Глава 6

Боже, это не к добру.

Весь народ столпился внизу. Недалеко от выхода. Я расталкивала зевак, молясь, чтобы они глазели не на Жаки. Но мои молитвы не были услышаны.

Жаки сидела на полу в центре этого столпотворения, ее попа лежала на щиколотках, грудь на коленях. И она была … без платья. В одном нижнем белье. Жаки обхватила себя руками, чтобы прикрыть грудь, виднеющуюся сквозь кружева. Даже с такого расстояния я могла увидеть её слезы. Рядом стояла Сара и какой-то парень. В руках он держал платье Жаки.

Вот козел!

— Ёбушки-воробушки…,- честно говоря, не знаю, почему я произнесла именно это.

Жаки подняла на меня свои глаза. И я чуть не упала. Прямо там, рядом с ней. Столько боли, страха и, вместе с тем, надежды. Она смотрела на меня, как на божество. Я должна что-то сделать. Но что?

— Вечеринка перешла в режим раздевания. И без меня?! — я пыталась пошутить, в то время как шестеренки крутились в моей голове с космической скоростью.

Я не собиралась просто хватать её и уводить. Нет, это слишком просто. Это покажет лишь моё сочувствие. Я же хотела показать, что я — соратник. Жаки не одинока в этой борьбе. Я также думала о том, чтобы броситься на Сару и, напрочь, выдрать её наращенные пакли. Но это тоже не подходило.

Я вдруг придумала то, что надо. Идея вспыхнула красной лампочкой. Я подошла к Жаки поближе.

— Жаки, детка, не могла подождать меня?

Она непонимающе взглянула на меня. Сейчас ты все поймешь. Я улыбнулась. Но в душе все клокотало. Никому не позволено обижать моих друзей.

Никому! И те, кто это сделал — ответят по полной программе. Но это потом. А сейчас устроим небольшое шоу.

— Надеюсь, ты не будешь против, если я, все же, присоединюсь к тебе.

Я дотянулась рукой до молнии на спине. Расстегнула её, затем опустила бретельки. Платье змеёй спустилось вниз и упало на пол. Я перешагнула через него, после чего аккуратно присела, взяла в руки красную материю. Я поднялась, посмотрела на мудака, все еще держащего то, что осталось от розового платья. Он ухмылялся, окидывая меня похотливым взглядом.

Да, я знаю, что хороша. Ты, наверно, думаешь, как до сих пор меня не заметил? А я ведь очень сексуальна. Накаченные ноги, пресс, упругая попа, округлые бедра, тонкая талия. И еще этот загар.

— Возьми, — я смяла свое платье и кинула ему прямо в рожу, — понюхай и моё, раз уж у тебя такой фетиш.

Вот оно. Почувствуй злость, унижение. Что, не нравится?! А это только начало.

Я подняла голову. Вы думали, что так унизите Жаки? Но нет. В оголении некоторых частей тела нет ничего унизительного. Особенно, когда тело красиво. Я положила одну руку на талию, вставая в позу, как из рекламы нижнего белья. А, что, чем я не модель?

На мне черный кружевной бюстгальтер без лямок и трусики. Я смотрела на Жаки. Она встала, но все еще прикрывалась руками, подрагивая. Парни смотрели на нас, оценивающе. И им нравилось то, что они видят. Еще бы.

Упс. Кто-то начинает фотографировать. И тут произошло то, чего я вообще не ожидала.

Маркус оказался возле меня. И весь его вид говорил, что он зол, как никогда. Скулы напряжены, глаза сверкали. Он схватил меня за руку.

Да что за манера такая, вечно меня куда-то тащить. Тоже мне доисторические замашки. Я пыталась остановить его. Но он был сильнее меня, да и эти высоченные шпильки явно не помогали.

— Маркус, какого хера! Ты что творишь, идиот тупоголовый! — кричала я, била его по руке, плечам. — Куда ты меня тащишь?! Я не оставлю её одну! Блять, Маркус! Отпусти меня!

