15

Ночью я без конца просыпалась, сбегая от кошмаров, то мне чудилось, что в тёмном углу комнаты кто-то стоит, то я снова оказывалась в крипте и мёртвая Нэнси выбиралась из саркофага и тянула ко мне чёрные руки, то я слышала жуткий голос из темноты, который звал меня по имени. Я испуганно открывала глаза, ожидая нападения, но в комнате было тихо и пусто, только рядом слышалось размеренное дыхание Кая. К рассвету я наконец смогла провалиться в сон без сновидений.

Когда я проснулась, Кая уже не было. Потянулась, чувствуя себя совершенно разбитой. Часы на тумбочке показывали три часа дня. И я подумала, что раз день всё равно потерян, то можно провести его остаток в кровати. Некоторое время я лежала, уставившись в потолок, и размышляла о случившемся. Вопросов становилось всё больше. Происходящее слабо укладывалось в голове и казалось бессмысленным. Мёртвые фамильяры и странные ритуалы, нападения на меня, смерть Джиа, убитая Нэнси. Кто это делает и зачем? Как эти события связаны? Я перевернулась на бок и подтянула колени к груди. От мысли, что кто-то хладнокровно вырезал на теле несчастной Нэнси солнце и затолкал её тело в саркофаг, волосы шевелились на затылке. А если Эндрю прав и Джиа не сама спрыгнула… Кто-то ещё может пострадать? Я вдруг почувствовала себя до крайней степени уязвимой и зажмурилась, прогоняя пугающие мысли. «Будь осмотрительной и держись ближе к Каю, – напомнила я себе. – Главное – не поддаваться страху. Не поддаваться страху». Я задышала медленно и глубоко, постепенно успокаиваясь.

От тревожных мыслей меня окончательно отвлекла тянущая боль в желудке. Есть хотелось страшно, а идти за едой не было ни сил, ни желания, и я решила перебиться чаем с печеньем, но, к своему удивлению, обнаружила на столике у камина целую гору сэндвичей, банку шоколадно-ореховой пасты, панкейки и три пачки гранатового сока. Так много всего, что не съесть и за три дня. А ещё два «Сникерса» и записка: «Хорошо поешь. Постараюсь вернуться как можно скорее. Кай». Я представила, как он выносил всё это богатство из столовой, и не сдержала улыбки. Выбрав сэндвич с ветчиной, я засунула в рот добрую половину и отправилась в ванную. Моя пыльная одежда валялась на полу, где я её и бросила. Придётся отнести в прачечную и расстаться с любимым свитером на пару дней. Умывшись, я взяла юбку, чтобы аккуратно сложить. Из кармана выпал блокнот Кая, который я в спешке подхватила в крипте, сунула в карман и забыла. Потеряв интерес к одежде, я подняла блокнот. Вернулась в комнату и забралась на кровать, по дороге прихватив ещё один сэндвич.

На первой странице меня встретила надпись «Диана Уоррен, отдел особых расследований». Я с интересом уставилась на имя. Диана Уоррен – бывшая напарница Кая? Это её блокнот? Или даже гримуар? Так выглядят гримуары псов Надзора? Дешёвые записные книжки из «Теско»? Я перевернула страницу. Незнакомая пентаграмма соседствовала со списком покупок. Я удивлённо пробежалась по нему взглядом: молоко, хлеб, фарш, кошачий корм, пончики, туалетная бумага, огурцы. Все пункты были вычеркнуты. На следующей странице оказался черновик – судя по количеству зачёркнутых строк и слов – заклинания для общения с животными. Внизу значилось «не работает», грустный смайлик и приписка «попробовать добавить к зелью шерсть Мими». Сопоставив увиденное со списком покупок, я предположила, что Мими – это кошка Дианы. Возможно, даже её фамильяр.

Снова пентаграммы, стихи и заклинания, которые перемежались с бытовыми записями и забавными узорами на полях. Диана вела блокнот небрежно, даже не пытаясь систематизировать заметки, а вот почерк у неё был аккуратный и разборчивый. А ещё она неплохо рисовала. Я встретила скетчи полосатой кошки, ворона на ветке, летучей мыши в чашке и… Кая. Он сидел за столом, положив голову на руки, и сонно улыбался. Я опешила от того, каким милым он казался. Диана даже добавила ему штриховкой лёгкий румянец. Хихикнув, я перевернула страницу и вздрогнула. Это тоже были зарисовки Кая, но совсем другого. Чёрные глаза, длинные клыки, хищное выражение лица. Дальше шли странные измерения: 3 мл (мало), 5 мл (мало), 10 мл (дост., теряет сознание, судороги). Когда я прочитала дальше, по спине пробежали мурашки: «Чем более старую кровь мертвеца вколоть, тем сильнее и продолжительнее эффект». «Использовать только для самообороны, причиняет ему сильные страдания». Меня затошнило от отвращения, и я поспешила перевернуть страницу. Я почти не вчитывалась в текст, но чем дальше листала, тем более хаотичными и неразборчивыми становились записи. Скетчи постепенно превратились в сгустки чёрных штрихов, которые мало что напоминали. А потом всё вытеснило одно-единственное слово, которое захватило страницы беспорядочным вихрем: «Хватит».

