Глава 6

Дархал

Стоит ей открыть глаза, — я замираю

Потому что в этот миг мир делится на «до» и «после».

Ее взгляд — распахнутый, живой, удивленный. Она смотрит на нас с Ормиром, не отводит глаз, но будто не совсем видит.

Вдыхает глубоко, словно из глубины выныривает. а потом дышит часто-часто, не может надышаться.

Скользит взглядом по нашим лицам. Кажется, осознает, что у орков в руках лежит. Опускается глаза вниз. Так там мы тоже зеленые, девочка!

А потом — краснеет. Лицо заливает яркий румянец, зрачки расширяются. Она делает попытку что-то сказать… и вдруг обмякает.

Тихая, теплая, легкая, как травинка. Подхватываю руками. Прижимаю ухо к ее груди.

Сердце ровно и гулко стучит. Дыхание есть. Все в порядке вроде бы. Но она снова отключилась.

Почему?

Глухо рычу и осматриваю комнату. В голове шумит раздражение, тревога вперемешку со злостью клубятся в груди. А как тут не злится? На себя. На Ормира. На то, что не знаю, что с ней.

— Что ты ей дал? — спрашиваю хрипло. Исподлобья на Ормира смотрю.

Ормир, держит в руках кружку, из которой пила она только что. Делает невинное лицо. Ну как он себе это представляет — невинное. И так же невинно-растроенно бормочит:

— Я? Да это ведьмина посуда. Нашел тут, на полке. Она попросила пить. Ну я и…

— Дай! — рычу на него. Рву кружку из его рук.

Он хмыкает, но отдает. По глазам вижу: он и сам уже понял, что сглупил.

Не дома мы, чтобы пить, что под руку попадется. Надо было самому сначала попробовать. А он⁈

Двинуть бы ему. Совсем не думает!!!

Я подношу кружку к носу. Запах обычный: травы, мед, сладкий дым. Знакомо. Но что-то… не так. Принюхиваюсь несколько раз. Пробую. Один глоток. Потом еще и еще пью. Горьковатое послевкусие. Чуть терпкое. Не вода конечно. По вкусу — Обычный ведьминский отвар.

— Это не вода. — стискиваю глиняную кружку, — что ты дал ей?

— Может, и хорошо, что не вода. Ей лучше стало, не заметил? Она же сразу очнулась после него. — Ормир не из тех, кто быстро сдается. Сам требует: — Мне дай попробовать!

Тянет руку к кружке, отбирает. Да я и не держу. Пьет сразу до дна.

И в этот момент дверь скрипит.

Мы оба резко разворачиваемся.

На пороге стоит Тэйрили. Сверлит нас взглядом. Жду, что сейчас нас проклятьми осыпет. Но она молчит. Осматривается. Видит девчонку в наших руках, усмехается. И только тогда заходит внутрь.

Ормир

Если бы я мог описать лицо Дарха, когда вошла ведьма — я бы сказал, что он превратился в камень.

Мрачный, напряженный камень.

Зеленый.

А Тэйрили? Та, будто все знала заранее. Даже не удивляется ни капли. Только меряет нас взглядом. И ее глаза, старые и светлые, словно два молочных кварца, останоливаются на девушке в наших руках.

— Поздновато, — ворчит она. — Но лучше так, чем никогда.

Чуть ли руки не потирает. Довольная ведьма! Первый раз такое вижу; Но мне некогда об этом размышлять. Она подходит к нам.

Не смотрит на нас с Дархом, словно мы — просто мебель. А вот девчонку разглядывает. Наклоняется, прикасается к ней — ко лбу, губам, груди. Проводит ладонью по ее животу. Замирает.

— И что это было? — ворчит Дарх, когда ведьма отходит.

Он так и не отводит взгляда от девчонки, словно боится, что она исчезнет. Говорит с ведьмой, а сам смотрит на сокровище наше.

Сокровище она и есть. Нежная девочка, отзывчивая. Рвать и убивать за нее готов, лишь бы защитить. Сам не заметил, как так быстро все вышло.

— Что было? То, что давно должно было случиться, — спокойно отвечает Тайрили. — Отвар не простой. Он с травами, которые усиливают связь. Но только если она уже есть.

— Какая еще связь? — я не понимаю, хотя внутри… зреет догадка. Или даже уверенность.

— Парная, — говорит она просто.

Оба замиираем с Дархом, уставившись в ведьму. Да той — все равно. Начинает греметь своими посудинами. Раскладывает травы, что притащила.

— Это… так не бывает, — шепчу.

— Бывает. — Она поворачивается к нам. — Это редко, но случается. Когда один находит свою половину. Или двое находят… одну.

Она говорит спокойно, но голос ее будто резцом по камню высекает истину.

А у меня внутри что-то щелкает. Опаляет жаром осознания.

— Ты хочешь сказать… мы оба?

— Именно. — Ведьма кивает. — Вы оба почувствовали. И она — тоже. Сразу же. Еще до отвара. Так вы еще и отвар выпили, закрепили связь. Все трое пили?

Спрашивает. Но я вижу, что она и так знает. Можно и не отвечать.

Дархал опускает голову.

— Она… — начинает он.

— Жива, не тревожься! — Тэйрили смотрит ему в глаза. — Вы ее удержали, душа ее хотела покинуть этот мир, а вы уговорили остаться. Догадываюсь как! — хмыкает она беззлобно, хитро улыбается.

Подозрительно кошусь на Дарха, что девушку прижимает к себе. И на старую Тэйрили. Сколько знаю эту ведьму, вечно у нее какие-то препоны. А тут так все складно выходит, как в сказке.

Она тем временем продолжает:

— Но раз уговорили, то ваша она. А потом еще и закрепили связь свою, сделали ее неразрывной. А теперь самое простое осталось — чтобы она вас приняла. Обоих. Раз вы оба ее уговаривали, да отвар пили. Сейчас она проснется. И будет у вас три дня и три ночи. Не примет вас всем сердцем, потеряете ее — все потеряете.

— Но как? — шепчу. — Почему?

Ведьма долго молчит. Потом говорит:

— Потому что было сказано в древнем пророчестве:

'Придет та, кто несет свет.

Станет чужой среди своих,

И своей — среди чужих.

Тогда солнце вернется на небо, озарит северные степи'

Я сглатываю.

Дарх медленно встает и выходит, не сказав ни слова.

Знаю я его. Пройтись ему надо. Подумать. Не готов он такие слова слышать.

Я и сам не готов. Одно дело: подобрать девчонку, не дать ей сгинуть.

Почувствовать что-то к ней.

А совсем другое — узнать, что она часть пророчества. И не для одного, а для нас обоих. И для всего племени.

Так что пусть пройдется. А я… я остаюсь.