Глава третья

Открывать тяжелые двери кафе «Страна Д», с пыхтящей, как старый самовар, Танькой на руках было не очень удобно, но Пашка все-таки справился, невзирая на ее слабые и весьма неубедительные протесты. Подумаешь, полдороги ныла, повествуя о своих невероятных способностях в сфере пеших переходов и царапалась, как дикая кошка, когда Пашка пытался подхватить ее поудобнее и совершенно случайно, не помышляя ни о чем дурном или хоть сколько-нибудь нехорошем, поддерживал ладошкой пятую точку. Все это мелочи. Глаза-то не выцарапала и на ультразвук не переходила, а значит — ее все устраивало.

Пашка улыбнулся своим мыслям и, в очередной раз покрепче обхватив Таньку чуть пониже спины, что называется одной левой, правой распахнул любимые всеми студентами двери.

Да, такого эффекта его появления не создавали даже в более молодые годы! Гомон, привычно царивший в полутемном помещении, стих едва только Бурый перешагнул порог. Полтора десятка пар девичьих глаз с завистью смотрели на Таньку, попутно вздыхая по ее сегодняшнему кавалеру — высокому, статному, рыжему красавцу. Именно таковым считал себя Пашка, с тех самых пор, как перерос подростковые прыщи и обзавелся золотой щетиной — красавцем в самом расцвете сил.

Парни же, в свою очередь, смотрели на него с явной неприязнью. «Выскочка», читалась в глазах тех, кто смотрел Пашке в лицо, «везунчик» кричали те, что смотрели на его руки.

— Зависть, ребята, ужасно нехорошее чувство. — Криво улыбнувшись, констатировал факт Бурый и понес свою драгоценную ношу в дальний угол, на местные места «для поцелуев».

— Нет, Пашка, ты не Бурый, ты обуревший. Знал об этом? — Разрезая тишину, нарушаемую только лишь гулом работающих холодильников, заявила Танька.

— Догадывался. А теперь об этом узнают и все остальные. Ты только посмотри, сколько ушей нацелены на волну нашего общения! И если всю полученную ими информацию, помноженную на коэффициент любопытства возведенный в третью степень, умножить на среднюю скорость воспроизведения речи, то получится, что к вечеру нас с тобой уже поженят.

— Что-то я не припомню, чтобы мне делали предложение при всех этих…ушах! — Язвительно заметила Танька, чуть покраснев.

Вообще-то Пашка ей нравился. Да что там говорить, в пятом классе она влюбилась в него по уши и буквально проходу не давала, вырастая на каждом повороте, где должен был пройти предмет ее воздыханий! Но, в плане принятия ухаживаний совсем еще юной красавицы, Пашка оказался бревном бесчувственным. Однажды даже вывалил на нее столовские котлеты с макаронами, чтоб под ногами не путалась.

С тех пор прошло одиннадцать лет. Ровно половина Танькиной жизни.

— Так зачем же дело стало? — Пашка плотоядно улыбнулся, поиграл бровями и со всем своим врожденным артистизмом припал на одно колено. — Моя Мальвина, я прошу вас, будьте моей женой!

Да, было время в годы крайне молодые, когда Танька мечтала только об этих словах, конфетах сердечками и совместном выгуле любимой собачки, но, время истребляет подобные мечты, залечивая раны и оставляя зияющую пустоту там, где когда-то был целый мир. Сейчас в душе девушки ничего не дрогнуло, мир не окрасился розовым и по периметру не заскакали радужные пони. Все осталось серым, унылым и безрадостным. Тем более на фоне судьбы ни в чем неповинных кроликов.

— А не пошел бы ты, Буратино.

— Нет Тань, я уже ходил, и, более того, даже бегал. — Пашка уселся в плетеное кресло напротив и подозвал официанта, — и знаешь, устал я от этой беготни. Я же восемь лет сам от себя бегаю, как заяц подстреленный, а все равно назад тянет, к девочке с голубыми волосами.