Это уже потом я поняла, что ругалась на русском языке. И он все равно ничего не понимал.

Я оглядывалась на Жаки. Она стояла в полнейшем шоке. Маркус вытащил меня на улицу, затем отпустил меня, повернув к себе лицом.

— Ты совсем рехнулась?! — накинулся он н меня. — Решила предложить себя всему городу?!

— Тебе-то какая разница?! — в другой ситуации я бы даже порадовалась его реакции, но не сейчас. — Мне нужно вернуться!

Я начала поворачиваться, но Маркус схватил меня за локоть и рванул обратно.

— Нет!

— Какого черта ты мне указываешь?! Жаки осталась одна в этом гадюшнике! Я должна вытащить её!

— Ей помогут, — уверенно заявил он.

— Кто? — я покачала головой, пытаясь понять, о ком он говорит.

Но в голову ничего не приходило. Все, кто находился в той комнате, скорее окунули бы её в помои, чем подали руку.

— Ты должна подумать о себе! Что, решила заняться благотворительностью?

Маркус все еще держал меня. Долго оставаться возле дома он не собирался. Маркус потащил меня к стоянке, запихал в машину. Стальная красотка. Под цвет глаз выбирал?

— Даже не пытайся выйти! — пригрозил он, закрывая дверь.

Конечно, я должна была попытаться сбежать. Но что-то мне подсказывало, что далеко я все равно не уйду. Маркус сел за руль.

Скорость этой тачки зашкаливала. Маркус нещадно жал на газ. Мы уже достаточно далеко отъехали от злосчастного дома. Маркус съехал с обочины, когда появились небольшие заросли. Теперь нас не видно с дороги.

— Что ты задумал? — выдохнула я.

Честно, здесь было очень страшно. Темно. Я не люблю такое уединение. Слишком жутко. В ужастиках все именно так и начинается. Тело моментом обдало холодом.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас натворила?

Спокойный тон напугал меня гораздо сильнее, нежели его крик.

— Если ты думала, что таким образом поможешь ей, то ты еще глупее, чем я думал.

— Глупая? Я? Да, как ты смеешь?!

— С чего ты вообще решила влезть в это? — Маркус не обратил внимания на мои слова.

— Жаки — моя подруга!

— Подруга?! — Маркус скривился. — Вы знакомы всего пару дней.

— А это имеет значение? У дружбы нет срока. Не важно, сколько ты знаешь человека. Ты можешь считать его своим другом всю жизнь, но в один момент он предаст тебя. А может быть и такое, что за один час вы невероятно сближаетесь.

— Бред! В этой жизни ни с кем нельзя сближаться!

Маркус повысил тон. Ага. Походу, зацепила за живое.

— Ты влезла туда, куда тебя не звали! Ты приехала в чужую страну, в чужой город, и пытаешься устанавливать свои правила! За это тебе никто спасибо не скажет. Ты не поможешь ей, ты только навредишь.

— Я помогу. В отличие от всех вас, я не буду равнодушно наблюдать за тем, как её убивают.

— Из-за тебя на неё выльется новая порция этой дряни. Ты взбаламутила эту воду. Сара уже практически отстала от неё. Ей уже стало скучно. Но сегодня днем ты дала ей новую порцию адреналина. И то, что сейчас случилось — это целиком и полностью твоя вина.

Каждое слово Маркуса эхом отразилось внутри меня. Как отравленный дым, оно наполняло мои легкие. Стало трудно дышать.

Из-за меня? Да, это я пыталась пробудить в Жаки бойца. И она ответила этой сучке. Неужели, Марус прав? Но разве я уже не помогла Жаки? А что если она не выдержит все это? Что если я ошиблась?

— Нет! — я подалась вперед, чтобы поймать его взгляд. — Это все ваша вина! Это вы с ней сделали! А не я! Это из-за вас: Николаса, Сары и тебя, она чуть не умерла! А я сделаю так, что она поднимется с колен! И еще покажет, чего стоит!

