Глава 8

Говорят, что понедельник — день тяжелый. Раньше я была не согласна. Но сегодня осознала, что это так. Маркус и раньше ведь не смотрел на меня. Но сейчас это угнетало меня больше обычного.

Я задерживала дыхание каждый раз, когда он проходил мимо. Иногда я невольно натыкалась на него взглядом и, возможно, слишком поспешно отворачивалась. Но все равно ощущала его присутствие. Словно легкий ветерок, что несильно треплет волосы, мягко касается разгоряченной кожи.

Его поведение полностью отличалось от Ника. Тот не сводил с Жаки глаз. Я попыталась поговорить с ней об этом, но она отмахнулась, сказав, что это не имеет значение. Разве? Я ведь тоже вижу, что она изредка поглядывает на него. И при этом выражение её лица меняется. Да, она не может открыто это признать. Но я все больше убеждаюсь, что Жаки далеко не равнодушна к Нику. Между ними тянется незримая нить, что поблескивала и потрескивала каждый раз, когда они находились рядом.

То, что сделал Николас два года назад — это ужасно. Я и сама бы не простила. Но что-то мне подсказывало, что в этой истории все очень запутано. И чтобы распутать, может потребоваться очень много времени. Но в это я не имела право влезать.

Совсем другое дело — странное поведение Оливера. Я все еще не нашла ответа на мучавшие меня подозрения. По понедельникам мама обычно помогает в больнице. А вот Оливер в эти дни усердно работает в своем кабинете, связывается по видеосвязи с клиниками и слушает отчеты. Я надеялась застать его там. В одиночестве.

— Привет, можно? — я постучала пару раз, затем слегка приоткрыла дверь.

— Яна? — удивился Оливер. Он, и правда, сидел за рабочим столом перед монитором. — Что-то случилось?

— Да, я хотела поговорить.

Я прошла в кабинет, села в кресло напротив. Оливер отодвинул монитор в сторону, чтобы иметь возможность видеть меня. Он взял в руки стакан, поднес его ко рту как раз в тот момент, когда я озвучила вопрос, что столько времени не дает мне покоя.

— Ты, что, спал с Жаклин Томсон?

Оливер подавился. Чай, что он успел отпить, выплеснулся из его рта прямиком на стол. Он закашлялся.

— Упс, — я скорчила гримасу, часть брызгов попала мне на лицо.

И только сказав вслух, я осознала, как бредово это звучит. Мистер Оливер Палмер — владелец частных клиник, отличный хирург, любящий муж. Жаклин Томсон — добрая, честная, отзывчивая школьница. Они не могли быть связаны. По крайней мере, таким способом.

— Боже, Яна, — проговорил Оливер, перестав кашлять, — как в твою голову пришла подобная мысль?

— Это все твое поведение. Ты так странно смотрел на неё. И эти вопросы, типа «Ты в порядке?». Жаки тоже шарахалась от тебя. Что я могла подумать? Она очень красивая. Ты тоже. И везьде твердят о том, что богатые любят молоденьких, — я начала тараторить. Верный признак того, что виновата.

— Все, все, угомонить, — Оливер поднял руку, я закусила губу. — Как много Жаклин тебе рассказала.

— Не скажу, что очень много. А что?

— Она говорила, что пыталась покончить с собой?

— Да.

— А что лежала в сумасшедшем доме?

— Откуда ты все это знаешь? Насколько я помню, об этом ни Жаки, ни её семья не распространяется.

— Жаки рассказывала, каким именно способом пыталась свести счеты с жизнью?

— Обрыв, — выдохнула я.

Да, Жаки рассказала в одну из ночей. Но она никогда не вдавалась в подробности, а я не настаивала. Ей ведь было очень тяжело вспоминать все это.

— Она прыгнула, — Оливер встал из стола, сел на его край слева от меня. — Жаки сделала тот шаг.

— Но как ты …?

— Узнал? — закончил он за меня. — Я проезжал мимо — случайность, что спасла её. Я стащил её с этого обрыва. После чего сам выбрал психиатрическую больницу. И посоветовал родителям хорошего психолога.

— Но она ведь не знает, что это ты спас её, — я помотала головой, пытаясь расставить все по местам.

— Шок, — Оливер потер нос, затем запустил руку в свои волосы, зачесывая их назад. — Тогда она была в бессознательном состоянии. И может не помнить всего. Но Жаки все равно вспомнит. Особенно сейчас эта вероятность очень высокая.

