Глава тринадцатая

Поездка в столицу заняла три дня. Слишком уж разгулялся Карабасов, дорвавшись до высших политический прослоек.

Да, слоями назвать то общество, в которое на сегодняшний день у Карла Моисеевича был допуск, просто язык не поворачивается, а вот определение «прослойки» как нельзя лучше отражает всю суть личностей в них входящих.

Сами переговоры длились не более четырех часов, остальное же время было посвящено увеселительным заведениям. Казино, стрип-клубы, закрытые клубы глубоко восемнадцать плюс, сменяли друг друга, как картинки в калейдоскопе и никак не планировали останавливать свой бег. Пожалуй, если бы не срочный вызов от Торчиллы, то едва ли нашим героям удалось бы встретиться как минимум до весны, но, как говорится, у судьбы и мамы мафии на все свои планы, а уж если они работают сообща, то у всех остальных просто не остается шансов.

Едва шасси личного авиалайнера теневого генерала Карабасова коснулись взлетно-посадочной полосы, в салоне раздалось нестройное разноголосье телефонных оповещений.

«Скучаю в „Писе“, жду встречи» — прилетело Пашке сообщение, обильно сдобренное милыми смайликами. Бурый расплылся в довольной улыбке. Пусть сейчас Танька и действовала в строгом соответствии с его указаниями, но ему было чертовски приятно осознавать, что вскоре подобные проявления смс-милоты станут ежедневным ритуалом бессовестно влюбленной пары.

«Надеюсь, ты везешь мне подарок? Я жду обещанный сюрприз», — написала Костику некая Снежанна.

«Где тебя носит, когда ты так нужен? Смерти моей хочешь? Приедь и поставь на место этого идиота», — требовала от Сивого младшая сестричка.

«Объект под присмотром. Левые движения не зафиксированы. Часто скрывается на болотах», — отрапортовал Глебу Король.

Кстати сказать, болото, по негласному соглашению властей и безвластия, неофициально являлись своеобразным островком безопасности, местом, где ни одна из сторон трехстороннего соглашения не имела права вести деятельность вредоносного характера, включая слежку и добычу полезной, в целях причинения дальнейшего вреда, информации. По официальным же данным, болота считались самым криминогенным районом города. Что, в сущности, было не далеко от истинны, ибо именно на болотах обитала неведомая ни закону, ни беззаконию сила, карающая нарушителей незримой дланью жестоко и беспощадно.

«Распусти свой собачник, ко мне приедешь один», — гласило последнее полученное сообщение от Торчиллы, отчего Карабасову моментально взбледнулось. Последние несколько лет Карл Моисеевич, разве что, до уборной без охраны передвигался, да и то в пределах своих апартаментов, а тут вдруг марш-бросок через весь город.

— Не к добру это… — пробормотал он убитым голосом, привычно почесывая пузо.

— Что-то случилось? — Глеб моментально подскочил к шефскому телу, надежно пристегнутому на время посадки.

— Знать бы еще что… — Задумчиво протянул Карабасов, опасаясь худшего из возможных вариантов. — Организуй слепой дозор и прикрытие. Я сегодня сам за рулем.

— Понял. Альбинос, поднимай бригаду! Валек, подготовь чистый коридор до самой альмы-матерь! Сивый, ты схему знаешь. Медик, от меня ни на шаг! И любимой напиши, что мы сегодня вместе приедем, на чай с плюшками. Будет ей, знакомство с Хакерами.

— Будет сделано, начальник! — Просиял Пашка, картинно приложив руку к несуществующему козырьку. — Разрешите уточнить, на какое время запланирован визит?

— К пустой голове руку не накладывают. — Выдал очередной каламбур Глеб и, злобно зыркнув на Сивого за ехидный смешок, продолжил: — В девятнадцать часов по полудню буду у тебя. И предупреди любимую, что я очень люблю пирожки с квашеной капустой. Жареные.

Отлично зная о полном контроле со стороны Шутовской охраны, к вопросу подготовки «подруги» друзья подошли максимально серьезно и со всеми предосторожностями. Поэтому, ровно в четыре часа дня в третий подъезд старенького пятиэтажного дома прошествовала хрупкая дамочка в плотно набитом синтепоном синем манто из плюшевых мишек, ядовито-зеленых брюках палаццо, с вышитыми до самых колен маками и в ярко-алом капоре. Не заметить такое чудо природы было бы просто преступлением, а посему, все внимание Королева и Ко на какие-то несколько секунд было в буквальном смысле слова ограниченно приковано к безобразно яркому объекту. Почему ограниченно? Потому, что разглядывая нелепый наряд дамы и впечатляясь яркостью летних красок на фоне вчерашнего снега, никто из присутствующих попросту не обратил внимания на мелькнувшее в пухе алого недоразумения лицо Артема Черного, хотя личность юриста была известна едва ли ни каждому воробью города.

