14

Зимние каникулы погрузили Стоунклад в снежную тишину. Студенты и большинство преподавателей разъехались по домам. Мэй долго порывалась остаться в академии вместе с Эндрю, который не рвался встречаться со своими родными, но ожидаемо проиграла битву с матерью – миссис Чанг впала в ярость, стоило Мэй только заикнуться о том, чтобы провести каникулы вне дома и не увидеться с бабушкой, дедушкой и другими родственниками, которых непременно оскорбит такое страшное неуважение. Надо признать, сражалась Мэй достойно, но ни логически выстроенные аргументы, ни апелляция к совершеннолетию не прошли, стёртые в порошок материнским: «Делай что хочешь». Мэй уехала с острова первым утренним паромом. Я осталась в комнате одна.

Первые три дня каникул я провела в постели. Спала до обеда, валялась в обнимку с потрёпанным томиком «Интервью с вампиром», который Мэй откопала в какой-то букинистической лавке Терсо и, хихикая, вручила мне перед отъездом. Перелистывая страницы, я пыталась представить Кая в белой рубашке с жабо, расшитом узорами жилете, обтягивающих бриджах и белых колготках, но ничего не получалось, тогда я попробовала вообразить килт и берет, но в моей голове Кай так прочно сросся с чёрным худи и джинсами, что и тут меня ждал провал.

Выползала я из постели только к ужину, чтобы после вернуться в комнату и завалиться спать. Вечером третьего дня я снова спустилась поесть. В столовой оказалась лишь парочка-другая незнакомых студентов, по какой-то причине тоже решивших провести каникулы в Стоункладе. К своему удивлению, за дальним столом я обнаружила Кая, который неторопливо жевал тыквенный пирог, глядя в книгу. Рядом лежал фантик от «Сникерса» и стояла пустая чашка. Последовав его примеру, я подошла к столу со сладостями, положила на поднос кусок пирога, щедро посыпанный сахарной пудрой, и налила большую чашку кофе. Прихватила с соседнего стола пару сэндвичей с яйцом и направилась к Каю.

– Привет! – Я села на свободный стул и тут же приступила к сэндвичу. – Как спалось?

Кай отложил «Чужестранку» и посмотрел на меня задумчиво.

– Несколько раз просыпался и проверял, не превратился ли снова в летучую мышь.

– О! – Я подскочила на стуле и чуть не выронила сэндвич изо рта. – Кстати об этом! Все вампиры так умеют?

– Никакие вампиры так не умеют. – Кай потёр переносицу. – По крайней мере, я так думал.

– Мм… – Я стряхнула крошки с подбородка и подпёрла его рукой. – Может, это какой-то потерянный во времени дар, который мне удалось разбудить? Тут вот у вампиров есть всякие сверхъестественные способности. Читал? – Я постучала по обложке книги «Интервью с вампиром», которая лежала на подносе. – Лестат вот умеет читать мысли. О! Ещё Эдвард из «Сумерек» читал мысли. – Я прищурилась. – Ты…

– Нет, я не могу читать мысли.

– Кстати, сколько тебе лет?

– Двадцать пять.

Я с подозрением прищурилась, придвигаясь ближе.

– И давно тебе двадцать пять?

Кай непонимающе свёл брови.

– Почти шесть месяцев. Это важно?

– В смысле тебе просто двадцать пять? Не сто двадцать пять или двести двадцать пять?

– Просто двадцать пять.

– Мм, – протянула я с разочарованием. – Но ты хотя бы бессмертный?

– Умереть я могу. Но при благоприятных условиях срок моей жизни не ограничен. Насколько мне известно.

– Ну, уже неплохо, – удовлетворённо кивнула я. – Пока что у нас есть бессмертие и ускоренная регенерация, но этим уже никого не удивишь. Все вампиры в массовой культуре так умеют. Вот превращение в нетопыря – это уже интересно. – Я дёрнула плечом и усмехнулась. – Немного комично и, согласись, не очень-то полезно. О! В «Дневниках вампира» вампиры умели подчинять других своей воле. Ты так можешь?

– Нет.

– А что ты можешь?

– Не знаю. Ничего. – Кай выглядел озадаченным, смотрел так, будто мои вопросы не имели смысла. – Того, что ты перечислила, недостаточно?

– Ладно. – Я недовольно поджала губы. – Ты сказал, что вампирами рождаются.

– Да.

– Откуда вы взялись?

– Не знаю. – Кай растерянно пожал плечами. – Оттуда же, откуда и ведьмы? Из недр Потока?

Я кивнула, это имело смысл. Поток – начало и конец всего. Он даровал силу ведьмам, из него вышли и в нём сгинули боги, Поток вполне мог дать начало и вампирам.

– А размножаетесь вы?..

– Обычно мы занимаемся сексом, – невозмутимо ответил Кай. – Тебя интересует, как именно это происходит?

Я почувствовала, как вспыхнули щёки, а за ними – и уши.

– Не стоит! Думаю, суть я уловила. Ты сказал «обычно»?

Кай кивнул и продолжил всё тем же будничным тоном:

– Можно обратить смертного в вампира, дав ему моей крови. Но такой вампир не будет… полноценным. Кожа и глаза станут чувствительны к солнечному свету, не смертельно, но могут остаться серьёзные ожоги. Такой вампир не сможет есть обычную еду. – Кай кивнул на свой тыквенный пирог. – Только пить кровь. Что ещё? Ах да, насколько мне известно, они стерильны.

– Насколько тебе известно?

– Ты хочешь знать, проверял ли я?

– А ты проверял?

– У меня был многократный сексуальный контакт с обращённой женщиной, но я не преследовал цель проверить её способность к деторождению. Если тебя интересует результат, то беременность не наступила.

Я опешила от такой его откровенности и даже перестала жевать. Меня нельзя назвать ханжой, но та лёгкость и непринуждённость, с какой Кай говорил о своей сексуальной жизни, даже для меня была в диковинку. И снова меня посетила мысль о том, что, возможно, вампиры и правда ничего не чувствуют или, во всяком случае, чувствуют иначе. Или, может, дело было вовсе не в сущности Кая, а в том, что его с тринадцати лет воспитывал Надзор.

– Тебя интересует что-то ещё?

– А? – Я моргнула, не сразу решившись задать следующий вопрос. – А эта… женщина, она вроде как… твоя девушка?

– Коллега.

– Коллега?

– Это значит, что мы какое-то время работали вместе.

– Я знаю, что значит слово «коллега», это… – Я осеклась. – Какое-то время? Больше не работаете?

– Да.

– Почему?

– Она умерла.

– А…

– Если позволишь, я бы не хотел об этом говорить. – Кай сказал это быстрее, чем я успела задать следующий вопрос, и только тут до меня дошло, что происходит. Наша связь.

– Ой, прости, я не хотела тебя заставлять! – Я вскинула руки и чуть не опрокинула чашку с кофе. Охнула, пытаясь её поймать, но Кай меня опередил. Наши пальцы соприкоснулись, и я зачем-то отдёрнула руку и спрятала под стол.

– Ты не заставляешь, – спокойно сказал Кай, наблюдая за моей реакцией. – Но здесь я хотел бы прочертить некоторые границы.