— Почему?

— Тогда Жаки закрылась. Но сейчас ты вытаскиваешь её из этой зоны, как ей кажется, комфорта. Этот кокон, что она воздвигла вокруг, уже треснул. Ты можешь либо помочь ей, либо утопить её окончательно.

— Как…

— Дружба и поддержка очень важны. Особенно, когда от нас отворачивается общество. Её подруга испугалась, и сбежала. Именно поэтому этот механизм пришел в движение. Если бы Жаки была не одна, у её обидчиков ничего бы не вышло. Да, они бы пытались подавить их. Но одна бы упала, другая подала бы ей руку. Другая бы споткнулась — первая помогла подняться. Если ты не струсишь, пойдешь с ней до конца. Я думаю, что Жаки очень быстро оправится. Но если ты вдруг не уверена в своих силах, то лучше брось это сейчас. Иначе, ты погубишь её.

После такого разговора я не могла усидеть на одном месте. Голова гудела от невероятного количества мыслей в ней.

Маркус говорил что-то похожее. Только вот он не верил, что я смогу помочь ей. Он сразу решил, что это провальная идея. Я отчасти была согласна с ним. Из-за меня. и правда, возможно, Сара впадет в бешенство. Самое обидное в этом то, что Маркус меня не знал. Он не попытался узнать, что я за человек. Но сразу сделал свои субъективные выводы. Я не собиралась пугаться. Жаки стала мне как сестра.

И сейчас я чувствую, что сама не заслуживаю её доверия.

Как я могла подумать о ней такое?! А об Оливере?! Он принял меня очень тепло. Несмотря на то, что ему пришлось оплачивать ремонт машины, которую я испортила, еще до нашего знакомства. И он не раз не упрекнул меня этим. Да, он периодически проверял, не натворила ли я чего. Но это не страшно. Доверие следует заслужить.

Я сама не заметила, как дошла до центральной улицы этого городка. В этом «центре» находилось все необходимое для цивилизованного существования. Так выражалась моя мама. Лично я видела здесь просто магазины, кинотеатры, бары, рестораны. Короче, всякую фигню.

Мое внимание привлекла вывеска с сотовыми телефонами. Мне не нужен был телефон. Тот, что подарила мама, я еще не разбила пока ни о чью голову.

Ладно-ладно, я и не собиралась.

Но вот, у Жаки не было сотового. Она утверждала, что он ей не нужен. Но я думаю, что она боялась. Сразу после того, как печать была поставлена, начался массовый троллинг. Каждый сукин сын посчитал своим долгом сообщить все, что они думают о ней, и кем считают. Так было раньше.

— Добрый вечер, — улыбнулся высокий молодой человек, встретив меня около двери, — могу я вам чем-то помочь?

— Да, — ответила я, направляясь к стенду с новенькими блестящими гаджетами, — мне нужен телефон. Самый лучший. Для моей подруги.

— У неё день рождения?

— Нет, — я разглядывала представленные модели, ничего в них не понимая.

— Ну, — протянул продавец, — могу предложить вам самую распространенную модель среди девушек. Какой ваша подруга предпочитает цвет?

Я на секунду задумалась.

— Не знаю, — очень неловко это признавать, но я правда не знала. Жаки никогда не выделяла какой-то цвет.

Молодой человек поглядывал на меня как-то подозрительно. Блин, что тут такого?

— Вот этот, — я указала на такой же телефон, как у меня. — Я возьму вот этот.

— Отличный выбор, — продавец отряхнулся и снова заулыбался.

Я очень надеялась, что покупка телефона заглушит, хотя бы ненадолго, голос моей совести. Как мне теперь смотреть ей глаза?

Я шумно выдохнула. Браво, Яна, ты как всегда! Неужели не можешь и дня прожить без того, чтобы не сморозить какую-нибудь чушь, или не влипнуть в неприятности?

Надеюсь, что Жаки никогда об этом не узнает.

Пятница настала быстрее, чем я ожидала. Жаки все время меняла своё решение. То она смело улыбалась и говорила, что все получится. То трусливо поджимала хвостик, увиливала, предлагала подождать еще недельку.

— Нет уж! — я была непреклонна. — Если уж рубить, то сплеча.

Может, в этом и есть моя главная проблема. Мне надо все и сразу. Иногда стоит подумать как можно дольше. Когда мой мозг в панике орет: «Яна, нет!», мои руки уже делают, не дожидаясь. Но сейчас я уверена, что тем больше мы будем тянуть эту жвачку, тем хуже будет. И страшнее.