На этом записи обрывались. Я долго смотрела на исчерканные страницы, стараясь совладать со странным чувством тревоги, которое охватило меня, словно сами буквы были пронизаны ужасом и отчаянием. Что с ней случилось? Почему Кай носит при себе её блокнот? Такой блокнот. Я провела кончиками пальцев по строчкам, ощущая нарастающее с каждой секундой мрачное искушение. Тёмное, неправильное, сотканное из страха, ревности, слабости, порочного любопытства и всего мерзкого, гадкого, что жило в моей душе. С другой стороны, эта Диана была следователем Надзора, она могла знать то, что может оказаться мне полезным. Тайны, которые не расскажет Кай, но которые станут моим козырем, дадут преимущество, когда эти ублюдки в следующий раз попытаются меня достать. Или если я решу им отомстить. И вообще, всегда лучше знать своего врага. Нет. Я отдёрнула руку. Я обещала Каю доверие. Я сказала себе и ему, что не пересеку черту. У него могут быть причины не рассказывать мне о прошлом и о Надзоре, а я не хочу его заставлять. Было бы неправильно его заставлять. А так… никого заставлять не придётся. Я положила пальцы на нить, которая скрепляла страницы, и закрыла глаза, перебирая в уме рифмы.

– Тайны, что скрыты в прошлого тьме, ты силой Потока поведуешь мне. Открой, расскажи же мне жизни секрет, Диана Уоррен, я жду твой ответ.

Меня прошило электрическим разрядом, и сознание провалилось в мелькание отрывков чужой жизни. Я смотрела на мир глазами Дианы Уоррен. Но кадры сменялись хаотично и так быстро, что я едва успевала разглядеть хоть что-то. Длинный коридор, и мои каблуки торопливо отбивают ритм. Тост с апельсиновым джемом и быстрорастворимый кофе в чашке, горький на вкус. Погоня в тумане улиц и выстрелы, пистолет в руке лежит привычно, его тяжесть мне нравится, а выгравированные на стволе руны красиво блестят в свете фонарей. Тесный кабинет, мой кулак сжал хлопок рубашки, в мышцах приятная сила, и я грубо прижимаю Кая стене. Он злится, скалится, показывая клыки, с ненавистью смотрит на меня пугающими чёрно-золотыми глазами, а я прижимаю к его нижней челюсти ствол. Он должен подчиняться. Подворотня Лондона, Кай валит на землю и скручивает мужчину, который выплёвывает проклятия. Я хладнокровно пускаю пулю ему в лоб. Бар, виски и запах табака. Кай всё ещё смотрит на меня волком, а я показываю ему средний палец, а потом складываю пальцы пистолетом и направляю ему в лоб. Пусть знает своё место. Погони. Погони. Снова погони. Тёмные кабинеты. Бумаги. Кофе. Маленькая квартира где-то на окраине Лондона. Телевизор и серый кот. Солнечная веранда и запах булочек из соседней пекарни. Снова Кай, я позволяю ему носить оружие. Погоня, ведьма, для ритуала принёсшая в жертву двух младенцев, переулок, пуля в лоб. С такими не церемонимся. Пляж, туман и запах моря. Тёмные кабинеты. Бумаги. Кофе. Бар, виски и запах табака. Кай уже не смотрит на меня волком. Маленькая квартира где-то на окраине Лондона. Кай прижимает меня к кровати, я вдыхаю его стоны и прошу двигаться быстрее. Тёмные кабинеты. Бумаги. Кофе. Погоня. Тёмный переулок и удивительно красное небо. Всё меняется. Тёмные кабинеты. Тёмное небо. Тёмные переулки. Темно. Мёртвая кошка на полу маленькой квартиры где-то на окраине Лондона. Темно. Темно. Хватит. Хватит. Дыхание Кая и его гибкое тело, доводящее меня до исступления. Хватит. Хватит. Хватит. Тёмные кабинеты. Шёпот. Горячий язык Кая и мои стоны. Мёртвый ведьмак у моих ног. Хватит. Хватит. Хватит! Холодное дуло прильнуло ко лбу. Почему оно такое холодное?