— Это все романтические бредни! — он ответил на мой взгляд. В его глазах было столько надменности, уверенности в себе, что мне стало противно. — Я думал, что ты реалистка. А ты такая же наивная дура, как все!

— Тогда зачем ты спишь с такой?!

— Меня привлекало только твое тело. Но сейчас ты продемонстрировала его всем. А я не пользуюсь общедоступными вещами, так что…

Вещами? Общедоступными? Это он про меня?

«А чего ты ожидала?» — насмехался мой внутренний голос.

Да, я сразу же раздвинула перед ним ноги. Разве после этого я не должна называться легкодоступной? Я давно это осознавала. Но все равно слышать это от Маркуса было очень больно.

— Отвези меня домой, — зло выдавила я, стараясь не разрыдаться прямо сейчас, в этой машине, под его взглядом.

Маркус молча сделал это. Я не смотрела на него. Сейчас я реально почувствовала себя обнаженной. Живот туго сжало в спазме. Мои губы дрожали. Я сжала их в тонкую линию, чтобы было не видно. Руки похолодели. Я нервно схватилась за ручку двери, чтобы сразу выбежать, как только мы остановились. Но я все равно не была достаточно проворной. Маркус остановил меня, сжав плечо. Он развернул мое лицо к себе. И сказал, глядя не в глаза, а на губы.

— Ты можешь делать все, что тебе захочется. Можешь и дальше пытаться сломать систему. Но, запомни, однажды тебе самой потребуется помощь. И я тебе, точно, не помогу.

Я никогда не чувствовала себя дешевкой. У меня всегда была гордость. Когда мне делали больно, я отвечала тем же. Я никогда не оставалась в долгу.

Но сейчас я не знала, что делать. Кричать? Плакать? Обвинять его? Но в чем?

Мне бы очень хотелось обвинить во всем Маркуса. Сказать, что он воспользовался мной и выбросил. Маркус с самого начала обозначил статус наших отношений. Секс без обязательств, гарантий, чувств. Я молчаливо приняла их. И сейчас Маркус просто разорвал наш негласный контракт на телесные удовольствия.

Он никогда не был со мной ни ласков, ни нежен, ни приветлив. Так, с чего я надеялась на другое отношение к себе. Маркус красив, богат, избалован, эгоистичен. Он не знаком с человеческими эмоциями, иначе не говорил бы так.

Я сняла туфли, пока мы ехали. Еще не хватало грохнуться на этих ходулях. Я была уверена, что мои ноги дрогнут или подогнуться, когда я буду выходить из машины. Для полного унижения еще не хватало распластаться перед ним на асфальте.

Я выбежала из машины так быстро, как могла, оставив при этом туфли. Нет. Я не мнила из себя Золушку, оставившую туфельку, и не ждала, что принц найдет меня по ней. Просто не могла себя заставить нагнуться за ними. Хотя Маркус даже не взглянул на меня ни разу. Он вел себя так, будто меня вообще не было в машине. Что ж, я даже не удивилась.

Я не смотрела по сторонам. Мне было все равно, что я в нижнем белье, и меня могут увидеть. Слухи все равно пойдут. Маме это не понравится. Возможно, она даже разозлится, как и Оливер. Он ведь должен был нас забрать. Но сейчас я не думала об этом.

В доме было темно. Я зашла в свою комнату и упала на кровать. Почему мне так больно? Я ведь ничего не к нему не чувствую. Может, это из-за того, что задели мое самолюбие?

Маркус оскорбил меня. А я даже не знала, как на это ответить. Как оправдать себя? Да и стоит ли распинаться перед ним?

По щекам потекли слезы. Я не стала смахивать их. Сами высохнут. Не впервой уже. Наверное, если бы сейчас хирург заглянул бы мне в грудь, то увидел бы, что мое сердце стало плоской формы. По нему как будто проехали катком. Маркус мастерски расплющил мне его.

«Меня привлекало только твое тело».