– Разумеется. – Я сидела, сцепив пальцы под столом, заливаясь краской, и чувствовала себя необъяснимо глупо. И что на меня нашло? Опять. Невозмутимое спокойствие Кая выводило из себя, заставляло чувствовать себя незрелым подростком. Возможно, отчасти так оно и было.

– Привет! – У стола возник Эндрю с подносом, полным еды. К слову, ел он даже больше, чем Мэй. Не удивлюсь, если сошлись они в том числе благодаря любви к еде. – Не против, если я присоединюсь?

– Конечно, садись! – Впервые я была искренне рада появлению Эндрю.

– Эндрю Фостер. – Он протянул руку Каю, и тот, помедлив, пожал её. – Парень её подруги.

– К… хм, Кай Фрейзер, следователь Надзора.

– Ага, слышал. О вас все говорят, мистер Фрейзер. – Эндрю улыбнулся. – Зачем пожаловали к нам в Стоунклад, если не секрет?

Я с удивлением взглянула на Эндрю. Он стал гораздо более разговорчивым и открытым после того, как сошёлся с Мэй, даже голову начал регулярно мыть, но такого напора от него ожидать не приходилось.

– Боюсь, не могу поделиться с вами подробностями, мистер Фостер.

– Очень жаль, мистер Фрейзер, потому что сдаётся мне, – Эндрю наклонился ближе и указал вилкой на Кая, – что работаете вы очень плохо.

– Эндрю, какого хрена? – Я не понимала, что происходит, и совершенно растерялась.

– Разве я не прав, Китти?

– Ещё раз меня так назовёшь, получишь по морде, Энди, – прошипела я. Так меня мог называть только один человек, и Эндрю точно им не был. Эндрю же пропустил мои слова мимо ушей, продолжая нападать на Кая:

– Пока вы тут занимаетесь, – он обвёл нас с Каем выразительным взглядом, – подробностями, которыми не можете поделиться, в Стоункладе погибла студентка. По коридорам шастает чей-то призрак и Поток знает что ещё творится или сотвориться собирается. Почему, когда Надзору действительно есть чем заняться, он не делает ни черта?

Я сидела, будто мешком по голове оглушённая. Мир вдруг задрожал, сузившись до одной точки, мне показалось, что я ослепла. Пришлось зажмуриться и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. Я снова различила Эндрю, который продолжал что-то говорить.

– Эндрю, Джиа…

– … разумеется, спрыгнула не сама! – перебил меня он. – И если вы ещё не поняли, то раз в замке появился призрак, значит, умер кто-то ещё. А вы, – он снова ткнул вилкой в сторону Кая, – мистер Фрейзер, всё проморгали.

В суматохе дней я совсем забыла о призраке, которого встретила в библиотеке. Получается, Эндрю тоже его видел?

– Ты тоже его видел? – эхом повторила я вопрос, который стучал в моей голове.

– Перед Модранихтом, – кивнул Эндрю. – Выскочил на меня в северном коридоре. Я чуть не обделался от страха.

Кай посмотрел на меня непонимающе.

– Почему ты мне не рассказала?

– Я собиралась. – Я виновато пожала плечами. – Но как-то из головы вылетело.

Эндрю присвистнул:

– Китти, у тебя прекрасная смышлёная головка, но как ты умудрилась забыть про призрака?

Я сжала кулаки, Эндрю нарывался на акт насилия. В последний раз меня таким снисходительным тоном отчитывал дядя Ричард. И только его «Китти» не влекло за собой разрушительных последствий – слишком уж сильно я его любила. Врезать Эндрю прямо сейчас или перед сном выбрать для него проклятие из маминого гримуара? Два дня поноса должны привести этого придурка в чувство. А может, даже три.

– Это плохо. – Голос Кая вырвал меня из размышлений.

– Что?

– Мистер Фостер прав: раз появился призрак, то в академии кто-то погиб. И это не был призрак Джиа, над телом были проведены все необходимые ритуалы, чтобы не допустить расщепления.

– И я видела призрака до её смерти. Это кто-то другой. Но никто из студентов не пропадал. Такое бы заметили.

– Вы же все тут такие внимательные, – усмехнулся Эндрю, приступая к пирогу. – Полагаю, если бы я не наткнулся на призрака, наш дорогой следователь бы о нём и не узнал, пока тот не убил кого-то ненароком. Хотя и тут я не уверен.

Эндрю откровенно нарывался, и я поражалась его… смелости? Глупости? Это я знала, что Кай не полезет на рожон, но другой пёс Надзора запросто за подобные нападки мог упечь Эндрю за решётку на пару весёлых денёчков. Я невольно вновь вспомнила дядю Ричарда и маму – они тоже никогда ничего не боялись. И для них это закончилось очень плохо. Не желая предаваться болезненным воспоминаниям, я перевела взгляд на Кая. Его нападки Эндрю совсем не трогали. Он принимал их, кажется действительно считая, что облажался. Кай молчал, о чём-то сосредоточенно размышляя. Наверное, мы и правда расслабились, купившись на такое желанное затишье. Не знаю, как Кай, а я втайне даже рада притвориться, что всё так… обычно. Мне это было нужно.

– Надо узнать, кто погиб, и упокоить его, – наконец сказал Кай. – Пока студенты и преподаватели не вернулись в академию и призрак никому не успел навредить. И разобраться в случившемся, разумеется.

– Как? – развела руками я. – Замок огромный, тут можно труп неделями, если не месяцами искать.

«Нэнси ты так и не нашёл», – хотелось добавить мне, но я, разумеется, сдержалась. Кай задумчиво посмотрел на Эндрю, и тот вдруг усмехнулся, будто понял его без слов:

– О, да ты шутишь!

– Я не ведьмак, – пожал плечами Кай. – А вопрос нужно решить быстро.

Улыбка Эндрю стала ещё шире.

Я растерянно и раздражённо переводила взгляд с одного на другого. Погодите, я что-то пропустила или эти двое умудрились спеться? Как парочка после ссоры, ей-богу. Я помахала рукой между ними.

– Может, поделитесь, мальчики?

Эндрю перевёл на меня полный восторга взгляд.

– Твой приятель хочет, чтобы мы поймали призрака.

По-хорошему стоило сообщить о происходящем мисс Гримм. Ловить призрака – занятие опасное, а если учесть тот факт, что само его присутствие говорило о наличии в академии трупа, поставить в известность руководство было необходимо. Но Кай этого не предложил. И я понимала – почему. Для него ещё одна жертва означала новую встречу с Расщепляющим. Я бы на его месте тоже постаралась оттянуть этот момент. К тому же мисс Гримм, к счастью или к сожалению, покинула Стоунклад ещё в первый день каникул.

– Так, нам нужны ингредиенты! Много ингредиентов! – Эндрю хлопнул в ладоши, когда мы перебрались из столовой в мою комнату, и шлёпнулся на кровать Мэй.

– Говоришь так, как будто ловишь призраков каждую неделю, – проворчала я, забираясь с ногами на свою постель. Его энтузиазм меня настораживал, хотя в глубине души я изнывала от любопытства. Не каждый день выпадает шанс расставлять ловушки на мёртвых.

– Нет, но обычно подобные ритуалы не обходятся одной нарисованной мелком пентаграммой на полу.

– На самом деле нужно не так уж и много, – подал голос Кай. Он остался стоять у двери, привалился спиной к стене и скрестил руки на груди. – Свечи, ладан, рута, шалфей, соль и розмарин. И да, мелок тоже нужен.