Меня ослепила яркая вспышка, и я с криком упала с кровати. Больно ударилась затылком об пол и перевернулась на бок, хватаясь за голову. Сердце бешено колотилось, в теле смешались страх, возбуждение, голод, ненависть, безысходность и ужас. Они разрывали меня изнутри, и только чудом получалось не кричать. Не стоило туда смотреть. Я не должна была заглядывать. Не зря говорят, любопытство ведьму сгубило. И меня погубит. Я забыла, насколько яркими могут быть чужие чувства. И… то, что я увидела. Я увидела Кая. Это было… слишком личное. Я закрыла глаза, стараясь не вспоминать и не чувствовать то, что показал мне отголосок Дианы об их отношениях. Я думала, что они были просто напарниками. Но… Великий Поток, как же меня угораздило так ошибиться? Поэтому он таскает с собой её блокнот? Потому что она для него много значила? Но что произошло? Увиденные отрывки не позволяли собрать хоть сколько-нибудь цельную картинку. Немного успокоившись, я села и покосилась на блокнот – он упал с кровати вслед за мной. Ладно, просто сделаю вид, что ничего не произошло. Я закрыла блокнот и положила на прикроватную тумбочку. Приложила кулак к губам, измерила шагами комнату, не находя себе места. Сгребла вещи и отнесла в прачечную, вернулась к себе в комнату и, только поймав своё отражение в зеркале, поняла, что всё ещё в пижаме. Переоделась и попыталась отвлечься книгой, но то и дело возвращалась мыслями к увиденному. Одёргивала себя, уговаривала не додумывать, не пытаться угадать, что крылось в пропущенных моментах чужих воспоминаний. За этими перетягиваниями мысленного каната я не заметила, как наступила ночь. Я не успокоилась, всё ещё была как на иголках. Может, не стоило оставлять блокнот на тумбочке? Вдруг Кай подумает, что я его читала? Может, стоит вернуть его в ванную? Или вообще спрятать? Лучше вернуть в ванную, я же не виновата, что подобрала его в крипте. Я спрыгнула с кровати, подхватила пижаму, которую положила на край стола. Мне же всё равно надо её вернуть. И поесть. Я же так и не поела толком. Дойду до комнаты и решу, что делать.

А вообще, чего это я так нервничаю? Пока мчалась до гостевого крыла, всё же немного угомонила тревогу, вошла в комнату и положила пижаму на край кровати. Да, я подобрала блокнот. Положила его на тумбочку. И даже, если я в него заглянула, ничего страшного же не случилось. В смысле никто не узнает. О таком невозможно узнать. Да и кому в голову придёт мысль спрашивать о таком? Разве что какому-нибудь параноику. Я выкинула в мусорку пачку сока, которую опустошила за пару глотков.

– Ты в порядке?

Я подскочила, не услышав, как открылась дверь, и развернулась. На пороге стоял встревоженный Кай. Я застыла с сэндвичем в руках:

– Что?

– Я чувствовал, что ты напугана, решил, что что-то стряслось, и сорвался обратно. Но… всё в порядке?

– Да, всё прекрасно! Насколько может быть после встречи с призраками и трупами. – Я нервно и неестественно рассмеялась. – Наверное, в этом дело. – Снова этот дурацкий смешок. Боги, Кэт, что с тобой? Возьми себя в руки. Я прочистила горло и поспешила сменить тему: – А ты? Как всё прошло? Сюда уже мчится отряд псов Надзора?

Кай покачал головой, закрыл за собой дверь и прошёл в комнату. Я с облегчением отметила, что его рука выглядит вполне здоровой и новых бинтов не появилось – с Расщепляющим он не встречался. Рюкзак упал на пол рядом с кроватью.

– Они не собираются никого посылать.

– То есть как это? – Я откусила от сэндвича, хотя кусок в горло не лез, надеясь скрыть нервозность.

– Много всего было сказано. Такие дела следователи раскрывают и в одиночку. – Он сел на кровать и принялся загибать пальцы. – Отличный шанс испытать меня как самостоятельного следователя. Они по-прежнему не хотят привлекать внимание и сеять панику. Всё надо сделать как можно тише. И не дать информации и преступнику покинуть академию. Они вмешаются, только если поймут, что угроза действительно серьёзная.

– Два трупа – это недостаточно серьёзно? – Я выразительно округлила глаза.

