Глава 33

Удивления на лице женщины не отразилось, словно она знала об этом или, по крайней мере, догадывалась. Впрочем, уже через мгновение я в этом убедилась.

– О-о, – губы МарьПалны растянулись в довольной улыбке, – значит, сорока правдивую весть на хвосте принесла.

– Ох уж эти сороки, ничего от них не скроешь, – покачал головой Медведев.

– Ой, да ладно. Все ж свои. Чего скрывать? – отмахнулась женщина, и, обернулась ко мне: – Не переживай, дорогая, никто тебя здесь не обидит. Посплетничают для приличия, поперемывают косточки недельки две и успокоятся. Дочки Петровича, конечно, расстроятся, ведь они на твоего Даньку глаз положили, даже дрались между собой, косы друг другу дёргали, а тут такая новость. Как бы в подворотне не встретили.

– Не пугай, Алёну, тёть Маш, – нахмурился Медведев.

– А кто пугает? Я всего лишь предупреждаю. Люди у нас, в общем-то, мирные, но к чужим привыкают долго. Впрочем, уверена, таких девчонок, как твои, примут с распростёртыми объятиями. Мне они понравились, значит, понравятся и другим.

– Поспособствуешь этому? – немного расслабился Даня.

– Разумеется. И Клима своего попрошу. Не переживайте. Кстати, вы чего зашли-то – по делу или как?

– Хотели закупить продуктов на ужин и вкусняшек дочке. Завоз был вчера?

– Да какой там… – расстроено прицокнула языком МарьПална. – Дорогу размыло дождём, машина застряла в тридцати километрах от посёлка. Мой благоверный обещал доставить товар вертолётом. Но сегодня уже вряд ли. Хотя если постарается… А чего надобно? Крупы и консервы есть. А вот хлебобулочных… – она развела руками, давая понять, что с этой продукцией проблема.

– Моложеное, чипсы и сок есть? – взяла Злата дело в свои руки, видимо решив, что толку от нас немного.

– Чипсы есть, мороженное обещали привезти на следующей неделе. А вот сок… У нас в основном свои готовят или компотами балуются, я и не заказываю. Слушай, Данька, у Светланы в прошлом году хороший урожай яблок был, она сока накрутила литров пятьдесят, ещё хвасталась мне.

– Светлана Сергеевна Соколова? Та, которая живёт на окраине?

– Она самая. Можешь срезать через лог, там сейчас мостик дед Макар сделал. Так тебе ходу будет минут десять. Зайди, спроси. Детёнку она точно продаст, если запасы остались, а может и так даст. Она женщина хорошая, сердобольная, то котёнка подберёт, то кутёнка. А ребёнку уж точно не откажет. Заодно молоком у неё можно разжиться. Кашку сварите. Манка у меня есть и… – она заглянула в шкафчики под прилавком, – и пшено тоже.

– Спасибо, тёть Маш, так и сделаем. А пока давай-ка нам всё озвученное ранее, ну и на вершок сейчас наберём…

Из магазина мы вышли нагруженные консервами и крупами. Злата теперь шла ножками, гордо сжимая в руках пачку чипсов, которую ей подарила МарьПална. Я предлагала оплатить и её, но женщина пригрозила, что обидится, пришлось принять.

– Ты не думай, я от чистого сердца, – на прощанье, сказала она. – Данька мне как сын, переживаю за него, как за родного. Хочется, чтобы у него, наконец, всё наладилось в жизни. Хороший он парень, держись за него. И, кстати, если из продуктов что-то надо – пиши список, не стесняйся, закажу – доставят.

– Спасибо, – поблагодарила искренне, немного смущённая той простотой, с которой общалась с нами женщина.

Пакеты оттягивали руки, поэтому было решено, что экскурсию к дому культуры отложим на потом. Не велика достопримечательность, и от того увидим ли мы её сегодня или завтра, а может, через неделю, ничего не изменится.

Свернув с центральной улицы, мы вошли в переулок, больше похожий на парк или аллею. Дома здесь стояли на приличном расстоянии друг от друга, и больше напоминали усадьбы, правда, не по роскоши придомовой территории, а по размаху и просторам. Среди них были и совсем старенькие избушки, в которых, судя по нетоптаным тропинкам, уже давно никто не жил. Но основная часть из увиденных – это были крепкие добротные особняки, окружённые фруктовыми садами.

Глядя на это, сразу становилось понятно, что местные уважают личное пространство и в чужие дела нос не суют. Хотя бывают исключения, как МарьПална, например. Но ей по профессии полагается знать всё и про всех: магазин в селении – это местное информационное бюро, куда новости стекаются со всей округи, и оттуда же расходятся по ней.