– Ну, с мелом и солью проблем не будет, – сказал Эндрю. – А вот всё остальное…

– Свечей полно. – Я кивнула на шкаф в углу комнаты. – А всё остальное стащим из кабинета алхимии, как обычно.

– «Как обычно»? – в один голос переспросили Эндрю и Кай. Эндрю – заинтересованно, Кай – удивлённо.

Я пожала плечами.

– Что? Я не самая образцовая студентка. – Наши с Каем взгляды встретились. – Или ты забыл, как мы познакомились?

– А как вы познакомились? – спросил Эндрю.

– Это не важно, – отмахнулась я. – Важно, что я могу достать все травы. Главный вопрос, как мы поймаем призрака, если не знаем, кто это? Без имени или личной вещи не получится его просто призвать в круг.

– Будем проводить ритуал на местности, – сказал Кай. – Стоунклад, как и все академии и школы, периодически очищают от призраков и духов, так что, скорее всего, призрак один. Обычно они не могут удаляться дальше чем на двести метров от тела или места гибели, в зависимости от того, к чему привязаны. Так что нас интересует пространство в районе библиотеки и коридора, где призрака видел Эндрю. Нужно найти подходящее место в интересующем нас радиусе.

– Отлично, тогда Китти достанет травки, а я подыщу для нас уединённое местечко! – Эндрю подмигнул Каю, а я всеми силами старалась скрыть раздражение от его присутствия. – Это будет захватывающе!

Как только Эндрю покинул комнату, я набросилась на Кая, выплёскивая гнев.

– Ладно, я понимаю, почему ты не зовёшь своих друзей из Надзора. Но его ты зачем в это втянул? – зашипела я, указывая на дверь.

– Потому что я не могу провести ритуал сам. Я чую магию, но сам не могу ей управлять. Раз Эндрю в курсе про призрака, то пусть поможет.

– Я сама могу провести ритуал.

– Это слишком опасно, ghealach, – отрезал Кай. – У тебя ещё нет ни опыта, ни достаточно сил. Один из вас проведёт ритуал по призыву, второй – по упокоению. Я запечатлю призрака на себя, чтобы он вас не тронул.

– Я справлюсь и одна.

– Даже опытной ведьме оба ритуала зараз даются непросто, Кэтрин, – терпеливо возразил Кай. – Дело не в том, что я недооцениваю тебя или жалею. Я много раз участвовал в подобном и знаю, сколько сил требуется. Одна ты не справишься.

– Ты меня не знаешь. – Я упрямо стояла на своём, хотя в глубине души и понимала, что Кай прав.

– Я знаю достаточно. Либо участвуем втроём, либо не идём вообще, и я вызываю Надзор. Я не буду рисковать твоей жизнью.

В отличие от других преподавателей профессор Ноденс на каникулы никуда не уехал и продолжал торчать в своём кабинете, проверяя работы и рефераты. Поэтому мне пришлось поиграть в шпионку и несколько часов караулить его в соседнем коридоре. Когда он наконец вышел из кабинета и направился в кафетерий за любимыми булочками, я тенью юркнула в аудиторию.

Подсобка с зельями и ингредиентами для них, как всегда, была в идеальном порядке. Деревянные аптекарские шкафы стояли ровными рядами, и каждый ящичек был подписан аккуратным каллиграфическим почерком профессора Ноденса. На открытых стеллажах блестели банки и склянки из прозрачного и коричневого стекла, обязательно – с этикетками. На нижних полках выстроились котелки самых разных размеров, выше – ступки. За закрытой дверью хранились опасные вещества и зелья, выдача которых строго контролировалась, но они, слава Потоку, сегодня меня не интересовали. Я остановилась возле банки с заспиртованной гадюкой, соображая, в какую сторону двигаться, бегая взглядом по надписям на ящичках.

«Ладан, рута, шалфей, розмарин», – повторяла я про себя. Травы вполне безопасные, их часто используют в бытовых обрядах. Возможно, я даже могла их просто попросить, но не хотела рисковать и ненароком вызвать у профессора ненужные вопросы. В конце концов, мне всегда было проще рисковать исключением из академии, чем прибегать к разговорам. Думаю, Кай прав и у меня действительно проблемы с доверием. С другой стороны, могло ли сложиться иначе в мире, где существует Надзор?

Взгляд зацепился за надпись «Ладан». Я быстро оглянулась на дверь – никого. Подошла к шкафчику и бесшумно выдвинула ящичек. Каждая порция измельчённой смолы хранилась в маленьком пакетике из пергаментной бумаги. Пары таких должно хватить. Я быстро спрятала добычу в карман юбки и принялась искать дальше. Шалфей в пучках и веточки розмарина нашлись быстро, и мой карман потяжелел ещё на четыре конвертика. Пальцы заскользили по ящичкам в поисках руты. Она оказалась в самом дальнем шкафу. Но не успела я открыть его, как услышала скрип открывающейся двери. Сердце ухнуло в пятки, а я юркнула за ближайший стеллаж, присела, прячась за деревянными ящиками и чугунными котлами. Я тут же пожалела о своём решении – столкнись я нос к носу с профессором на пороге комнаты, смогла бы придумать внятную отговорку, а вот если он обнаружит меня ползающей по полу с явным намерением скрыться… Как тут оправдаться? Но менять что-то было уже поздно, дверь хлопнула, и шаги зазвучали совсем близко. Всё ближе и ближе. Я стиснула зубы и поползла дальше, надеясь обогнуть стеллаж, не попасться профессору на глаза и осознавая, в какое глупое положение попала.

Над головой мелькнула тень, и я почти прижалась к полу. Вдруг он разглядит меня сквозь банки! Чёрт! Выждав пару секунд, я продолжила путь. Почти добралась до угла, когда коленкой налетела на ножку стеллажа, я дёрнулась от неожиданности, колготки зацепились за что-то острое, лопнули, пуская длинную стрелку, колено пронзила острая боль.

Шаги остановились, и я замерла, затаив дыхание. Сглотнула, пытаясь протолкнуть сердце, застрявшее в горле. Силилась придумать, что делать, но в голове стало предательски пусто.

Я вздрогнула, когда в замке щёлкнул ключ. Профессор Ноденс зашёл в кабинет с опасными зельями и закрыл за собой дверь. Выдохнув, я, подгоняемая адреналином, вскочила на ноги и кинулась к шкафу, надеясь, что двигалась достаточно тихо, хотя сказать наверняка бы не могла – кровь в ушах шумела, застилая остальные звуки. Выдвинув нужный ящик, я не глядя схватила несколько конвертиков с рутой, сунула в карман и заспешила к двери. Выскочила в аудиторию и быстрым шагом направилась к выходу. Потянулась к ручке, но тут дверь распахнулась, и я нос к носу столкнулась с профессором Ноденсом.

– Мисс Блэквуд? – Он отпрянул от неожиданности. Его грейхаунд недовольно заворчал, прижимая уши.

Я в замешательстве оглянулась. Если профессор тут…

– Вы что-то хотели, мисс Блэквуд? – Голос профессора Ноденса заставил меня вздрогнуть.

– А… я… у меня закончились насекомые для нетопыря, я хотела попросить вас одолжить мне ещё немного.