Пашка протянул руку и нежно, двумя пальцами, погладил единственную голубую прядь в блондинистой шевелюре. Когда-то давно, Танька получила хороший нагоняй от мамы, за то, что на спор покрасила волосы в голубой, не спросив у родителей разрешения. Конечно ее заставили перекраситься и лишили прогулок с друзьями на две недели, но, с тех самых пор, Танька ежемесячно подкрашивает ту единственную голубую прядь, которую ей удалось отстоять, в целях самовыражения.

— Хорош врать-то! Ты на меня вообще внимания не обращал, шарахался, как от прокаженной. А еще…

Как и полагается по законам жанра плохого, ну, или, в крайнем случае, средненького кино, Татьяну Мальвину оборвали на полуслове. И кто? Подошедшая официантка, посылающая Пашке многообещающие взгляды.

— Что будете заказывать?

— Буратино на вертеле и непременно с кровью.

Танька кровожадно оскалилась, в попытке выдавить самую обаятельную улыбку из своего арсенала. Вышло пугающе. Но! Официантка оказалась не из робкого десятка, а потому, скрестила руки на груди и с максимальным пренебрежением уточнила:

— Простите, я не поняла, вам два сока, березовый и томатный, или кровавую Мэри? Имейте ввиду, алкоголь мы не продаем.

Почувствовав, что в зале уже попахивает жареным, Пашка решил поступить как истинный джентльмен и аккуратно разрулить ситуацию, впрочем, моментально потерпев сокрушительное фиаско.

— Девушка, можно нам…

— Нельзя! — Хором ответили, как оказалось, две заклятые подруги.

Алиса Котова. Да, если бы Пашка знал, что эта мегера работает здесь, ни за что не переступил бы порог этого заведения. Может еще не поздно уйти в другое кафе? Или потребовать другую официантку? Или вообще приготовить и подать все самостоятельно?

— Павел, мы уходим! — Скомандовала Танька, возвращая шапку на кипящую от гнева голову. — И да, я, наверное, соглашусь на твое предложение, но при одном маленьком условии.

— Любой каприз моей прекрасной леди! — Бурый отвесил шутливый поклон и, обогнув Алису по синусоиде, поспешил вслед за своей зазнобой. Все-таки хорошо, что они зашли именно в «Страну Д».

— Исполнишь три моих желания — выйду за тебя замуж!

— Хорошо хоть летучий корабль строить не придется.

— Ну! Мы еще посмотрим, на сколько хватит твоей радости.

— Я предлагаю, остановиться на сей жизни?

— А я предлагаю остановиться на остановке и дальше поехать на автобусе.

Так и сделали. Тем более что автобус уже подъехал и с довольным урчанием принял молодых людей в свои теплые объятья.

Дорога прошла в напряженном молчании. Пашка думал о том, как же он все-таки вовремя вернулся в родные пенаты, а Татьяна… К сожалению, или к счастью, но мысли девушки часто остаются загадкой не только для окружающих, но даже для творца.

— На Болотах выходящие есть?

Выкрик водителя вывел из раздумий Татьяну.

— Да, мы выходим! — Крикнула в ответ девушка и поспешила к выходу, потащив Пашку за собой. — Пошли уже!

Остановка «Болота» носила весьма говорящее название и действительно располагалась на давно осушенных болотах. Настолько давно, что на их месте вырос огромный жилой квартал с мега-центром и массой некультурно-увеселительных заведений, среди которых затесался он, маленький ресторан питания для мясоненавистников с громким названием, выведенным объемными русскими буквами, «Веган пис».

— Нам сюда. — Тоном экскурсовода со стажем сообщила Танька и Пашка послушно прошествовал следом, сияя на всю улицу довольной улыбкой.

— Так вот какое твое третье желание?

Танька застыла на месте, с поднятой для широкого шага ногой и ошарашено уставилась на Бурого.

— Почему третье?

— Ну потому третье. Потому что первое было — выйти из кафе, второе — поехать на автобусе, а третье…

— Ты должен помочь мне обанкротить Карабасова! — Выпалила Мальвина, пока Пашка не успел закончить свою версию ее желаний.