Наши образы на сцене уже давно родились в моем воображении. Черные маски, кожаные вещи, высокие каблуки и яркий макияж. Осталось только напялить это на Жаки. Она сопротивлялась.

— Почему я должна это надевать?

Нет, ну, что за несмышлёныш!

Я сделала глубокий вдох:

— Потому что мы должны выглядеть супер-потрясно сегодня вечером!

Заметьте! Выглядеть просто хорошо — нам не подходит. Мы должны сразить все наповал!

И вот мы там. Приехали на моей машинке. Оливер порывался отвезти нас. Но я была против. И не из вредности. Нет. Просто я сама не знала, чего ждать от сегодняшнего вечера. Я хотела подстраховаться. Мы должны были иметь возможность в случае чего беспрепятственно покинуть это заведение.

Да, в глазах Жаки я должна была выглядеть уверенно. Не хватало еще, чтобы мы обе тряслись от страха. Я просто надену маску наглой, бесстрашной девицы, и помогу Жаки пройти через это.

Джереми даже не догадывался, что произойдет сегодня. Все, что он знал, так это то, что мы вместе выйдем на сцену. Жаки — вокал, я — подтанцовка. Она сама выбрала песню. Я не вмешивалась, так как песня должна была отражать её внутреннее состояние. Услышав песню, что выбрала Жаки. Я была шокирована. Barberry Records — Believer. Но позже вслушавшись в слова, поняла, что лучше нам не найти.

«Боль!

Я позволю пулям лететь, позволю им обрушиться

Моя удача, моя любовь, моя энергия, — пришли ко мне через

Боль!»

От этих слов внутренности поджимаются. Жаки действительно пережила невероятное количество боли, гнева, страха. Но это сформировало её как личность. Рано или поздно это случается с каждым. Розовые очки сопливой юности падают и разбиваются вдребезги. И остается надеяться, что это нас не сломает. Лучше раньше, чем позже.

— Готовы? — спрашивает Джереми. Он рад. Наверняка уже сделал объявление, что в его баре появится что-то новенькое. Посетителей сегодня больше обычного.

Жаки заламывает пальцы, пока я одеваю на неё маску. Волосы я тоже собираю. Всему свое время. Действовать надо строго по плану.

Первой на сцену выхожу я. Ставлю штатив для микрофона на середину. Я уже привлекла внимание. Зрители затаили дыхание. Отхожу к краю.

Звучит мелодия. Я делаю первые движения. Медленно, но уверенно. Слышу голос Жаки. Он подхватывает мое тело, обволакивает меня. Жаки движется к штативу. Я выбрала комтемпорари основным стилем выступления. Движения то плавные и мелодичные, то резкие и порывистые. Музыка решает за меня. Этот стиль танца позволяет, как никакой другой, точно выразить состояние души. Я выплескиваю все боль, что накопилась в душе.

Припев. Жаки вытаскивает заколку из волос. Теперь они разлетаются в разные стороны. Я уверена, что многие уже узнали её.

Во мне зарождается азарт. Я срываю маску со своего лица, добавляю различные акробатические движения. Поднимаю ногу вверх, демонстрирую прекрасную растяжку, затем падаю на пол, изображая приступ боли. Зрители должны прочувствовать все изнутри. Я перекатываюсь на живот, встаю на колени. Унизительная поза. Провожу ладонями по лицу, затем имитирую удары, вытягиваю руку вперед, обращая её присутствующим. Сжимаю ладонь, резко стаю с колен, выброс сжатой руки вверх.

Голос Жаки меняется. Они смотрит на меня. Её переполняют те же эмоции, что и меня. Она понимает каждое движение. Эти люди унижали её, ставили на колени, били, но она справилась. Жаки выжила, и поднялась с колен.

Я медленно подхожу к ней. Начинаю танцевать возле неё. Извиваюсь, как змея. Я уверена, что это выглядит очень сексуально. Провожу своими ладонями по её рукам снизу вверх, останавливаясь на печах. Мои руки зудят от желания сорвать эту грёбаную маску с её лица. И это время приходит.

Припев.

— Боль! — крик из глубины её души.

Я срываю её маску, кидаю на танцпол.

— Ты заставил меня, заставил меня верить, верить! — допевает Жаки очень тихо.