– Разумеется, мисс Блэквуд, пройдёмте. – Он направился к подсобке, я засеменила следом. – Как поживает ваш маленький друг? Вы уже освоились?

– Да, вполне, спасибо, что спросили, профессор.

– Я вижу, что пути Потока между вами стали гораздо чётче. – Профессор Ноденс оглянулся и подарил мне участливую улыбку. – Это хороший знак.

– Разве могло быть иначе?

– Всякое бывает… – туманно ответил профессор Ноденс, а я всё ещё слишком нервничала, чтобы просить разъяснений.

Мы зашли в подсобку, и профессор подошёл к стеллажу. Я же пялилась на закрытую дверь соседней комнаты. За ней было тихо. Покосилась на грейхаунда – он никак не реагировал.

– Что-то не так, мисс Блэквуд?

Я обернулась. Профессор Ноденс протягивал мне банку с копошащимися белыми личинками.

– Мне показалось, я что-то слышала. Оттуда. – Я указала пальцем себе за спину. – Вы не слышали?

Профессор Ноденс переглянулся со своим фамильяром, посмотрел на дверь, потом – на меня.

– Не слышал.

– Мне показалось, что там кто-то есть.

– Думаете, мисс Блэквуд? Раз это вас беспокоит, давайте проверим.

Профессор Ноденс направился к двери, дёрнул за ручку, но дверь не поддалась. Я нахмурилась. Профессор достал из кармана ключ, отпер замок и открыл дверь. Я выглянула из-за его спины. Тёмная комната, как и предыдущая, только в два раза меньше, была заставлена стеллажами и аптекарскими шкафами. А ещё она была совершенно пуста. Я в замешательстве посмотрела на профессора Ноденса. Он улыбнулся.

– Похоже, вам всё же показалось, мисс Блэквуд.

– Похоже, – пробормотала я и заторопилась к выходу. – Ну, тогда я, пожалуй, побегу. До свидания, профессор!

– Мисс Блэквуд!

Я замерла в дверях – он что-то заметил? Я не закрыла ящик? Стараясь выглядеть непринуждённо, я обернулась.

– Да, профессор?

Он помахал баночкой.

– Вы забыли личинки.

– Действительно. – Я сконфуженно улыбнулась и вернулась, чтобы забрать банку. – Прошу прощения.

– Всего доброго, мисс Блэквуд. – Профессор Ноденс не сводил с меня пристального взгляда. По спине забегали непрошеные мурашки, и я с трудом удержалась от того, чтобы не вжать голову в плечи.

– Всего доброго, профессор. – И выскочила за дверь.

– Ты уверена, что там кто-то был? – Кай рассматривал царапину на моей коленке. Я сидела на кровати в его комнате, Кай сидел на полу, скрестив ноги.

– Я слышала шаги, видела тень, ай! – Я дёрнулась, когда он приложил к ранке ватный диск с антисептиком.

– Прости, царапина довольно глубокая, надо хорошо обработать. – Кай потянулся к рюкзаку, который лежал рядом, и достал пластырь.

– Немного странно видеть вампира, который носит с собой аптечку.

Кай ухмыльнулся и взглянул на меня снизу вверх.

– А ты часто общаешься с вампирами?

– Я что, слышу что-то похожее на иронию? – Я расплылась в ответной улыбке и покачала головой. – Неужели я всё же хорошо на тебя влияю?

– Не уверен, что хорошо.

– Эй! – Я махнула ногой, делая вид, что собираюсь его пнуть, но Кай перехватил мою лодыжку и опустил стопу себе на бедро. Скользнул ладонью по икре и остановился под коленом, не позволяя мне двигаться. Я застыла, глядя, как его пальцы сжимают мою ногу. Вскинула взгляд, когда Кай зубами раскрыл упаковку с пластырем и, одной рукой ловко сняв защитную плёнку, приклеил пластырь к царапине. Я тихо выдохнула и отвела взгляд. – Интересно… – Я осеклась и прочистила горло, чтобы избавиться от внезапной хрипотцы в голосе. – Интересно, как ему удалось исчезнуть из запертой комнаты. Она крошечная, нет ни окон, ни других дверей. Вдруг это Нэнси? Или тот жуткий парень?

Я поёжилась от воспоминаний. Закусила ноготь на большом пальце и нахмурилась.

– Ничего не понимаю.

– Я тоже. Но, может, сегодня мы сумеем что-то разузнать.

Кай надел мне на ногу ботинок и снова поставил её к себе на колено, собираясь зашнуровать. Этого я уже не выдержала.

– Я сама! – Выдернув ногу и чуть не навернувшись с кровати, я вцепилась в шнурки. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, как с ними обращаться. Боги, да что со мной? Я обернулась, услышав, что Кай поднялся на ноги, и выхватила своё отражение в зеркале у кровати. Пунцовое лицо выделялось на фоне синего свитера. Я приложила холодные ладони к горячим щекам, радуясь, что Кай отошёл к столу и не видит меня.

«Возьми себя в руки, Кэтрин Блэквуд».

Хотелось открыть окно и упасть лицом в снег, скопившийся на козырьке.

– Чаю? – спросил Кай, оборачиваясь.

– С молоком, пожалуйста. – Я уже открывала окно.

Мы собрались после заката. Эндрю привёл нас в пустующую аудиторию, практически одинаково удалённую от библиотеки и коридора, где был замечен призрак. И при этом аудитория пряталась в боковой нише и не просматривалась из основного коридора – к выбору Эндрю подошёл с умом. Пока они с Каем отодвигали столы к стенам, я начала чертить на полу ловушку по схеме, которую мне выдал Кай.

– И часто вам в Надзоре приходится ловить призраков? – спросил Эндрю, поднимая стул на столешницу.

– Случается, – ответил Кай.

– И как вы справляетесь? Вы же сказали, что не ведьмак. Кто вы тогда?

– Не ведьмак. Обычно я работаю в паре с ведьмой или ведьмаком. – Кай стал доставать из рюкзака свечи, которые мы прихватили из моей комнаты вместе с медной чашей для зелий. – Так… удобнее.

Я бросила на него быстрый взгляд, понимая, что именно удобнее. Присматривать за вампиром. Держать его в узде. Приструнить, если потребуется. Интересно, носила ли бывшая напарница при себе Расщепляющий?

– А почему сюда вы приехали один? – продолжил допрос Эндрю, расставляя свечи по контуру круга, который я успела начертить.

– Это моё первое самостоятельное дело. – Кай высыпал в чашу руту, а я снова пробежалась по нему взглядом. Первое дело, значит. И всё тут же пошло наперекосяк. И, судя по тому, что сейчас мы проводили ночь, нарушая правила академии, возвращаться в Лондон с провалом Каю нельзя. Эндрю же на слова Кая только многозначительно хмыкнул.

Внутренности круга я стала заполнять вязью ведьмовских рун. Не все из них я помнила, но некоторые узнавала. Руна души расположилась на севере, под ней – перечёркнутая руна человека, по периметру – символы железа. В рунах пряталось заклинание призыва и поиска – они переплетались красивым узором, становясь единым целым.

Я вышла из ловушки и села на пол рядом с Каем – он расположился «в ногах» круга и уже успел смешать все ингредиенты в чаше. Эндрю заканчивал зажигать свечи.

– Что дальше? – спросила я.

