Глава 5
Кажется, я сладко сплю.
Но сон этот странный — теплый, мягкий, словно на волнах меня качает. Пахнет фрезиями. И сандалом. Одни ощущения в нем, а картинки нет.
Я точно не дома. И уж точно не в клетке, где гнилые доски воняли сыростью и страхом.
Под моим телом — что-то мягкое. Шкура? Ворсинки щекочут кожу.
На моей коже — чьи-то ладони. Шершавые, горячие, осторожные.
Огромные.
Пальцы скользят по плечам, по шее, по щеке. Ласково. Нежно-нежно, но настойчиво
Я не открываю глаза. Боюсь. Вдруг все исчезнет. А мне так приятно в этом горячем мареве сна.
Кожу словно тонкими иголочками покалывает.
Тепло расползается. Не изнутри, как обычно, а словно от ладоней этих, что гладят меня — к моему сердцу. Разгоняют его. И оно, — только что слабое и усталое, будто энергией чужой заряжается, — стучит громко и гулко. Повторяет ритм мощных сердец, чьи обладатели сладко сжимают меня с двух сторон.
Огромная ладонь зарывается в мои волосы, убирает пряди от лица.
Мужской голос — низкий, глухой — шепчет на ухо:
— Тепло, маленькая?
Тембр где-то в самом низу моего живота отдается, расползается мурашками по коже.
Второй голос мягче, но еще глубже, хрипло произносит:
— Не бойся. Мы не отпустим, сколько нужно будем согревать. Дыши, девочка…
Не могу ничего ответить, губы не слушаются. Я словно сама не своя. Но только прошу мысленно: пусть этот сон не заканчивается, так хорошо в нем.
Тепло.
Приятно.
Каждое касание чувствую. Один целует меня медленно, сдержанно, словно спугнуть боится. Гладит ладонями и тут же зацеловывает. Горячим дыханием согревает продрогшее тело.
Второй гладит по животу, поднимается к груди. Ладонями накрывает.
Тянет воздух сквозь зубы, когда вершины сосков словно маленькими камушками становятся, упираются в его ладони. Я выгибаюсь навстречу, безмолвно прошу не убирать руки. Мне так нравятся эти прикосновения.
Я различаю их — даже с закрытыми глазами.
Один пахнет будто фрезиями — свежестью, слегка медовой, будто весенним утром, где сквозь влажные листья пробивается солнце. Этот запах ласкает, как теплый ветер, окутывает невесомой нежностью.
Другой — сандалом. Густой, смолистый, как сосновая кора, согретая костром. Он обволакивает, удерживает. Надежный. Глубокий.
Его грудь под щекой будто горячий камень, нагретый солнцем. Обжигает.
Чувствую, как под моей ладонью перекатываются мышцы — живые, сильные. Он двигается чуть, чтобы укрыть меня собой еще немного сильнее.
Тону, плавлюсь в их жаре и уверенных движениях. Хочу, чтобы еще прикасались, не отпускали меня.
И они не отпускают. Тепло становится не просто ощущением. Оно живет. В коже. В животе. В груди. Разрастается во всю меня, внутри меня будто солнце свое пылает.
Я слышу, как один из них шепчет:
— Дыши, девочка. Вот так! Мы рядом.
Второй прижимается губами к моему виску и тихо, почти неразборчиво говорит:
— Ты как солнечный лучик. Тепло от тебя идет… даже когда ты вся ледяная.
А мне жарко. Нестерпимо.
Хочется… пить.
Так сильно, что губы слипаются, язык прилипает к небу. Я едва слышно шепчу:
— Воды… пожалуйста…
Один из них отзывается сразу. Уходит на секунду.
И почти сразу же руки поднимают меня. Осторожно, как хрустальную. Приподнимают затылок, вкладывают в ладони кружку. Подносят к губам.
Запах…
Неведомый, приятный. Как теплая ночь. Как мед, травы и совсем немного сладкого дыма от костра.
Я пью жадно. Глотаю.
Жидкость проходит по горлу, уталяет жажду и наполняет силами. Словно только этого глотка мне и не хватало, чтобы к жизни вернуться. И с каждым следующим глотком я чувствую, как что-то внутри меня меняется.
Становится легче. Словно все тело вспоминает, что значит жить.
— Согрелась, Солнышко? — сразу два голоса в унисон.
Солнышко.
Я? Они меня так называют?
И я открываю глаза. Сначала вижу только свет от пылающего очага. Постепенно зрение возвращается.
И я вижу два мужские силуэта. Широкие плечи и грудь, напряженные руки, бугрящияся мускулами. Они же огромные! Я рядом с ними словно дюймовочка выгляжу.
Ладошки мои тонут в их огромных лапах.
Осознание вмиг озаряет вспышкой яркой. И я отчетливо вижу их.
Орки!
Двое!
Шокированно рассматриваю. Короткие волосы у обоих, торчат ежиком. А мои руки словно заколдованные зудят, так и хочется прикоснуться, провести по ним, понять жесткие ли, взъерошить.
Золотые глаза одного и болотные глаза другого смотрят пристально. За каждым движением следят.
Я медленно перевожу взгляд с одного на другого, поверить не могу, что они не растерзали меня, как грозились мои похитители.
Спасли меня, отогрели…
Кожа помнит их прикосновения, полыхает от них. Щеки румянцем заливает. Они же голые! И, кажется, возбужденные. Очень! Еле сглатываю ком в горле.
И… проваливаюсь в темноту.