– Официально у нас одно самоубийство и одно убийство. Надо понять, как и когда Нэнси оказалась в том саркофаге. И да, одно убийство не считается серьёзной угрозой. По их словам, Нэнси мог проклясть парень в бытовой ссоре или ещё что-то такое. Тем более что я так и не сумел установить, что это были за ритуалы и для чего они нужны. Мои доводы о том, что уровень опасности высокий, их не убедили.

– Вау, вот это отношение! – фыркнула я, вгрызаясь в сэндвич. – А я думала, что это я циничная сука. Но Надзор и тут бьёт рекорды.

Кай пожал плечами, будто ничего другого особо и не ждал.

– Такие порядки. – Он осёкся и окинул меня внимательным взглядом. – Точно всё хорошо? Твой пульс зашкаливает. Ты хорошо ела? Из-за потери крови…

– Всё отлично, отстань, – прозвучало грубо, я неосознанно начинала защищаться. Взгляд на мгновение метнулся к тумбочке. Чёрт. Кай оглянулся, проследив за моим взглядом. Чёрт. Медленно повернулся обратно, встал с кровати. Я попятилась. Но его интересовала не я. Кай взял блокнот и повертел в руках, будто пытался увидеть что-то недоступное мне.

– Откуда он у тебя? – спросил он спокойно.

– Он выпал из рюкзака в крипте, когда я искала шалфей. – Я мяла в руке сэндвич. – Заметила, когда мы уходили, подобрала и сунула в карман. Сегодня утром нашла и вот – положила.

– И, конечно, перед этим прочитала. – Он не смотрел на меня.

– Заглянула.

Сэндвич в моих руках медленно превращался в труху. Великий Поток, когда я разучилась врать? Кай продолжал смотреть на меня тяжёлым, задумчивым взглядом. Я разозлилась.

– Откуда мне было знать, что это твоя мёртвая напарница!

Брови Кая медленно поднялись вверх.

– И как же ты это узнала?

– Догадалась. Знаешь, несложно сложить дважды два.

Мне не хватало воздуха, я вцепилась в сэндвич, будто в шею врага, хотя больше всего на свете хотела придушить себя.

– Кэтрин, я думал, что чётко обозначил границу, которую попросил тебя не переступать. – Его голос был убийственно спокойным. – Одну-единственную границу. Я просил о доверии и полагал, что мы этого доверия достигли.

Я рассвирепела. Да как он может говорить о доверии, когда я ничего не знаю о нём! Да ещё и ставить мне в вину то, что я пыталась хоть что-то узнать о моём фамильяре. Моём! Волна ярости затопила чувство вины, спасая меня от почти невыносимых душевных терзаний.

– С чего мне тебе доверять! – выпалила я. – Я же ничего о тебе не знаю! Или, думаешь, рассказал мне одну слезливенькую историю из жизни – и дело в шляпе? Думаешь, я набитая дура, чтобы на это купиться?

Кай продолжал стоять каменной глыбой. Расстояние между нами показалось мне болезненно огромным.

– Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда, даже если захочу.

– А ты хочешь? – Я посмотрела на него с вызовом, надеясь вызвать хоть какие чувства, найти ответ моей злости, разбить ледяную глыбу спокойствия, не чувствовать себя одной в этой проклятой комнате. – Откуда я знаю, может, ты видишь во мне сочный стейк, пакет с донорской кровью, или что вы там, вампиры, видите в нас!

Лицо Кая дрогнуло, и я победоносно улыбнулась.

– Я не смотрю на тебя так, Кэтрин.

– А как? Как ты на меня смотришь? Ты просишь меня о доверии, а я даже не знаю, что у тебя на уме. Её, – я указала пальцем на блокнот в его руках, – её ты тоже просил о доверии, когда приставлял ей пушку ко лбу?

Кай вздрогнул, посмотрел на блокнот. Я увидела, как задрожали его руки, и хотела продолжить нападать, но тут встретилась взглядом с его золотистыми глазами. Слова застряли у меня в горле. Я поняла, что зашла так далеко, что черты за моей спиной даже не было видно.

– Тебе лучше уйти, – ровным голосом сказал Кай, а меня будто током ударило, внутренности сжались от страха.

– Слушай, это…

– Уходи. – Он повысил голос совсем немного, а я отшатнулась, будто от удара. Сердце бешено колотилось. Что я натворила? Что на меня нашло? Как я…? Я положила истерзанный сэндвич на столик, медленно вытерла руку о штаны и направилась к двери. Мне казалось, что пол под ногами вот-вот рухнет, что за ним рухнет и вся академия, погребая меня под грудой камней. Я боялась никогда больше не увидеть Кая, но ещё больше я боялась увидеть его вновь.