Кай поджёг содержимое чаши, установил её в центр круга, вернулся к рюкзаку и протянул Эндрю карточку с заклинанием. Карточку с заклинанием, предназначенным для меня, я получила заранее.

– Прочитай заклинание. Я запечатлю призрака на себе и буду задавать вопросы. Ни в коем случае не заходите в круг. Будьте осторожны, не позволяйте призраку коснуться вас.

Мы с Эндрю кивнули, я на всякий случай отступила от круга ещё на один шаг. Пробежалась взглядом по странице с заклинанием, которое Эндрю, как и полагается, сперва читал про себя, чтобы не допустить ошибок. Заклинание необычное – явно авторское, написанное беглым, торопливым, но красивым, разборчивым почерком. Интересно, кто его придумал? Ведьмы часто сами сочиняли заговоры, придумывали обряды. Поток откликался на любые языки и просьбы, если ведьма чётко понимала, чего хочет. Главное – отыскать это понимание в себе. Я прикрыла глаза, хоть я и не читала заклинание, но тоже участвовала в ритуале и не должна была отвлекаться, чтобы невзначай не помешать Потоку. Сперва нужно найти духа, который бродит по академии – я представила сияющую фигуру, которую встретила в библиотеке. Заключить его в круг, который станет моей защитой и ловушкой для духа. Я не стремилась навредить духу, лишь поговорить и, если получится, упокоить. Я шла на эту встречу с мирным сердцем. Набрав в грудь побольше воздуха, я сосредоточилась, ощущая, как по венам побежала щекотка магии, когда Эндрю начал читать.

Дым над чашей заволновался, завихрился. Огонь затрепетал, и на мгновение мне показалось, что свечи потухнут. Но нет, пламя вспыхнуло выше и ярче. По спине побежали мурашки от внезапного холода, и я выдохнула облачко пара. Повеяло сыростью, воздух наполнил затхлый подвальный воздух и сладковатый запах разложения. Над чашей появилось слабое свечение. Оно постепенно разгоралось, приобретая более чёткие очертания. Я увидела прозрачные кудри, юбку, которую словно то и дело подхватывал ветер, но лицо никак не желало обретать черты. Призрак заметался в круге, попытался пересечь черту, но не смог, наткнувшись на невидимую преграду.

– Душа повреждена, – сказал Кай. – Призрак, назови себя.

Призрак не обратил на него никакого внимания, продолжая биться о невидимую стену ловушки. Повреждённые души. Два варианта. Либо человек погиб очень давно, так давно, что забыл себя, потерял связь с миром и с Потоком. Либо – об этом я думать не хотела – погиб настолько жестокой смертью, что предпочёл забыться, лишиться разума.

– Вспомни своё имя. – Кай обошёл круг, встав перед призраком. – Как тебя зовут? Кто ты? Откуда?

Призрак не отвечал, он всё продолжал куда-то рваться, не замечая ничего вокруг.

– Есть способ её разговорить? Какое-нибудь заклинание? – спросил Эндрю. – Эй, мистер следователь!

– Нет, такого способа нет, – ответил Кай, и я уловила в его голосе нотки раздражения. – Но, скорее всего, она стремится вернуться к своему телу. – Он посмотрел на меня.

– Выпускай её, – нетерпеливо сказала я. – Пусть отведёт нас.

– Твоё тело, – сказал Кай, и призрак замер, будто наконец услышал его. – Я выпущу тебя. Отведи нас к нему, и мы поможем тебе. Но сперва – договор.

Призрак наклонил голову набок, будто вслушивался в его слова. Кай набрал в грудь воздух, медленно выдохнул и протянул к призраку руку.

– Ты что делаешь! – крикнула я, но было поздно.

Призрак схватил Кая за запястье. Раздалось шипение. Кай согнулся пополам, стараясь сдержать крик, но наружу всё равно вырвался приглушённый вой. Я зажала рот ладонями, не зная, что делать. Завоняло горящей плотью. Кай зажмурился, оскалился, клыки удлинились, а когда он распахнул глаза, они были чёрно-золотого цвета.

– Ни хрена себе, – услышала я голос Эндрю. – Ты тоже это видишь, Китти?

– Заткнись, Фостер! – гаркнула я, бросаясь к Каю.

– Не подходи! – крикнул он, но я не послушалась.

Призрак разжал пальцы, и Кая повело, он сделал несколько шагов в сторону, стараясь удержать равновесие, но врезался плечом в стену.

– Всё нормально! – зарычал он, вскидывая здоровую руку, чтобы меня остановить. На второй алел отвратительного вида ожог. Кай попытался выпрямиться, его лицо перекосило от боли, и он снова чуть не упал. Он поднял на меня полный боли взгляд и попытался успокоить: – Это договор. Всего лишь договор. Она отведёт нас. Это не позволит ей исчезнуть или навредить вам. Она… – Он задохнулся. А я, наплевав на его знаки, всё же подошла и забросила здоровую руку себе на плечо. Кай замер на мгновение, я почувствовала его тяжёлое дыхание на своей шее. – Отойди, – тихо сказал он. – Ради всех богов, Кэтрин, отойди от меня сейчас же.

Я сглотнула и посмотрела в его чёрно-золотые глаза. Сердце бешено заколотилось от страха, когда я поняла, почему он просил не подходить. Ему было больно. И тело настойчиво подсказывало ему способ эту боль унять.

На этот раз я послушалась. Отпустила Кая и отошла в сторону, на всякий случай встав поближе к Эндрю. Я не пыталась спрятаться от Кая, нет, я прикрывала Эндрю собой на случай, если Кай решит закусить им.

– Ты же расскажешь, что… – начал было Эндрю шёпотом.

Я резко обернулась.

– Проболтаешься хоть кому-то, и он тебя сожрёт.

Эндрю вскинул руки.

– Понял-понял, божечки, зачем же так резко.

Он бормотал что-то ещё, но я уже не слушала. Я напряжённо следила за Каем. Он немного пришёл в себя, выпрямился, придерживая раненую руку за локоть. Кожа не заживала, наоборот, она будто продолжала тлеть. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Кай взял себя в руки и повернулся к Эндрю:

– Фостер, останешься тут, всё приберёшь, а потом вернёшься к себе в комнату. И никому ни слова, иначе завтра же окажешься в тюрьме, – грозно сказал Кай, а когда ответа не последовало, прорычал: – Ты понял меня?

– Да, о’кей, нет проблем, – отшатнулся Эндрю. – Боги, мужик, ну ты и стрёмный.

Кай на него уже не смотрел.

– Кэтрин, возьми рюкзак и держись за мной, – скомандовал он. – К призраку близко не подходить.

– Да, хорошо, поняла.

Я подхватила с пола рюкзак и забросила себе на плечо.

Кай кивнул, вернулся к границе круга и ногой стёр мел. Призрак медленно выплыл из круга, направился к двери и бесшумно просочился сквозь неё. Мы с Каем переглянулись и заспешили следом. Я успела увидеть, как в коридоре призрак проваливается сквозь пол.

– На лестницу! – сказала я, и мы побежали.

Призрак ждал нас в холле нижнего этажа, но, стоило нам приблизиться, он снова поплыл прочь, в сторону закрытого крыла, то исчезая из виду, то появляясь вновь в разных частях длинного коридора.

– Закрытое крыло, – бросила я на бегу. – Там никого нет, в том числе горгулий мисс Гримм. Отличное место, чтобы кого-то убить.