Музыка затихает. И нас накрывает тишина. Мне кажется, что я оглохла. На секунду в глазах темнеет. Жаки смотрит на меня. В её глазах немой вопрос: «Что теперь делать?». Я киваю ей в сторону барной стойки. Я вижу, что её ноги трясутся. Мои тоже. Руки похолодели. Дыхание неровное.

Мы спускаемся вниз. Нас встречает бармен. Кажется, его зовут Алекс. На его лице улыбка.

— Чёрт детка, я даже и представить себе не мог, что это ты там поёшь.

— Не ты один, — засмеялась я, все еще не веря, что у нас получилось.

Я ожидала чего угодно. Но только не такого затишья. Зрители просто принялись очень активно перешептываться.

— Может, бросим всё и уединимся где-нибудь, — не унимается бармен. Похоже, Жаки ему и правда нравится. Я не считаю это странным или невозможным. Жаки очень красива. Но этот тип с лакированной челкой, мне совсем не нравится.

Жаки, к моему удивлению, подходит к нему. Очень близко. На пару секунд мне кажется, что адреналин ударил ей в голову настолько, что она его сейчас поцелует.

— Лучше налей мне чего-нибудь покрепче, — говорит она, выдыхая ему в лицо.

Алекс наморщился, как сушеный урюк. Я засмеялась. Громка и от души.

— Водки?

— В самый раз, — говорю я.

Он налил две стопки. Жаки действует быстрее меня. Я отрыла рот, чтобы остановить её, но не успела.

— Что это такое? — послышался писк.

Бармен засмеялся, я опрокинула свою стопку. Жидкость обожгла гортань, ухнула в пищевод. Я сжала зубы.

— Малышка не привыкла к таким напиткам. Хочешь, я помогу тебе?

Какой же он все-таки противный.

— Мне надо подышать, — Жаки мотает головой, затем поворачивается и уходит.

Я провожаю её взглядом, надеясь, что она не попадет в неприятности, пока меня не будет рядом. Я не пошла за ней, так как понимала, что ей надо побыть в одиночестве. Наедине со своими мыслями.

Я тоже задумалась. Теперь все изменится. Не совершила ли я ошибку, подтолкнув её на этот шаг? Когда дело касается меня, я не сомневаюсь. Но сейчас речь не о моей жизни.

— Хочешь еще? — Алекс ставит передо мной чистую стопку.

Я киваю. Но бармен не спешит налить мне. Он пристально смотрит куда-то позади меня. Я понимаю, кого он видит, не оборачиваясь. Этот человек подходит ко мне сзади слишком близко. Я могу почувствовать его тепло, которое невозможно спутать.

На барной стойке по бокам от меня появляются мужские руки. На большом пальце правой руки печатка. Белое золото. Посередине черный прямоугольник, на котором изображена голова тигра, сделанная также из белого золота.

— Ты никогда не слушаешь то, что тебе говорят? — его голос сейчас больше похож на рычание. Прям как у того, кто изображен на кольце.

Я пытаюсь обернуться, но он не позволяет, прижимая меня своей грудью к барной стойке.

— Я, кажется, предупреждал тебя не лезть в это!

Глаза Алекса уже на лоб полезли. Я надула щеки, сжала губы. По какому праву он отчитывает меня?!

Я резко оттолкнулась от стойки, ударив спиной ему грудь. Маркус отошел на два шага. Я спрыгнула со стула, и повернулась нему.

— С чего это ты опять обращаешь внимание на меня? Разве твоему величеству есть дело до изгоя и общественной вещи? — скалюсь я.

— Нам надо поговорить, — его ничуть не смутили мои слова. Он даже глазом не повел. Лишь схватил меня за руку и куда-то потащил, похоже, на улицу.

— Отпусти меня! — я пыталась выдернуть руку из этого плена. Его жесткие пальцы крепко держали мои. — Маркус! Какого черта тебе от меня надо?!

Он вытащил меня из бара, свернул за угол, швырнув к стене, как куклу тряпичную.

— Хорошо развлекаешься? — процедил Маркус. — Тебе стало скучно? Ты поэтому решила поиграть жизнями людей?

— Ничем я не играю! — я возмутилась не на шутку. — Какое право ты имеешь меня отчитывать?! Кто ты вообще такой?!

Но Маркус не слушал меня. Он напирал на меня. Я пыталась вжаться в стену. Его холодные глаза блестели от гнева. Он подошел слишком близко, оперевшись о стену по обе стороны от моей головы.

