Глава 21

— Стой смирно.

— Я стою… чешется плосто.

— Чесать нельзя, а то в лягушку превратишься.

Аська стояла на диване в одних трусах, а Матвей, вооружившись ватной палочкой и зеленкой, отмечал все новые и новые папулы на ее плечах и спине. Сестра обернулась, потянулась ладошкой, чтобы расчесать, но Матвей шлепнул ее по пальцам.

Не больно, но Аська все равно насупилась.

— Не отвлекай, я тебе крылья рисую.

Она оживилась, затопала на месте в нетерпении, и Матвей провел над лопаткой длинную зеленую дугу.

— Дай посмотлеть!

— Еще не на что смотреть, стой, говорю.

Аська зажала нос ладошками и чихнула.

— Не будь лапшой.

— Я хорошая девочка! — возразила сестра. и Матвей хмыкнул.

— Поворачивайся, хорошая.

Аська сделала, как было велено, и расставила руки пошире. Матвей отметил еще несколько пузырьков, уже начавших наливаться прозрачной жидкостью, и коснулся чистым концом палочки сестренкиного носа.

Она вскрикнула и закрыла лицо руками. На глаза навернулись слезы.

— Эй, да не нет там ничего, смотри, чистая же палочка.

Аська мотнула головой и захныкала.

— К маме хочу!

Матвей вздохнул и сел на диван. Аська плюхнулась рядом и уткнулась головой ему в подмышку, безвозвратно измазав в зеленке футболку. Он вздохнул, повертел на кончиках пальцев ватную палочку и сказал:

— Хочешь меня разрисовать?

Аська подняла голову и вытерла глаза. Матвей взял новую палочку и пропитал ватную шапочку зеленкой. Аська схватила ее и нацелилась брату на нос, но он запротестовал:

— Только не лицо! Но могу предложить руку.

Матвей закатал рукав и протянул сестре предплечье с незаконченной татуировкой. Аська прикусила кончик языка и начала старательно выводить на нотном стане новые овалы. Когда зеленая линия стала бледнеть, потребовала обновить цвет, и Матвей со смехом откинулся на спинку дивана.

— Долго еще?

— Неть, сиди смилно!

Когда Аська закончила, вся его рука была покрыта зелеными нотами, цветочками, волнами и облачками.

— Пой! — сестра ткнула зеленым пальчиком в татуировку.

Матвей задрал рукав повыше, выгнул руку и напел мелодию с продолжением. Получилось, будто на крыше собрали дюжину котов и всем по очереди наступили на хвосты. Аська рассмеялась.

— Мама сколо придет?

Он посмотрел на часы — начало шестого.

Из садика опять позвонили ему, а не маме. Поймали на лестничной клетке, когда от Марты вышел. Забирайте, мол, кажется, ветрянка. Матвей набрал Есению, но ее телефон оказался вне зоны действия сети.

Аська и правда выглядела больной. Уже дома Матвей поставил сестре градусник и, не сумев дозвониться до Есении, вызвал на дом врача. Ждать пришлось два часа, но диагноз воспитательницы подтвердился — ветрянка.

— А мама девочки где? — спросила женщина в белом халате, когда с осмотром было покончено.

— В пробке застряла, — соврал Матвей. — До ее возвращения за сестрой я буду следить.

Врач осмотрела не самое чистое и богатое убранство комнаты, но дальше расспрашивать не стала. Расписала план лечения и ушла, оставив Аську и Матвея одних.

А потом на телефон пришло уведомление о том, что телефон Есении снова в сети, и Матвей сразу ей позвонил.

— Мам, ты где? Почему до тебя не дозвониться?

— Прости, я была за городом с заказчиком, там плохой прием. Я буду расписывать целую стену, представляешь! — ее голос пел от восторга.

— Мам, у Аськи ветрянка.

— Ты забрал ее из сада? Смотри, близко не подходи — ты не болел, а взрослые ее тяжелее переносят.

Матвей посмотрел на сестру, которая устроилась у него на руках и за время разговора с Есенией успела уснуть, так что ему теперь было не пошевелиться, и хмыкнул.

— Ты издеваешься?

— Температуру сбили? — вопросом на вопрос ответила мама.

— Да, — Матвей вздохнул и откинула голову на спинку дивана, закрыл глаза. — Ты скоро?

— Час, максимум полтора — назад придется на автобусе добираться.