Мы побежали быстрее, боясь из-за заминки потерять призрака.

– Сюда, главные двери закрыты. – Я свернула в побочный коридор, когда увидела, как призрак скрылся за дверями с тяжёлым навесным замком. Мы нырнули в старую комнату для прислуги, в которой был второй выход – как раз в нужное нам крыло. С этим замком я разобралась давным-давно.

Пыльный коридор с заколоченными окнами встретил нас темнотой. Я достала из рюкзака Кая фонарик.

– Ты видишь призрака? – хрипло спросил Кай, осматриваясь, и я стала рыскать фонариком по коридору в поисках полупрозрачной фигуры.

– Кажется, зашла в ту дверь. – Я поспешила в дальний конец коридора.

Призрак привёл нас в небольшую комнату, которая когда-то служила спальней. На полу до сих пор лежал пыльный, изъеденный молью ковёр, каркас кровати был накрыт белой тканью от пыли. Такая же ткань покрывала стол, кресло, шкафы и прикроватные тумбочки. Камин был закрыт чёрной решёткой. Призрака нигде не было видно.

– Ты же сказал, что она не исчезнет, – прошептала я, отчего-то не решаясь говорить громко.

– Она тут. – Кай озирался по сторонам. – Всё ещё холодно.

– Или тут просто не топят. – Я пнула камин, но тут же вскрикнула, когда голова призрака показалась из белого чехла, накрывающего один из шкафов. Окинув комнату невидящим взглядом, призрак снова исчез.

Я подбежала к шкафу и сдёрнула покрывало. Это оказался стеллаж с книгами. Мы с Каем переглянулись.

– Ещё один тайный проход? – спросил он без особого энтузиазма в голосе.

– Похоже на то. – Я принялась по очереди выдвигать книги, надеясь найти рычаг или что-то вроде того, что там обычно бывает в фильмах. Кай помогал мне здоровой рукой.

Спустя несколько минут мы перебрали все книги, но это были просто книги, никаких скрытых механизмов или таинственных знаков, которые могли бы помочь.

– Может, рычаг где-то ещё? – Кай внимательно рассматривал камин.

– Или его вообще нет! – воскликнула я и повторила пароль в библиотеку: – Ostende mihi secretum tuum.

Ничего не произошло. Тогда я попросила дверь открыться в стихах. Испробовала ещё парочку фраз на латыни и даже «сим-сим, откройся», но ничего не подействовало. Тогда в дело вмешался Кай. Он подошёл к стеллажу и просто навалился на него. Стиснул зубы и зарычал, упираясь ногами в пол. На лбу выступила испарина, дыхание снова сбилось, но стеллаж нехотя поддался.

– Иногда грубая сила – лучшее решение интеллектуальных задач, – заключила я, наблюдая, как стеллаж медленно сдвигается в сторону и открывает чёрный провал в стене. – Ну? Кто первый?

Кай тяжело выдохнул, привалился к стене, и мне показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Я пожала плечами, стараясь выглядеть бодрой и бесстрашной, чтобы Каю не пришлось беспокоиться ещё и о том, что у меня поджилки от страха тряслись.

– Ладно, давай я.

– Всё в порядке. – Кай оттолкнулся от стены и первым зашёл в провал. – Осторожно, тут ступеньки.

Я зашла следом и тут же съёжилась перед обступившей меня холодной чернотой. Крутые ступеньки привели в узкий коридор. Сырой могильный запах прилип к коже, тишина стала непроницаемой. Паутина налипала на лицо и щекотала руки. И я изо всех сил старалась не паниковать и не отрывать взгляда от спины Кая, который шёл передо мной. Не уверена, что это было хорошее решение, вполне возможно, что тут где-то были припрятаны ловушки или смертельные проклятия. В конце концов, вполне возможно, мы шли прямиком в логово убийцы. Или какого-нибудь кровожадного культа. Или ещё чего похуже.

Не знаю, сколько мы шли. Я уже успела отчаяться и подумать о том, что никогда больше не увижу солнечный свет, когда луч фонарика провалился вперёд и вбок, подсказывая, что мы переходим в более просторное помещение. В пятне света показались низкие каменные своды и испещрённые временем массивные колонны. В стенах я разглядела ниши со странными столами. Такие же каменные столы стояли в центре зала, конец которого терялся где-то в темноте.

– Крипта, – выдохнул Кай где-то сбоку.

– Ох, – вырвалось у меня. Значит, это вовсе не столы. Саркофаги. – Ходят слухи, что рядом с замком раньше был храм Сгинувших Богинь. Ещё до академии и до Триады. Наверное, эта крипта располагалась под храмом. Получается, наш призрак настолько древний?

– Сейчас узнаем. – Кай махнул рукой, и я направила фонарик вслед за ней.

Призрак нашёлся возле каменного саркофага, стоявшего в центре зала. Дух кружил вокруг него и, казалось, очень хотел, но не мог попасть внутрь.

– Помоги-ка мне, – сказал Кай и направился к саркофагу. Я нерешительно переступила с ноги на ногу, с опаской поглядывая на призрака, но всё же направилась следом. Призрак, к моему удивлению, услужливо посторонился, когда мы разом навалились на крышку.

В нос ударил отвратительный запах гниющей плоти. Я отшатнулась, закрывая лицо рукавом, в надежде спастись от вони. Кай остался на месте, продолжая вглядываться в саркофаг. Не желая казаться слабой и одновременно стремясь и боясь скорее узнать, кого увижу, я пересилила себе, подошла ближе и подняла фонарик.

В саркофаге лежали двое. Истлевший скелет и наполовину разложившаяся молодая женщина с длинными тёмно-рыжими локонами. Её кожу покрывали чёрные пятна, по лицу и клетчатому платью ползали опарыши, почерневшие руки с красными ногтями были аккуратно сложены на животе. Челюсть опустилась, открывая ряды ровных зубов, а внутри, кажется, что-то шевелилось.

– Кто это? – пробормотала я.

– Нэнси Галлахер.

Я обернулась. Кай выглядел плохо. Пожалуй, хуже, чем раньше, обливался потом и стоял неровно, опираясь на край саркофага, но держался.

– Она умерла с полгода назад, может, меньше, – сказал Кай, осматривая тело. – Сложно сказать точнее, влажность и насекомые могли значительно ускорить процесс разложения.

Я смотрела на женщину. На Нэнси. Во многих местах обнажились кости – на руках, скулах, глаз не было. Бороться с тошнотой удавалось с трудом, и я позавидовала Эндрю, который этого всего не видел.

– Пока не понимаю, как она умерла. – Кай всматривался в месиво гниющих тканей, взял у меня фонарик и посветил в углы саркофага. – Следов крови нет. Или… Подержи-ка. – Он вернул мне фонарик, смахнул с груди локоны Нэнси и стал расстёгивать пуговицы на платье. И тут я заметила то, что привлекло Кая: узкие тёмные пятна на груди образовывали нечто похожее на круг.

Когда Кай сдвинул ткань, обнажая грудь Нэнси, я охнула. На коже было выжжено солнце. Точно такое же, какое я видела уже дважды под распятыми фамильярами. Нэнси принёс в жертву тот же ведьмак.

– А вот и вторая часть нашего ритуала, – сказал Кай, но тут же сморщился и схватился за раненую руку. Ожог полыхнул красным, кожа начала стремительно чернеть. – Где она?