Я всхлипнула, стараясь заглушить рыдания, рвущиеся наружу. Конечно, ему нравилось только мое тело. Мы ведь даже не разговаривали. Как он мог узнать мой внутренний мир? Да, Маркус и не хотел. Папа всегда говорил, что есть девушки, с которыми спят, а есть те, на ком женятся. И это не одни и те же.

«А я не пользуюсь общедоступными вещами».

Вот оно. То, что он обо мне думает. Для него я та, с которой мой потрахаться. И на этом все. Нет, я не груба. Секс или занятия любовью — это не то, что было между нами.

Если раньше я утешала себя, говоря, что девушка тоже имеет право заниматься сексом без обязательств. Сейчас я осознала, что не могу. Так или иначе, все равно привязалась к нему. Боже, надеюсь, что не влюбилась в него, иначе я точно сумасшедшая.

Я не знаю, сколько так лежала, не двигаясь. Но неожиданно вспомнила, что не одной мне сегодня досталось. Маркус в чем-то был прав. Моя вина есть в том, что сегодня произошло с Жаки. Я притащила её на эту вечеринку.

Я вскочила. Мне срочно надо узнать, оказалась ли она дома. Маркус сказал, что ей помогут. Но кто? И можно ли вообще доверять словам этого мудака?

Я быстро нацепила джинсы и футболку, спустилась вниз и побежала в сторону дома Жаки.

Вычислив необходимое окно, принялась кидать камешки в него. И чем больше камней я запускала, тем мне становилось страшнее. Я уже отчаялась, строя варианты, где её искать, когда окно открылось, и Жаки выглянула. Я так и знала, что она плакала. Даже в темноте и с такого расстояния я была в этом уверенна. Но она была дома. Вроде бы, невредима. Уже хорошо. Я поднялась наверх по дереву. Достаточно удобному. Казалось, посаженного, как раз для такого случая.

* * *

Я уснула у Жаки. Перед тем, как отключиться, мы долго разговаривали. И о важном, и о мелочах. Жаки рассказывала о себе, о своей семье.

И вдобавок мы проспали. Домой идти, не было времени. Пришлось надеть одежду Жаки (джинсовые шорты, ярко-желтую майку и кеды), и поехать в школу на автобусе.

По словам Жаклин на школьном автобусе здесь ездят только дети небогатых родителей и лишенные прав. Но я не стала слушать, когда она робко попыталась остановить меня, направляющуюся в самый конец автобуса. Там сидели два нарика. Внешность у них была отталкивающая, хотя они были одеты в одежки от дизайнеров. Морды красные, потные. От них воняло травкой и алкоголем. А ведь еще только утро.

Я пропустила Жаки к окну. Сама села рядом.

— Какого хуя, цыпочка, — услышала я. Видимо, это он мне.

— Здесь свободно.

— Нет, здесь всегда занято, — другой парень аж встал перед нами. — Знай свое место, шлюха.

Какого? Меня вот так запросто оскорбили? Назвали Шлюхой? За что? За то, что я села на это место?

Вот урод конченный.

— А ты, знай, свое. Нарикам место за решеткой или в реабилитационном месте.

Я не оскорбляю незнакомых мне людей просто так. Но этот сукин сын сам напросился. Жаки побледнела. Испугалась. Видимо, знает их. А мне все равно, кто они.

— Сука, — вскипел тот, что стоял перед нами, и занес руку вверх, чтобы ударить меня.

Но, благодаря танцам, я очень шустрая. И реакция наркомана оставляла желать лучшего. Я схватила его за то, что успела. Оказалось, что за палец. Так даже лучше. Он хрупкий. И очень сильно болит, если его сломать. Я-то знаю.

Я рванула его в обратную сторону, послышался хруст.

— Обзови нас еще раз, и я сломаю тебе и руку. И будь уверен, местная больница тебе не поможет, — я выплевывала каждое слово.

Он убежал в слезах. Второй затих. Вот и славненько.