— Кто ты вообще такая?! — его белоснежные зубы сверкали в темноте, губы медленно приближались к моим. — Как ты смеешь появляться здесь и устанавливать свои правила?! Кто просил тебя об этом?! Ты ведь никто! И ничего собой не представляешь! Просто девка со смазливым личиком и хорошо двигающимся телом!

Я уперлась ладонями в его плечи.

— Маркус, — я задышала еще чаще, мои губы приоткрылись, он уставился на мой рот, — почему бы тебе не сходить нахуй!

Он опешил, его глаза расширились. Я должна воспользоваться его минутным секундным замешательством. Я обхватила его лицо руками. Он дрогнул, но не дернулся назад.

— Ты можешь просто закрыть глаза, засунуть свой язык в рот очередной блондинки с огромными сиськами, — я говорила с придыханием около его губ. — Это поможет тебе не соваться в дела, которые тебя не касаются!

Адреналин творит со мной невероятные вещи. Я оторвала пальцы от его гладковыбритых скул, затем сделала вид, что вытираю их о его темную майку. Я пригнулась, выбралась из кольца его рук. Мне удалось это сделать, пока он переваривал мое смелое заявление.

Но далеко уйти мне не удалось. Я услышала его смех. Низкий, угрожающий. Маркус снова схватил меня за запястье и рванул на себя. Я наскочила на его грудь. Одной рукой он придерживал меня за талию, а вторую запустил в мои растрепавшиеся волосы, сжал копну на затылке.

— Смелая? Говорить такое парню в два раза выше тебя, и намного сильнее, в темном закоулке, где тебя никто не услышит. И даже если услышат, то не рискнуть помочь.

Меня затрясло. Я сглотнула, проглатывая свою решительность вместе с образовавшимся комом.

Маркус сильнее вжимал меня в себя. Я пыталась отстраниться, но куда уж мне.

— Что ты хочешь от меня? — мой голос охрип. — Ты сказал, что я больше не интересую тебя.

— Кто знает, — ухмыльнулся он, — может ты вернула мой интерес.

— Нет! Даже не думай! Между нами больше ничего не будет!

Я принялась стучать кулаками по его груди и плечам. Мне стало страшно, что это может быть правдой. Если Маркус вновь захочет меня, смогу ли я выстоять? Не поддаться этому ходячему искушению? С ним я чувствую себя, как на американских горках. То я на верхушке блаженства, то ударяюсь о землю со скоростью света.

И самое страшное — я не знаю, что будет дальше.

— Твое сопротивление возбуждает меня, — он наклоняет голову к моей шее. — Я люблю такие игры. Чем больше ты будешь убегать от меня, тем интереснее мне станет.

Маркус отпустил меня очень неожиданно. Я пошатнулась на каблуках, расставила ноги, чтобы не упасть. Перед глазами почему-то возник тигр, изображенный на его кольце. Хищник. И, похоже, что я — добыча.

Мне срочно надо присесть. Я, не обращая внимания на Маркуса, вернулась в бар. Жаки нигде не было видно. Я села за барную стойку.

— Выпить? — Алекс тут как тут.

— Воды, — как бы мне ни хотелось напиться, я все же была за рулем.

Маркус встал рядом, опираясь локтем о стойку. Он неотрывно смотрел на меня. Я открыла бутылку и поднесла её к губам. Глоток я сделала с трудом. Не люблю, когда на меня смотрят. А сейчас минимум две пары глаз. Маркус и Алекс. Я повернула голову в сторону, где исчезла Жаки.

О, а вот и она. Хвала небесам, а то я уже собиралась отправиться на её поиски.

Ого, ну и видок!

Волосы растрепаны, помада размазана по подбородку, глаза слишком широко открыты.

— Где ты была? — я удивленно подняла брови вверх.

Она не успела ответить.

— Жаклин! — услышала я и посмотрела за её спину.

— Оу, — только и смогла произнести.

Николас появился с той же стороны, что и Жаки.

— Жаки! — блин, это Джереми.

Действие развивалось слишком стремительно. Маркус схватил меня за руку, отпихнул в сторону, загородив своим телом. Я не видела всего, только отдельные картинки. Звуки заглушала громкая музыка.

Джереми схватил Жаки, тряс её, что-то кричал. Я не смогла разобрать, что именно. Жаки вырывалась. К ним подбежал Алекс. Николас тоже не бездействовал. Он стал напирать на Джереми.

— …справляйся без такой шлюхи, как я…

Ой, ой!