Я завертелась в поисках призрака. Свет фонарика хаотично метался по крипте. Она появилась из ниоткуда, нависла надо мной и истошно завопила, разевая чёрный провал, оставшийся на месте рта. Я вскрикнула, отшатнулась и, не устояв на ногах, упала. Кай мгновенно встал между нами, закрывая меня собой.

– Не трогай её, Нэнси. Сейчас мы отпустим тебя, потерпи ещё немного.

Призрак завопил снова, и Кай скорчился, хватаясь за руку. И я с ужасом увидела, как увеличивается ожог – почти всё предплечье стало чёрным.

– Кэтрин, – прохрипел Кай. – Заклинание.

Я дрожащими руками залезла в карманы в поисках карточки. Тут же уронила её на пол, подняла и снова чуть не выронила. Выругалась. Призрак продолжал вопить, мучая Кая.

– Шалфей! – гаркнул Кай, заметив, что я собралась читать заклинание просто так.

Чёрт! Я кинулась к рюкзаку, зарылась в него, разбрасывая вещи вокруг и то и дело роняя фонарик. Каким-то чудом я всё же нашла туго скрученный пучок шалфея и зажигалку. Зажигалка никак не желала слушаться, а вой призрака сводил с ума, но я радовалась, что не слышу за ним стонов Кая. Наконец искры превратились в пламя, и шалфей задымил.

Кай завыл, закрывая меня от призрака. Так, ладно, возьми себя в руки, Кэт. Я сдавленно выдохнула, села на колени, положила карточку с заклинанием на пол и осветила фонариком. В другой руке тлел шалфей. Я набрала воздуха в грудь, времени перечитать заклинание про себя не было, и я затараторила:

Ничего не произошло, и я повторила заклинание снова, стараясь сосредоточиться. Запихнуть страх подальше и вывести на первый план своё намерение, свой приказ, свою просьбу к Потоку.

В тот миг я впервые увидела пути Потока. Серебристо-голубоватое свечение тонкими ручейками окутало призрака, опутало коконом, растворяя в себе. Нэнси замерла, заозиралась по сторонам и, как мне показалось, тяжело и протяжно вздохнула. Свет поглотил её очертания, делая неотделимой частью серебристых ручейков, на несколько секунд в крипте стало светло. Зловещие тени расступились, уступая место вечности, и призрак исчез. Крипта вновь погрузилась во мрак. А потом Кай упал…

Я бросилась к нему, но он уже поднимался на ноги.

– Со мной всё в порядке, – прохрипел он. – Собери вещи, пожалуйста.

Я без лишних споров побросала всё, что успела вытряхнуть, в рюкзак и надела его на плечи. Запоздало заметила, что забыла подобрать небольшой блокнот, быстро сунула его в карман юбки и поспешила за Каем, который шатался, но упрямо шёл вперёд.

На обратном пути мы молчали. Кай всё ещё не позволял ему помочь и упрямо шёл сам. Меня немного потряхивало, и я злилась на себя за трусость. Наверное, если бы здесь не оказалось Кая, которому нужна была помощь, я бы забилась в угол и скулила.

Когда мы добрались до комнаты, Кай уже твёрже стоял на ногах, но всё ещё выглядел хреново. Мертвенно-бледный, с чёрными кругами вокруг глаз. Те уже приобрели привычный зелёный цвет, скрывая вампирскую суть. Рука была обугленно-чёрной до самого локтя, будто Кай держал её в костре. На неё я старалась не смотреть.

Кай тяжело опустился на кровать, а я полезла в рюкзак за аптечкой, хотя слабо представляла, что могло бы помочь в такой ситуации.

– О чём ты думал! – гаркнула я, пряча за злобой страх. – Ты чуть не лишился руки!

– Ничего страшного, это стандартная схема, – ответил он сквозь стиснутые зубы. Я даже боялась себе представить, какую боль он испытывал.

– Стандартная схема? Дать призраку себя убить? – Я распалялась всё сильнее, начала выкидывать из рюкзака вещи. Да где эта чёртова аптечка!

– Ведьму это действительно могло бы убить. Поэтому при работе с повреждёнными душами связь устанавливаю я. Это неприятно, но несмертельно. – Он лёг на спину и протяжно выдохнул. – И это гарантия, что призрак ни к кому другому не прикоснётся и не навредит.

Неприятно? Я взбесилась. Неприятно?! Да он с трудом сохранял сознание!

– Проклятый Надзор! Надо было сжечь его в ту самайновскую ночь! Да где эта грёбаная аптечка! – Я отшвырнула рюкзак в сторону.

– Всё в порядке, ghealach, через неделю станет получше.

– Получше? У тебя рука превратилась в уголь! – Я забралась к нему на кровать и заставила себя посмотреть на рану. Если то, что осталось от руки, можно было назвать раной.

– В призраке было много гнева, он всегда жжётся. Печаль, кстати, холодная. И одиночество тоже. Забавно, я никогда не встречал радостных призраков.

Она всё ещё тлела, будто древесный уголь. Я видела красные искорки, которые вспыхивали в темноте. Капли пота на лбу Кая блестели в лунном свете, дыхание было хриплым и тяжёлым, хотя он и пытался сдержать его и сделать вид, что всё хорошо. И в этот момент меня посетило внезапное осознание.

– Когда Руте было больно, маме тоже всегда было больно. Когда Руту пытали… Почему я не чувствую твою боль?

Кай открыл глаза, и наши взгляды встретились. Ответ прозвучал так просто, что у меня защемило сердце:

– Потому что я не хочу, чтобы тебе было больно.

Я разозлилась. Не знаю почему, но в груди сдавило, и захотелось рычать. Я схватила Кая за грудки и потянула на себя, заставляя сесть. Он помог мне и привалился к спинке кровати.

– Кэтрин, что…

– Так не пойдёт, – перебила я. – У тебя нет недели, чтобы отлёживаться. У нас нет недели. Мы нашли труп, в академии убийца, я не дам тебе расслабляться. – Я закатала рукав и протянула ему запястье: – Можешь выпить моей крови.

Кай посмотрел на меня неодобрительно.

– Кэтрин, это неприемлемо.

– Ты не хочешь? – Я не убрала руку.

Глаза Кая потемнели, в них снова сверкнуло золото, челюсти напряглись.

– Хочу, но это ничего не меняет. – Он отвернулся. – Ты не должна этого хотеть. Не должна вредить себе.

Я разозлилась ещё сильнее. Забралась к нему на колени, обхватила ладонями его лицо и заставила посмотреть на себя.

– Ты хочешь, я предлагаю. Принцип активного согласия, слышал о таком? Если двое отдают себе отчёт в том, что делают, значит, это приемлемо. Я отдаю себе полный отчёт в том, что собираюсь сделать, и согласна на это. А ты?

Кай медлил. Желание боролось со страхом. Боль – с ненавистью. Я – с правилами, которые ему годами навязывал Надзор. Всем. Каждому из нас. И я не знала, что или кто в итоге победит.

