнаю завтра!

Мы вошли в дом.

— Ух ты, — выдохнула я.

Я бывала на вечеринках. Но явно не такого масштаба. Огромный дом. Богатая обстановка. Полумрак. Везде развешаны маленькие неоновые лампочки, гирлянды. Все такие нарядные. Девушки в платьях, парни в рубашках. Музыка не просто громыхала. Она профессионально миксовалась ди-джеем.

Ого. Я начала двигаться. Платье немного сковывало движение. Но ничего. Я не собиралась делать акробатические трюки. Жаки тоже пританцовывала. Но она постоянно трусливо оглядывалась. Я тоже немного переживала. Хотя, кого я обманываю, коленки дрожали, будто у меня проблема с суставами.

Первое, что я поняла, это то, что рядом уже нет Жаки. Второе — я больше не в доме. А скорее, в какой-то нише на улице возле этого дома. Все произошло слишком быстро. Я даже не успела ни опомниться, ни сопротивляться. Меня просто схватили за руку и потащили. Я еле успевала передвигать ногами.

Мои тактильные ощущения бежали впереди мозга. Руку, в которую схватились, покалывало. И по всему телу проходила волна. Это точно Маркус.

Он заволок меня в темное, укромное место, закрывая собой от любопытных глаз.

— Какого?! — только и успела возмутиться.

Маркус оказался ко мне впритык.

— Ты не пришла! — рыкнул он.

— С чего это…

Маркус уперся в стену руками по обе стороны от моей головы. Его глаза обжигали свое морозной яростью.

Это, что, я его так разозлила?

— Я тебе не собачка, чтобы бежать по первому…

Маркус ухмыльнулся. Я поежилась.

— Но ведь ты приходила, — сказано тихо, но уверенно.

И что я могла ответить? Я ведь и права бежала, виляя хвостом. Вот, дура!

Я уперлась в его плечи и начала отталкивать. Маркус сжал губы и схватил меня за руки. Он поднял их вверх, прижал к стене. Мое тело вытянулось и напряглось. Спина прогнулась, а грудь выпятилась. Маркус прижался ко мне своим телом.

Его аромат начал проталкиваться в мои легкие. Я задышала чаще. Я чувствовала, что Маркус возбужден. Разве я не этого хотела? Возбудить?

И что дальше?

Одна рука Маркус по-прежнему держала мои руки, другая скользнула по изгибам тела. Сверху вниз. Я боролась сама с собой. Из горла рвался стон. Маркус хрипло дышал. Я ощущала его дыхание на моей шее.

Еще чуть-чуть и я капитулирую. Маркус, черт возьми, знал это. Все эти недели он изучал меня, мои чувствительные места. И теперь точно знал, куда надо надавить, и где поцеловать, чтобы пробить мое сопротивление. Шея, мочки ушей, губы — мои эрогенные зоны. Он узнавал меня, но себя не позволял.

Маркус прокладывал дорожку от уха до ключицы. Я все-таки выдохнула стон. Маркус зарычал, затем накрыл мой рот своими губами, попутно отпуская руку. Как обычно. Никакой нежности. Грубость. Страсть. Прелюдия к сексу. Я больше не отталкивала его, наоборот зарылась пальцами в его волосы. Маркус начал задирать мое платье. Но у него не получалось. Слишком плотная ткань, и очень узко облегало бедра. Ему это не понравилось. Он выразил свое неудовольствие, сильно сжав мои ягодицы. Я оторвалась от его губ, чтобы зашипеть. Как раз в этот момент услышала треск.

Маркус принялся рвать мое платье! Не знаю, что меня отрезвило. Этот звук или то, что я внезапно увидела, где нахожусь, и с кем я пришла! Дом. Вечеринка. Хэллоуин. Жаки.

Жаки! О, Господи! Я бросила её!

Марус был слишком занят моим платьем. Ему удалось зацепить край на левой стороне. Он рванул его вверх. Но не сильно. Платье сопротивлялось. И я должна! Я рванула вперед, отталкивая его. Он не ожидал, да и стоял нагнувшись, поэтому потерял равновесие и сел на землю.

Я выбила себе фору. Быстро побежала в дом. И, кажется, я опоздала…