Я попыталась выйти из-за спины Маркуса.

— Даже не думай туда лезть! — крикнул он, возвращая меня на место.

Именно в этот момент Николас бросился на Джереми. Я застыла. Маркус оттащил Ника, удерживая, пока Алекс помогал Джереми встать.

— Ник, остынь! — Маркус похоже всем раздает приказы.

К моему удивлению, Николас послушал его. Маркус ослабил хватку. Ник направился к Жаки.

— Не приближайся ко мне! — заорала она.

Я видела, что у неё начинается истерика, сделала пару шагов вперед. Маркус заметил это, снова закрыл меня собой.

— Николас, не надо, — Маркус сжал его плечо, останавливая, когда тот пытался схватить мою подругу.

— Не указывай, что мне делать, Марк.

Ник прижимает Жаки к себе. Та сопротивляется. Маркус держит меня за руку. Жаки наступает Нику на ногу, вырывается. Она подходит к барной стойке и начинает опрокидывать в себя стопку за стопкой. Неизвестные напитки, ожидающиеся хозяинов.

Моя голова шла кругом. Такого поведения даже я не ожидала. Адреналин плюс алкоголь — равняется адская смесь и обезбашенные поступки. Жаки схватила микрофон и напрвилась к сцене.

— О-оу, — тихо прошептала я.

Песня была мне неизвестна. Я не вслушивалась в слова, но из-за волнения не могла их разобрать. Жаки была очень раскована и сексуальна. Она двигалась по сцене уверенно, как бы говоря, вот вам, выкусите. Ник смотрел на неё снизу вверх. Ему не нравилось её поведение. И уже через минуты две, он стащил Жаки со сцены, закинув её на плечо.

Она брыкалась и звала меня. Маркус отпустил меня на несколько секунду. Я обошла его. Он положил руку мне на талию и прижал к своей груди.

— Не лезь, — вот, опять, этот командирский тон, — они сами разберутся.

Маркус говорил это, опустив голову на мою ключицу. Я задышала чаще. Его рука на моем животе поглаживала мягкую кожу. Это невыносимая пытка. Я скинула его руку и пошагала к выходу.

— Ты куда собралась?

— Я должна отвести её домой.

— Оставь это, — Маркус снова сжал мою руку, я повернулась и выдернула её.

Мы уже были на улице. На нас поглядывали те, кто вышел подышать свежим воздухом.

— Хватит меня хватать! Я тебе не кукла ростовая!

Маркус не собирался отвечать, а я слушать. Я медленно шла к своей машине, разглядываю парковку, пытаясь понять, куда Ник утащил Жаки.

— Его машины нет, значит, он увез её домой, — Маркус шел за мной.

— Домой? С чего ты взял, что он отвезет её домой? — я остановилась.

— Она очень нравится Николасу. И им нужно серьезно поговорить. Без посторонних. И желательно, чтобы им не мешали. Он не причинит ей вред, — Маркус закатил глаза.

— Не причинит, говоришь?! — злость снова начала закипать во мне. — Он уже причинил!

— Сейчас все изменилось. Я не знаю, что творится у него в голове, но…

— Вот именно! Ты не знаешь!

— Не повышай на меня голос! — Маркус повысил голос.

— А! А тебе, значит, можно? Тебе можно абсолютно все?! Можно спать с девушками, затем делать вид, что не знаешь их! И когда надоест, то просто оскорбить и бросить!

— Признай, ты просто бесишься, что я не у твоих ног? — он приподнял одну бровь, его явно забавляла моя агрессия.

— Нет! — процедила я. — Меня бесит, что такие, как ты, ходят по земле! И не просто ходят, они еще и мнят себя богами!

— Но ведь ты была не против трахаться со мной на протяжении месяца. Тебе даже очень нравилось, — Маркус улыбался, а я то открывала рот, то закрывала, опешив от такой наглости.

А чему я, собственно, удивляюсь? Это же Маркус Девис. О его самомнении ходят легенды.

— Не поверишь, я прозрела. Благо ты дал возможность узнать тебя получше.

Я снова начала движение в сторону своей машины.

— Ты меня не знаешь.

— Да? — я открыла дверь. — Тогда, хвала господу! Узнавать ближе не собираюсь.

— А ты строптивая, — рассмеялся Маркус.

— А ты — козел, — сказала я, затем юркнула в машину и захлопнула дверь, не обращая внимания на то, что чуть не прищемила его пальце.

Эх, надо было прищемить!