Прохожие встречались не часто, но все без исключения здоровались с Данилой и спрашивали, как его дела, при этом с любопытством поглядывая на меня и Злату. Он отвечал вежливо, но общими фразами. Таких любопытных, как МарьПална, нам больше не встречалось.

Пройдя с десяток домов, мы остановились.

– А вот и мой, – произнёс Медведев, указав на уютный домик, выкрашенный в зелёный цвет, рядом с которым росли большие берёзы. – Я выкупил его, решив, что даже если не останусь здесь надолго, можно вполне использовать это место как дачу.

Резные наличники, обрамляющие окна, были выкрашены в белый цвет. Из-за этого казалось, что дом украшен кружевом. Высокое крыльцо защищало входную дверь от дождя. А две величественные берёзы, росшие по бокам, будто стражи из сказки, укрывали его от чужих взглядов раскидистыми ветвями.

Открыв перед нами калитку, Данила приглашающе махнул рукой:

– Прошу в мою скромную обитель, – с улыбкой произнёс он. – Занесём продукты и отправимся к Светлане Сергеевне.

– Папочка, а у тебя кулочки или гусочки есть? – спросила дочка, с любопытством разглядывая двор.

– Нет, родная, – покачал головой Медведев. – За ними уход нужен, а я сутками могу пропадать в лесу. Зато есть кот, который гуляет сам по себе.

– Правда? – удивилась малышка. – Как в мультике?

– Как в мультике, – подтвердил Даня, указав на большого серого кота, разлёгшегося на пороге. – Он мне достался вместе с этим домом. Живёт на чердаке сарая, ловит мышей, а в дом не заходит и к себе никого не подпускает. Зато гоняет соседских котов так, что шерсть летит в разные стороны.

По извилистой дорожке, выложенной плоскими природными камнями, мы дошли до крыльца. И серый кот тут же шмыгнул за порог, не подпуская к себе близко.

Оставив пакеты с продуктами в доме, мы снова отправились в путь. Злата устала и начала спотыкаться, поэтому Данила подхватил её на руки.

– Селение имеет форму подковы, – рассказывал он, когда мы подходили к небольшому, но крепкому мостику, перекинутому через узкий и глубокий овраг. – Чтобы дойти от одного края до другого раньше требовалось много времени. Но дед Макар решил эту проблему, поэтому минут через пять мы будем на месте.

На деревянный настил я наступала с осторожностью, но спустя пару шагов успокоилась, не ощутив под ногами ни малейшей дрожи, свойственной хлипким мосточкам.

– Дед Макар постарался на славу, – с улыбкой констатировала я.

– Это точно, – хмыкнув, согласился Медведев. – Надёжность и крепость – его девиз. Поэтому думаю, что переправа простоит здесь не одно десятилетие.

Пройдя живописную полянку, ярко-жёлтую от цветущих на ней одуванчиков, мы вышли к дому, увитому диким виноградом, в калитке которого показалась женщина средних лет в скромном ситцевом платье и с перекинутой через плечо русой косой до пояса.

– О, Светлана Сергеевна, вы-то нам и нужны. Дело к вам есть. Уделите пару минут?

Вздрогнув, видимо не ожидая гостей, она быстро огляделась по сторонам.

– Данила Александрович? Какими судьбами на наш околодок?

– Нам тут добрые люди подсказали, что у вас можно купить сока, – произнёс он, а Злата, глядя с надеждой на хозяйку, нетерпеливо закивала, завозившись у отца на руках. – Вот пришли уточнить.

– Сока? – переспросила она, и почему-то с облегчением выдохнула. – Есть, как не быть. Прошлый год выдался урожайным на яблоки, поэтому излишки ещё остались. Подождите здесь, достану из погреба баночку, – сказав это, Светлана Сергеевна скрылась за калиткой.

– Странная она сегодня какая-то, – задумчиво протянул Даня, глядя ей вслед и ставя Злату на ножки. – Будто боится чего-то.

– Может, тебе показалось?

– Может и так, – не стал спорить Данила.

Пока мы разговаривали, наша любопытная непоседа заглянула в приоткрытую калитку.

– Деда! – радостный детский вопль разнёсся по округе. – Деда, пливет! – помахав кому-то рукой, малышка рванула во двор Светланы Сергеевны, а я застыла на месте с гулко грохочущим сердцем, не в силах сделать ни шагу.

Деда? Она сказала: «Деда»?

Так дочка называла только одного человека. Но он точно не мог находиться здесь. Или… Всё-таки мог?