— Ну знаешь, Танюш, — заворчал Артем еще со входа, нервно расчехляя свое взапревшее тело, — чтобы я еще раз поддался на ваши с Павлом уговоры… Лучше уж сразу в петлю.

Мило улыбаясь, девушка повесила на плечики небрежно брошенную на кресло экошубку.

— Ты вообще представляешь, что могло бы быть, если бы меня узнали? Да ведь люди обо мне черт знает что подумали бы! А если конкуренты? Или, еще хуже, газетчики? — Черный демонстративно схватился за сердце. — И ведь все из-за ваших амурных дел. Ну не могу я позволить двум таким хорошим людям и дальше портить себе жизнь. Ну помучили друг друга немного, ну проверили чувства на прочность долгими годами, ну с кем не бывает. Но! Пора ведь уже и остепениться. Я прав?

— Прав, Артем, ты как всегда прав. Именно поэтому Пашка и не поставила под сомнение твою идею с перевоплощением, и, более того, предложил тебе самую ответственную роль в сегодняшнем спектакле.

— Да, — вздохнул Артем с улыбкой, полной мечтательной грусти, — а ведь именно со спектакля когда-то все и начиналось. Помнишь?

Танька помнила. Еще бы не помнить. Тогда в театральном кружке на базе средней школы проходил кастинг на роль Красной Шапочки в новогоднем спектакле. Волка играл Пашка, охотников Петька с Артемом, маму молоденькая физручка, даже имя которой никто не успел запомнить, так быстро она сбежала из школы замуж, а бабушку Альбина Геннадьевна, классный руководитель пятого «б» класса. Она-то и привела на кастинг свою любимую ученицу со свежевыкрашенными в насыщенный голубой цвет волосами.

— И кого это вы нам, Альбина Геннадьевна, привели? — Насмешливо вскинул бровь рыжий волк. — Нам же вроде Красная Шапка нужна, а у вас за спиной самая настоящая Мальвина прячется.

— Ну, тогда ты Буратино! — Коротко хохотнул охотник Петя, почесывая спину фанерным ружьем. — Такой же любопытный и задиристый.

— Защищаешь… — Фыркнул Пашка. — Значит, будешь Пьеро. Тем более что имечко подходящее. Стихи-то строчить умеешь?

— Не переживай, научусь. Темыч, а ты чего молчишь? Берем Красной Шапкой, или сценарий на Буратино переписываем?

— А Артем у нас вживается в роль Артемона, текст учит.

— Гаф! — Согласно кивнул в ответ Черный.

Конечно, Альбина Геннадьевна быстро прекратила это дешевое представление, но, новые прозвища успели выскользнуть за кулисы и стать достоянием школьной общественности, особенно в свете некоторой общности имен и фамилий реальных школьников с вымышленными куклами. А сама Танька в тот же день потеряла покой. Вот просто от слова совсем. То есть абсолютно. Одно время даже тайком Пашку до дома провожала, только что портфель за него не носила и за косички не дергала, в виду отсутствия таковых.

Сейчас, разумеется, все было иначе. Хотя старые чувства никуда не делись, равно как и старые обиды, но совершенно неожиданно они начали обрастать чем-то новым, очень похожим на твердую оболочку из заботы, доверия, и простой душевной теплоты. Пожалуй, именно такая оболочка нужна каждой девушке для осознания своей важности и необходимости присутствия в жизни любимого человека.

— Я-то все помню, а вот ты не забыл, что у нас осталось очень мало времени на перевоплощение тебя в красавицу?

Танька вручила Артему свои пушистые тапочки, размера на четыре меньше необходимого, и проводила друга на кухню, временно переоборудованную под гримерку.

— Ой, смотри мне Танюха, если не дай Бог мне эта красавица не понравится…

— Акстись, Артемон! Моих дизайнерских навыков хватит на то, чтобы сделать из тебя современную Джаконду.

— Лишь бы не Венеру Милосскую.

Через два часа к подъезду подкатило такси. Черная глянцевая поверхность новенького Хендая буквально кричала о своей непричастности к сомнительной организации эксплуатирующей механический труд ее собратьев, однако, девушки, ступившие на свежевычищенный тротуар, активно делали вид что не замечают ее непрозрачных намеков.

— Куда путь держим, красавицы? — «соблазнительно» оскалился немолодой уже кавказец, демонстрируя глубокую тоску своей ротовой полости по стоматологическому кабинету.

— Хочется верить, что на встречу с судьбой. — Грудным голосом произнесла жгучая брюнетка с полными губами, резко очерченными скулами и соблазнительной родинкой под правым глазом. — Пиши адрес.