По телу прокатилась глубокая волна дрожи, когда рука Кая легла мне на талию. Я поняла его без слов. Стянула с себя свитер, чтобы не запачкать, и бросила на пол, оставшись в топе на тоненьких лямках. Кай коснулся обнажённой поясницы, и кожа вспыхнула под его пальцами, меня бросило в жар, ноги задрожали, и пришлось придвинуться к Каю вплотную, чтобы хоть немного унять дрожь. Воздух рывками вырывался из лёгких. Сердце бешено колотилось, и Кай слышал каждый его удар. Слышал, как кровь неслась по моим венам и артериям, разогревая тело. Глаза Кая окрасились золотом и запылали во мраке. Я подалась ему навстречу, стараясь не дрожать.

– Я могу остановиться. – Дыхание Кая обжигало шею, рука сжимала мою талию, он свою дрожь скрыть не мог.

– Нет. Всё хорошо. Не останавливайся.

Кай вдохнул мой запах, замер, словно давал последнюю возможность отступить. Но я не собиралась отступать и, выдохнув, положила ладонь ему на затылок. Горячий язык коснулся моей кожи, потом прильнули губы, и я ощутила пламя охватившей его лихорадки. Ему было хуже, чем он пытался показать, намного хуже. Я погладила его затылок, успокаивая, давая последнее разрешение. С моих губ сорвался непрошеный стон, когда клыки вошли в плоть. Кай тут же остановился.

– Всё хорошо, – прошептала я. – Просто… неожиданно.

Клыки вошли глубже, и вслед за болью по шее побежало приятное онемение. Я закрыла глаза и притянула Кая ближе, он обхватил меня сильнее, прижал к себе, и я с готовностью прильнула к нему всем телом. Он пил большими жадными глотками, онемение превратилось в жар, который проходил сквозь сердце и узлом истомы скручивался внизу живота. Я кусала губы, обнимала Кая крепче, стараясь сдерживать стоны, и они становились тихими, прерывистыми вздохами. Тогда Кай замирал, прислушиваясь к моему дыханию, проверяя, всё ли в порядке, и я отвечала, что всё хорошо. Лихорадка стихала под моими ладонями, успокаивался пульс, который я пальцами ловила на его шее. И я обретала спокойствие вместе с ним.

Закончив, Кай провёл языком по ранкам, уронил голову мне на плечо и протяжно выдохнул. Он выпил меньше, чем ему требовалось, но я не стала уговаривать продолжить – видела, что это даётся ему нелегко. Он так и не выпустил меня из объятий.

– Ты будешь в порядке? – спросила я и покосилась на руку, безвольно лежавшую на кровати. Она все ещё выглядела жутко, но местами чернота уступила место тонкой розовой коже.

– Обязательно, – ответил Кай.

– Когда?

– Завтра.

– Я останусь на ночь.

Кай поднял на меня уставший взгляд. В зелени глаз растворялось золото.

– Хорошо.

– У тебя есть пижама?

Пижама для гостей Стоунклада нашлась в комоде. Тёмно-фиолетовые штаны и рубашка с вышитой на нагрудном кармане золотой горгульей. Такие нам дарили на первом курсе, но я так ни разу её и не надела.

Я пошла в душ первой. В отличие от студентов, гостям не приходилось делиться ванной со всем этажом, чему я сейчас была рада. Из зеркала на меня смотрело нечто бледное и очень пыльное. На волосах лежала вуаль из паутины, лицо и губы побледнели, на коленях появились новые царапины. Я рассмотрела две красные точки на шее. Жутко хотелось спать, но я силой держала глаза открытыми.

Душ немного улучшил ситуацию. Когда я вернулась в комнату, Кай боролся с толстовкой, стараясь снять её, не причинив руке боли. Я молча подошла и помогла ему раздеться. Пока меня не было, рука стала выглядеть ещё лучше. Чернота осталась только на пальцах и ладони.

– Постарайся не намочить, – сказала я, Кай в ответ только кивнул.

Пока он мылся, я заварила чай и разожгла камин. Всё это время я не замечала, что в комнате жутко холодно. Отыскав-таки аптечку, я заклеила пластырем царапины и следы укуса.

Кай вернулся в серой футболке и свободных спортивных штанах, с мокрых волос капала вода, на голову он небрежно набросил полотенце. И я невольно отметила, что в этот момент он выглядел не как следователь Надзора и не как опасный вампир, а как самый обычный парень. Уставший, немного растерянный. Рука выглядела почти здоровой.

– Чаю?

Кай кивнул, подошёл к столику у камина и залпом осушил чашку.

– О’кей, – протянула я и подняла блюдце с песочными сердечками. – Печеньку?

– Как ты? – спросил он, внимательно глядя на меня.

– Очень хочется спать.

Кай нахмурился, сомкнул челюсти и с ненавистью посмотрел на свою руку.

– Эй. – Я шагнула ему навстречу, коснулась здоровой руки и наклонилась, пытаясь заглянуть в глаза. – Эй. Всё в порядке. Ты не сделал ничего плохого. Ничего, слышишь?

Кай не ответил. Возможно, он мне не поверил, но у меня не было сил на то, чтобы его переубеждать. Слишком тяжёлый выдался день. Я допила чай и забралась в постель, такую холодную, что кожа тут же покрылась мурашками. Веки сомкнулись почти мгновенно, но я открыла их, когда матрац качнулся под весом тела Кая. Он поймал мой взгляд и повернулся на бок, чтобы мы лежали лицом к лицу.

– Завтра я поеду в Лондон и обо всём доложу. Было безрассудно подвергать вас с мистером Фостером опасности. Раз Нэнси убита, надо вызывать Надзор и начинать масштабное расследование.

Внутри всё похолодело.

– Они будут тебя пытать.

– Это не важно.

– Важно!

– Кэтрин…

– Я запрещаю тебе рассказывать о том, что ты пил мою кровь, – затараторила я. – Я запрещаю тебе говорить о том, что мы охотились на призрака. Ты расскажешь Надзору только ту информацию, которая тебе не навредит. Расскажешь так, чтобы она тебе не навредила. Солги, если потребуется.

– Кэтрин, я должен выполнять свой долг.

– И ты его выполняешь. Но будешь это делать так, чтобы тебя не резали Расщепляющим за любую, по мнению Надзора, провинность. Ты мой фамильяр. Мой. И я не позволю никому причинять тебе боль. Нас свёл Поток, чёрт подери, я не собираюсь отдавать тебя в лапы Надзора.

– Я не принадлежу тебе, Кэтрин. – Голос Кая звучал глухо, и было в нём что-то, отчего моё сердце болезненно сжалось.

– Им ты тоже не принадлежишь.

Некоторое время мы лежали молча. Я медленно остывала, злость, распалившаяся от слов Кая, потихоньку испарялась и на её место возвращалась сонливость. Кай дышал неглубоко и поверхностно – рука или что-то ещё его беспокоило, не давало расслабиться мышцам. Но скоро он задышал глубже и ровнее – наконец заснул. Я открыла глаза. Здоровая рука Кая лежала на подушке, раненая покоилась на одеяле. Я осторожно коснулась здоровой ладони и представила, как воды Потока, проходя через меня, помогают ранам Кая исцелиться быстрее. Не знаю, работало ли это на самом деле, но мама часто делала так в детстве, когда я болела. Тогда мне казалось, что это помогало. Я посмотрела на лицо Кая. Даже во сне он хмурил брови, и казалось, был готов протестовать и не соглашаться. Мне достался не самый покладистый фамильяр.

– Дурак, – прошептала я и заснула.