Глава 4

Дархал

Еще на подходе понимаю, что что-то не так. И предчувствие не обманывает.

Дом Тэйрили встречает нас молчанием.

Никаких звуков. Ни шороха, ни скрипа ставень, ни запаха ее вечно горьких трав.

Поднимаюсь по ступеням. Не стучусь. Сразу понимаю: ведьмы нет.

Распахиваю дверь. Стою на пороге, оглядываю внутренности дома.

— Пусто, — хриплю, не оборачиваясь.

— С чего бы это? — Ормир подходит ближе, глядит поверх моего плеча. — Она ж никогда из дома не уходит дальше ручья.

— Значит, ушла. Или ее увели! Откуда мне знать?

Я не люблю лишние слова. Но сейчас они лезут изнутри. Слишком много тишины. Будто глохну от нее.

За спиной — короткий полустон-полувсхлип. Заставляет вздрогнуть.

Хмуро поворачиваюсь. Много чего было в моей жизни, но я не вздрагивал никогда. И вот поди ж ты! Мелкая девчонка заставила.

Скажи кому — засмеют.

В душе ураган воет. Сумятицу чувств еще больше запутывает.

Она слабо шевелится в руках Ормира. Губы совсем синие, глаза открыла. Только взгляд словно дымкой подернут. Вряд ли видит нас. Дрожит, как лист.

Дождь начинается. Мелкий, колючий. Сразу все в серые цвета окрашивает. Лишь огненные волосы ее так ярким пятном и горят словно солнце.

— Мы опоздали, — говорю очевидное. Лишь бы что-то сказать.

— Да, — отзывается Ормир. Зло добавляет — Где ведьму носит? Как не нужна она, так за каждым углом тебя караулит. В кои веки понадобилась, и нет ее.

Голос у него другой. Глухой. В нем тревога. И злость.

Шагаю внутрь ведьминого дома.

В другой бы раз ушел, — негоже это в дом идти без хозяйки, — но не сегодня. Внутри — темно, но сухо. Старое жилище, но тепло держит.

Отогреть надо девчонку.

— Заноси. Быстро. — киваю Ормиру.

Пока он заносит ее, пристраивает на лавку, заглядываю в печь. Угли еще тлеют: недавно еще тут полыхал огонь.

Я разжигаю очаг. Сухие щепки трещат под руками, огонь сначала неохотно берется за них. Слежу, как языки пламени начинают жадно лизать поленья. Тепло расползается по комнате медленно, как весна по замерзшей земле.

Ормир девчонку поближе к очагу принес. Укладывает ее на шкуре.

Она укутана в два плаща. Только смысла в них нет. Одежда на ней мокрая, грязная. Холодит ее.

Сдергиваю плащи резким движением. Она совсем ледяная.

Кладу ладонь ей на грудь — осторожно, через ткань. Сердце бьется слабо, будто устало.

— Ее нужно раздеть, — говорю. — И согреть.

Ормир рядом. Его глаза темнеют.

Он смотрит на меня долго. Потом кивает.

И тогда я впервые в жизни говорю слова, которых не говорил никогда:

— Вместе.

Ормир

Дарх — это камень. Огромный валун, что на границе наших земель стоят. Его не сдвинешь, не расколешь, не согреешь. Я привык, что он всегда холоднее ночи. А тут…

«Вместе»

Я даже не знаю, как дышать после этого.

Киваю, соглашаясь. Девчонку, и правда, надо спасать.

Мы понадеялись на ведьму, но хитрая Тэйрили куда-то исчезла, словно нарочно. И теперь выхода нет у нас. Только самим справляться. Исцелить может и не сможем ее, но согреть точно нам по силам.

Вместе.

Она дрожит. Вряд ли от страха. Скорей всего от того, что тело перестает слушаться, озноб бьет.

Я ложусь на шкуры рядом с ней. Осторожно. Не трогая. Пока. Просто рядом.

Дарх с другой стороны.

Переглядываемся с ним, словно молча договариваемся. Пора.

Руки сами тянутся к шнуровкам на ее одежде, пуговичкам. В четыре руки распускаем тесьмы, расстегиваем застежки, тянем одежду с нее.

Дарх юбки тащит вниз. Я — ее тонкую белую блузу вверх. Аккуратно стараюсь. Да и он тоже. Медленно. Но она все равно стонет.

Исподлобья смотрю на Дарха. Встречаю такой же ответный взгляд. Словно в отражение свое вижу. Оба обвиняем друг друга в ее стоне.

И в извинение я целую ее тонкие запястья, сгибы рук. Сам не знаю, что на меня находит. Будто чувствую, что так — правильно.

Дархал тоже самое проделывает с лодыжками и коленками.

Словно звери невидимые раны ее зализываем.

Опускаемся рядом с ней. Я первым скидываю одежду.

Смысл девчонке жаться к холодным доспехам? И промокшим от дождя штанам.

Дарх не одобряет сначала. Вижу, как тяжело смотрит на меня.

Потом на нее. Молчит.

И тоже решает, что правильней телом ее согревать, а не морозить мокрыми налокотниками и надгрудником.

Ложимся с двух сторон от нее.

Мы оба — теплые, тяжелые. Она — как кусочек льда между нагретыми жарким солнцем камнями.

Тонкая тростинка. Белая кожа. Так и хочется лизнуть, или пальцами провести. Проверить — настоящая ли? Жива ли?

— Дыши, маленькая, — шепчу ей. — Мы рядом. Слышь? Мы не уйдем. Рядом будем. Отогреем тебя.

Она не отвечает. Но ресницы чуть дрожат. Это уже знак. Ее не унесло совсем.

Мы касаемся. Кожей, дыханием. Руками. Дарх лапищами своими руки ее греет, а я усаживаюсь в ее ногах, беру маленькие стопы в ладони. Тру. Разминаю. Тепло свое хочу передать ей.

И, не сдержавшись, целую каждый маленький пальчик.

Маленькая такая. Эльфийки и те крупней. Да и человечки тоже. Другие.

Но не эта. Эта — особенная.

— Останься с нами, солнышко, не улетай!

Я даже отрываюсь от разглядывания девушки, вскидываю глаза на Дарха. Он ее солнышком назвал? Совсем на него не похоже.

Оба гладим ее горячими ладонями, сами не замечая как движения из согревающих в ласку превращаются.

Еле сдерживаюсь. Да и Дарх изо всех сил держится.

Ее запах дурманит голову, въедается под кожу. Вызывает у меня жар.

Горю.

Лишь бы отогреть ее, к жизни вернуть.

Укрываем ее своими телами, как можно ближе. Стискиваем с двух сторон.

Только в какой-то момент она шевелится. Тихо, почти неуловимо. Поворачивает лицо к моей груди.

И вдруг…

Шепчет. Одно слово:

— Тепло…

Стонет. Только не от боли уже. А от наслаждения. Вытягивается словно тетива. Вздрагивает.

И тогда внутри меня сгорает все. Словно костер подожгла девчонка.

Дарх тихо выдыхает. С облегчением? С жадностью?

Он тянет ладонь к ее плечу. И я понимаю, что между нами — нет соперничества. Мы оба… для нее.

— Если она примет нас, — шепчет Дарх, — мы не уйдем. Никогда.

— Если примет… — отвечаю. — Пусть просто живая будет.

— Утром увидит кого приняла и…. — горько откликается Дархал. Но не выпускает ее из своих рук. Крепко держит. Не удрать.