Значит, на репетицию он не успеет. Матвей попрощался с Есенией и осторожно переложил Аську в кроватку. Сестра тут же захныкала и вцепилась в его руку. Пришлось забрать ее обратно на диван.

И Матвей сам не заметил, как провалился в сон, а проснулся уже глубокой ночью. Аська лежала в своей кроватке. Матвей не помнил, как перекладывал ее, значит, это была Есения. Он встал и вышел в коридор. Заметил приоткрытую дверь в спальню мамы, но заглядывать не стал, так как в полумраке прихожей заметил ее сандалии с высокой шнуровкой.

Матвей зашел на кухню, налили себе воды. по инерции заглянул в холодильник и обнаружил там пакет из тайского ресторана, набитый едой. сглотнув слюну, Матвей разогрел себе порцию рисовой лапши с курицей в соусе терияки и съел, а потом, довольный, завалился спать.

Проснулся он к обеду следующего дня. Аська играла в куклы, а на столе лежала записка от мамы: “Еда в холодильнике, сегодня буду поздно, но с сюрпризом. Покорми Аську! Люблю, мама”.

Вот он и заботился, мазал сестру зеленкой.

— Скажи-скажи, когда мама плидет?

— Скоро, давай сюда живот.

Больше Аська зеленке не сопротивлялась и, когда с обработкой пузырьков было покончено, Матвей помог сестре одеться в домашнее платье.

— Есть хочешь?

Она отрицательно покачала головой.

— Меня мама поколмила утром.

— Тогда смотри мультики, а я пошел кормить себя сам.

Она захлопала в ладоши и залезла с ногами на диван, а Матвей схватил со стола почти в ноль разряженный телефон и ушел на кухню.

В непрочитанных от Марты висело два сообщения. Матвей зевнул и, подключив телефон к зарядке, открыл их переписку.

— Привет, я вчера не успел на репетицию, сестра заболела. Как дела?

Она ответила почти сразу.

— Привет, сильно заболела? У нас ничего нового, но я забыла отдать тебе ноты.

Матвей улыбнулся. Это ему в Марте и нравилось: ее безапелляционная внимательность к тому, чтобы было для него важно. Матвей включил чайник и достал из холодильника сосиски и два яйца. Потом взял телефон и записал голосовое:

— У Аськи ветрянка. Мама только вечером будет, так что я к тебе приехать не смогу. И репетицию сегодня тоже, скорее всего, пропущу. Ты, кстати, болела?

— Да, в детстве)

Матвей включил газ и поставил на плиту сковородку.

— Везет, а я нет.

Марта ответила смеющимся смайликом, и Матвей спросил:

— Как твоя мама отреагировала на пустую стену?

— Никак, я вернула дипломы на место.

Матвей хмыкнул.

— А на мороженое с печеньем?

— Можно я не буду отвечать?)

Матвей коротко рассмеялся и спросил:

— Какие планы на день?

— Пока никаких, а что?

— Хочу позвать тебя в гости на мороженое с печеньем.

Марта ответила не сразу, но он знал, что она так сделает.

— Хорошо, во сколько?

— Давай через час.

Матвей отложил телефон, взъерошил непослушные волосы и с наслаждением потянулся. Потом кинул на сковородку яйца с сосисками и заглянул в хлебницу — Аська не оставила в доме ни одной печеньки.

Тогда Матвей открыл верхний шкафчик, где мама обычно хранила конфеты, но обнаружил только пустую коробку. Он вернулся в комнату и пошарил по карманам — набралось чуть больше трехсот рублей. На угощение должно хватить, но до магазина и обратно дорога займет минут двадцать.

Матвей посмотрел на сестру, и она тут же перестала чесать зеленые точки.

— Останутся шрамы, — напомнил он, и Аська улыбнулась.

— Я только чуть-чуть.

При всем желании сейчас Матвей не мог оставить ее дома одну так надолго. Он задумался. Мама из пары яиц, овсянки и муки могла сварганить вкуснейшее печенье, но Матвей не был уверен, что не испортит дело, если возьмется печь сам.

Может, найти рецепт в интернете? Только бы дома нашлись нужные ингредиенты. Он вернулся на кухню, когда в дверь позвонили. С плиты потянуло горелым, и Матвей, чертыхаясь, выключил газ и пошел открывать дверь.

Если это Есения вернулась, то, считай, он выиграл в лотерею, но на пороге стояла Яра. В нежном платье с воланами, на каблуках и — тут Матвей потерял дар речи — со своими родными светлыми волосами, собранными в высокий хвост.

