Глава 34

Прикрыв на миг глаза, собираясь с силами, я сделала глубокий вдох, и на негнущихся ногах направилась к калитке.

Мысли метались в голове, болезненно жаля, и, одновременно с этим, пытаясь возродить угасшую надежду. Но я гнала их прочь от себя, боясь поверить в то, что отец жив и, не найдя подтверждение, вновь испытать невыносимую боль, что прожигала грудь изнутри каждый раз, когда думала о его судьбе.

– Алёна? – окликнул меня Данила, но я не обернулась, желая сейчас только одного – посмотреть на того человека, к которому обратилась малышка.

Шаг, второй, третий… Рука коснулась калитки, открывая её шире. И…

– Отец, – выдохнула, увидев того, кого всё это время считала погибшим, и водоворот эмоций захлестнул сознание.

Он изменился. Выпавшие на его долю тяготы давали о себе знать, но ошибки быть не могло. Неподалёку от калитки стоял Дмитрий Андреевич Калинин собственной персоной. Да, осунувшийся, да, небритый и с отросшими волосами, но живой и относительно здоровый, судя по тому, что хватало сил без труда держать в руках два полных ведра с водой.

Всхлипнув, тут же прижала ладонь к губам, стараясь не разреветься в голос. Всё ещё не веря своим глазам, я медленно шла по направлению к отцу, чтобы коснуться его руки, убедиться, что это не призрак из прошлого, не мимолётное видение, подкинутое разыгравшимся воображением.

Горячая слеза скатилась по щеке, но я этого даже не заметила, встретившись взглядом с родителем, лицо которого отражало растерянность. Глядя то на меня, то на крутящуюся у его ног внучку он будто силился что-то вспомнить. И… кажется, не мог.

Внезапная боль исказила родные черты. Уронив на землю вёдра, он схватился за голову, сжимая её всё сильнее. И, бледнея, тихо застонал, оседая на землю.

– Отец, – рванув к нему, опустилась рядом на колени. – Ты как? Чем я могу помочь?

– Деда, деда не умилай, пожалуйста, снова, – разревелась Злата, обняв его за шею.

И взгляд, направленный на внучку, внезапно начал проясняться. В нём проявились вспышки узнавания, пока ещё мимолётные, неуверенные. Но чем дольше отец смотрел на нас, тем отчётливее разглаживались хмурые морщинки, тем счастливее становилось выражение лица.

– Даже не думал, маленькая, – с трудом разомкнув пересохшие губы, выдохнул он, пытаясь улыбнуться. – Не плачь. Всё хорошо.

– Плавда, плавда? – всхлипнув, спросила кроха, заглянув в его глаза.

– Правда, правда, – закивал он, вытерев с её щёчек слёзы. – Златочка, солнышко, дедушкина радость. Алёнка, – он протянул ко мне руку, коснувшись плеча, – дочка. Я вспомнил. Я всё вспомнил! Увидел вас и… вспомнил. Как будто пелена спала. А до этого было всё, как в тумане, мысли, образы, чувства… Сейчас я будто снова вернулся к жизни.

– Вы что здесь делаете? – вывернув из-за угла, воскликнула Светлана Сергеевна, едва не выронив от неожиданности трёхлитровую банку с соком. – Я же просила вас ждать у калитки.

– Здесь наш деда, – воинственно уперев руки в бока, заявила дочка. – Мы плишли к нему.

– Деда? – хозяйка вопросительно взглянула на моего отца, ожидая подтверждения, и тот не заставил себя долго ждать.

– Я вспомнил, Светочка, – счастливая улыбка расцвела на его губах. – И как меня зовут, и кто я такой. Не беглый преступник, как опасался, а великовозрастный болван, который по совместительству является успешным бизнесменом. Ты переживала о том, что нет денег, чтобы починить крышу. Есть, Свет. Теперь у нас есть деньги на всё: и на крышу, и на забор, и на новую тепличку… Да на что угодно. Ты рада?

– Да, рада, что память к тебе всё-таки вернулась, – потерянно закивала она, но на глаза почему-то навернулись слёзы. – Только жаль, что такой простушке, как я, не место рядом с удачливым бизнесменом.

– Не говори глупости, – нахмурился отец.

– Это не глупости, а констатация факта. Рядом с удачливым бизнесменом должна находиться светская львица, а не серая мышка.

– Была рядом со мной такая, – на последнем слове он пренебрежительно усмехнулся. – Чем это закончилось, мы все прекрасно видим. Нет, Свет. Хватит. Наелся я всего этого. Хочется человеческого тепла и понимания, чтобы рядом была верная и любящая женщина, а не красивая бездушная кукла, готовая предать при первой же возможности.