Он так растерялся, увидев Ярославу в новом образе, что не сразу вспомнил, при каких обстоятельствах они последний раз расстались.

— Не занят?

— Ну, как сказать… — Матвей почесал затылок. Воспоминания о последней ссоре все-таки всплыли в памяти. — Как-то странно видеть тебя вот так…

— Почему? — она несмело улыбнулась, словно надеясь на приятный ответ.

— Обычно, ты кидаешь в окно камешки… ну, и…

Матвей снова не мог собраться с мыслями. В коридор потянуло горелым, и он вспомнил, что ему по-прежнему нечем угостить Марту.

Яра улыбнулась, интерпретировав его смущение в свою пользу.

— Что?

— Да просто… ты обычно выглядишь по-другому.

— Мне теперь так больше нравится… а тебе?

Матвей пожал плечами.

— Красивое платье, — сказал, потому что надо было что-то сказать.

И Яра просияла. Из комнаты в коридор выглянула Аська и, заметив ее, бросилась обниматься.

— Яла плишла! Смотли, какие у меня бобошки! Но чесать нельзя, а то шлам останется!

— Ого.

Ярослава округлила глаза и поставила малышку на пол, потом перевела взгляд на Матвея.

— Ветрянка?

— Ага, — он кивнул. — Так ты зачем пришла?

— Просто узнать, не нужно ли чего? Тебя после экзаменов не видно, не слышно, и в парке играть перестал.

Матвей растер шею и вздохнул.

— Мама сейчас рисует не дома, а Аська заболела… просто не до этого сейчас.

— Понятно.

Яра стояла на входе, перекатываясь с каблука на носок, и явно ждала, что Матвей пригласит ее войти. Но он колебался.

— Может, помощь какая нужна? — наконец, спросила Яра. — В магазин сходить или с Аськой посидеть?

Матвей почесал за ухом и посмотрел на сестру. Идея была неплохая, да и предложение своевременное, но они с Ярой так и не помирились. И делать вид, будто между ними ничего не произошло, было неправильно, но Марта должна была прийти с минуты на минуту, и Матвей принял решение.

— Посидишь с сестрой, пока я в магазин сбегаю? Я быстро!

Ярослава улыбнулась, разуваясь.

— Конечно. Только у тебя футболка…

— Что?

Матвей, который уже вышел за дверь, обернулся.

— Ты так пойдешь, в зеленке?

Матвей посмотрел на свою майку и руки.

— Да пофиг, я быстро.

И закрыл дверь. Уже на улице понял, что забыл телефон на кухне, но возвращаться не стал. Если поторопиться, успеет уложиться за полчаса, так что вряд ли его кто-то потеряет.

Аська провела Яру в комнату и сначала показала свою коллекцию кукол и мягких игрушек, а потом посадила на диван и прошептала, касаясь пальцами воланов на ее плечах.

— Платье очень касивое.

Ярослава рассмеялась и ответила:

— Вырастешь, и у тебя такое будет.

— Или еще лучше?

Вопрос поставил Яру в тупик, но она все равно кивнула. Какое-то время они смотрели мультики, а потом Аська сказала:

— Я пить хочу.

— Простой воды? — она кивнула. — Сейчас принесу.

Яра встала, поправила платье, которое так понравилось сестренке Матвея, и пошла на кухню. И, хотя саму Ярославу оно ужасно бесило, она бы никому в этом не призналась даже под страхом смерти.

Если она смогла расстаться с афрокосичками, то с платьем смирится и подавно. В отличие от волос Марты, локоны Ярославы были светлыми и пушистыми, как одуванчик после цветения. Электризовались, путались и в целом доставляли массу неудобств, не то что косички. Заплел и все. И мыть голову часто не надо.

Яра взяла с полки стакан и налила из настольного кулера воды. На столе рядом завибрировал телефон, и она увидела имя отправителя — “Марта”.

И не поверила своим глазам. Сглотнула, бросив короткий взгляд в коридор, будто Матвей мог внезапно открыть дверь и появится на пороге, а потом подошла ближе и прочитала содержимое:

Скоро буду.

Ее Матвей никогда не приглашал в гости, не поил чаем и вообще… Ярослава почувствовала, как грудь наливается свинцом. Так вот зачем в магазин побежал.

Она вернулась в комнату и отдала Аське воду.

— Я сейчас вернусь.

Ярослава заперлась в ванной, поморщилась от запаха растворителя и включила воду. Зачем-то помыла руки, вытерла полотенцем и посмотрела на себя в зеркало.

Она не знала эту девчонку с пушистыми волосами и голубыми глазами. Незнакомку, что лезла из кожи вон, только бы понравиться одному парню, который… Ярослава насупилась.

Парню, который стоил любых усилий.

Она вернулась в коридор и достала из сумочки помаду. Мазнула по губам и стерла пальцем излишки, которые вышли за контур. И помаду, и платье, Яра стащила у старшей сестры, но у нее и так всего было много. Парень баловал подарками, и она могла хоть каждый день что-нибудь заимствовать, никто не заметит.

Яра вернулась к Аське и стала ждать Матвея. Он, как и обещал, вернулся через полчаса, набрав в магазине все, на что хватило денег: шоколадки, вафли, печенье — Аська чуть с ума не сошла от счастья.

— А я чайник поставила, — улыбнулась Яра, последовав за ним на кухню.

— Отлично. Аська не капризничала? Значит, сейчас будем пить чай. Ты никуда не торопишься?

Он обернулся, улыбаясь, а Яра почувствовала, как под языком разливается кислота.

— Нет.

Матвей вел себя как обычно, не нервничал и уж точно не пытался придумать предлог, под которым ее можно было выпроводить из дома, но на душе все равно было паршиво.

— Как экзамены? — спросила, когда Матвей собрал сестре целую тарелку самых разных сладостей.

— Аттестат отдадут.

— Ты уходишь после девятого? — удивилась Яра, и он кивнул.

— Я думал об этом, но пока не знаю.

— Куда будешь поступать?

Матвей пожал плечами.

— Пока не выбрал.

А Яра подумала, что, наверняка, в музыкальную академию, чтобы быть поближе к Марте, но вслух говорить не стала.

— А я все-таки в десятом останусь.

Матвей кивнул, раскладывая по чашкам пакетики с чаем.

— Сестра переезжает в общежитие, еще и с повышенной стипендией. Она сейчас работу ищет, так что родители сказали, я могу никуда не торопиться.

— Это хорошо.

Матвей поставил на стол кружку с ароматным цветочным чаем и свалил в кучу все сладости, что не успела утащить Аська. Потом взял со стола телефон, и она почувствовала, что в момент перестала для него существовать.

Поняла это по улыбке, что озарила лицо Матвея. Улыбке, что предназначалась не ей. Платье вдруг стало совсем тесным и неудобным, и Ярослава заерзала на стуле, не в силах справиться с ядовитой ревностью.

— А летом чем думаешь заниматься?

— У нас репетиции каждый день, а в свободное время не знаю. Не решил еще.

Она вдруг встала из-за стола и закружилась, так что юбка стала колоколом и поднялась до середины бедра. Матвей оторвал взгляд от экрана телефона.

— Ты чего?

— Мы с тобой, когда виделись в последний раз, помнишь? — затараторила она. — Я тоже в платье была, а ты не заметил. Я подумала, из-за волос, и расплела косы. Так ведь лучше, правда?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Тебе самой если нравится, то нормально.

— Но я хочу, чтобы нравилось тебе!

Яра вдруг оказалась близко-близко. На маленькой кухне это было не сложно — шаг, и она уже сидела у Матвея на коленях, обвивая его шею длинными тонкими руками.

Он даже не успел ничего сказать, только дернул головой, когда Яра попыталась его поцеловать, и блестящие от помады губы оставили розовый отпечаток на щеке.

— Блин, Яра!

Матвей перехватил ее за талию и рывком поставил на ноги. Затем поднялся сам и тыльной стороной ладони размазал блестящий след от поцелуя по лицу.

— Нет! Я же с самого начала дал понять — нет!

— Что нет? — тихо спросила она.

Матвей взъерошил волосы, посмотрел на нее с жалостью, так что Ярослава еле сдержалась, чтобы от злости и отчаяния не расцарапать его красивые глаза, и тихо, но твердо сказал:

— Мы друзья.

— Нет, — так же тихо продолжила она. — Я не хочу быть просто другом.

— Но мне больше нечего тебе предложить.

Яра втянула носом воздух, собираясь поспорить, но в дверь позвонили. Матвей молча встал и вышел в коридор Открыл дверь, и Ярослава вдруг метнулась из кухни и поднырнула под его руку, обнимая.