– Как приятно слышать подобные слова именно от вас, Дмитрий Андреевич, – услышала я за спиной голос Данилы. – Значит, против нашей с Алёной свадьбы вы точно не будете.

Отец поднял глаза, вглядываясь в подошедшего Даню. Растерянность в его взгляде сменилась задумчивостью, а та в свою очередь проблеском узнавания, смешанного со злостью и раздражением.

– Медведев, – процедил родитель.

– Он самый, Дмитрий Андреевич. А по совместительству отец вашей внучки и будущий муж Алёны.

– Закончились деньги, и ты решил снова нажиться на чувствах моей дочери? – процедил отец.

– Он не брал тех денег, пап, – возразила, больше не собираясь идти на поводу у эмоций. – Спроси Машкова, куда они делись. Этот гад как раз сейчас у Горского в гостях, есть хорошая возможность узнать от первого лица все подробности того дела.

– Уверена, что тебе не вешают лапшу на уши? – скептически уточнил отец.

– Уверена. И тебе не мешало бы снять свою. Машков навесил столько, что хватит расхлёбывать до конца жизни. Ты ведь в курсе, что это именно он подстроил крушение твоего самолёта? И, кстати, пытался то же самое провернуть с нами. Мы со Златой едва выжили. И если бы Даня не нашёл нас в лесу… Неизвестно чем бы наша история закончилась.

– Машков, значит, – задумчиво протянул он, намеренно игнорируя информацию про Медведева. – В памяти что-то цепляет, что-то такое… Важное. Я вспомню, дочка, обязательно вспомню. И все, кто причинил хотя бы каплю боли мне и моей семье – понесут наказание. Что же касается тебя, – он снова обратил своё внимание на Данила, – один раз я совершил ошибку, поверив на слово, повторно такого не будет. Удостоверюсь, что ты нам не лжёшь, тогда поговорим. А пока…

– А пока, давайте-ка Светлана Сергеевна нам сок, ещё баночку молочка, если есть. Озвучьте цену и мы пойдём, – произнесла, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Нам ещё ужин готовить, баньку топить…

– Куда это вы собрались? – нахмурился отец. – Останетесь здесь, это моё последнее слово.

– Нет, пап. Ты оставайся, а мы переночуем у Дани. Хочешь ты того или нет, но он часть нашей семьи. Часть моей семьи, если уж на то пошло. Я слушала тебя всегда. Твоё слово для меня было законом. Теперь всё иначе. Я очень рада, что ты жив-здоров и, судя по всему, находишься на стадии новых отношений, устраивая свою жизнь. Я же буду устраивать свою, причём так, как считаю нужным.

– А давайте выпьем чаю? – внезапно предложила Светлана Сергеевна, прерывая разгорающийся спор. – Я таких пирогов вкусных напекла сегодня утром, пальчики оближешь. А там и до обеда недалеко, подоим коровку, налью вам молочка. Девочки, вы когда-нибудь пили парное молоко? Оно полезное для здоровья…

– Света, – недовольно поджав губы, перебил её отец.

– Я уже сорок лет Света, – проворчала она. – Ты же только пару минут назад вспомнил своё имя, обрёл внучку и дочь, а уже оказался на грани того, чтобы снова их потерять. Гордыня, Дмитрий, плохая штука. Из-за неё разрушилась не одна семья. Хочешь, чтобы то же самое произошло с твоей? Не научишься прислушиваться к мнению других, значит, нам с тобой не по пути.

Отец отрыл возмущённо рот, собираясь что-то сказать, и тут же его захлопнул.

– Говорю же, великовозрастный болван, – со вздохом пробормотал он. – Что ты там говорила про чай? Пожалуй, действительно для него сейчас самое время.

– То-то же, – по-доброму улыбнулась женщина. – Идёмте, гости дорогие, нечего нам всем у калитки стоять.

– Светлана Селгеевна, – окликнула её Злата, – а у вас плавда коловка есть?

– Правда.

– А телёночек?

– И телёночек есть, Борькой зовут. Упрямый, как твой дед, – фыркнула хозяйка, покосившись на моего отца.

– Ой, ну всё… – обиженно отмахнулся он, – понял, принял. Обещаю впредь сдерживать свой буйный нрав. Ради твоих пирогов и парного молочка, можно потерпеть.

– Умный же мужик, сразу видно, – тихо рассмеялась Светлана Сергеевна. – И чего вредничать?