Глава 55

Снова зарядили дожди, безжалостно срывая с деревьев последние, чудом уцелевшие листья. От них не спасали ни толстые шерстяные плащи, ни поднятые брезентовые крыши конных экипажей.

Ткань сразу намокала, становилась тяжёлой. Ситуацию усугубляли многочисленные лужи. Мужчинам приходилось чуть проще, а вот длинные дамские юбки моментально впитывали влагу, прилипая к ногам, а намокшие шляпки выглядели поникшими и жалкими.

Я стояла у окна, наблюдая как редкие прохожие старательно обходят разлившиеся по узеньким тротуарам водяные потоки. Дорога выглядела ещё хуже: грязь с колёс и лошадиные лепёшки слились в одну зловонную жижу.

В доме было тепло и уютно, мы выходили наружу только по очень большой нужде, благо стараниями госпожи Розалинды у нас появилась новая горничная. Она-то и ходила за покупками.

Сама тётушка Розалинда тоже заглядывала и всегда приносила с собой кусок пирога или сладости. Я тут же кипятила чай и накрывала на стол, выслушивая от неё последние новости. Остальные соседи нас по-прежнему избегали, поглядывая в нашу сторону с брезгливым любопытством.

Это они ещё не в курсе, что учудила Агата. Николасу и господину Лейсону как-то удалось замять тот скандал. От мужа я знала, что тех трёх насильников поймали, вывезли за город, поучили уму-разуму, а потом отобрав всю одежду оставили прямо на просёлочной дороге, пригрозив: если о том, что они сотворили с Агатой ещё кто-нибудь узнает, в следующий раз так легко не отделаются.

Сестра почти не выходила из своей комнаты, она как-то поникла, словно выцвела. Синяки и царапины постепенно сходили, лекарь ещё дважды приезжал в наш дом, выписывая новый рецепт.

Успокаивающее помогало, Агата много спала, но чаще я заставала её сидящей возле окна, она бездумно смотрела на скрывающую город пелену дождя. Я несколько раз оставляла на столике свежие газеты, книги, но они так и оставались нетронутыми.

- Нужно время, - повторял лекарь, - и не оставляйте её одну!

Я и сама боялась, как бы сестра что-нибудь с собой не сотворила, поэтому, старалась реже выходить из дома. Делами, в основном, занимался Николас.

Мы продали свою торговую лавку, деньги уже лежали на моём счету в банке. Оставалось найти покупателей на магазинчик Агаты. Предложили его всё тому же Симеону Левински, но в их родне таких денег не оказалось, а отдавать лавку за бесценок как-то не хотелось.

В конце концов Николасу с помощью господина Лейсона удалось уговорить семью Левински выкупить магазин в рассрочку. Были составлены соответствующие документы, в банк поместили залог и с наших плеч наконец-то свалилась ещё одна забота.

Услуги дознавателя стоили немало, да и вообще жизнь в городе была намного дороже, чем в поместье. Наши скромные сбережения постепенно таяли. К тому же пришлось покупать тёплую одежду и платить горничной.

Покупателя на дом нашли, милая молодая семья с двумя ребятишками. Они были довольны, что мы оставляем им всю мебель. Да и госпожа Розалинда заливалась соловьём, описывая какая у них спокойная улочка, тихий район, милые и приветливые соседи.

Осталось дождаться завершения сделки и можно было ехать, но тут выяснилось, что дороги размыло. Дорожные дилижансы просто тонули в грязи. Все с нетерпеньем ждали первых морозов.

Но скоро деньги за дом были получены, нам удалось выпросить у покупателей ещё два дня на сборы, надеясь, что наконец подморозит, благо, дождь всё же закончился.

Проснувшись и увидев за окном покрытый инеем забор, я тут же позвала мужа:

- Николас, посмотри!

- Наконец-то! – выдохнул он и принялся собираться.

- Подожди, а завтрак.

- Потом, махнул он рукой, - я к хозяину дилижанса.

Он давно уже договорился с одним из возниц, выбрав для нас вполне приличную карету. Дорога предстояла долгая.

Вернулся Николас ближе к обеду и велел нам собираться. За день иней растаял, но к вечеру снова подморозило, потому было решено ехать ночами.

К этому времени всё уже было готово, часть вещей уложили в багажное отделение, остальное разместили на крыше кареты. Одежда, постельное бельё, шторы, посуда – всё, что могло пригодиться.

Больше всего я переживала за картину, тщательно упаковав полотно. Для этого его пришлось вытащить из рамы, слишком много места она занимала.

Поставив под сиденья специальные металлические грелки с горячими углями, я пошла за Агатой. Сестра всё ещё сидела в своей комнате. Я помогла ей одеться, застегнув на пальто пуговицы совсем как маленькой.

Она вдруг улыбнулась, впервые за этот месяц.

- Я рада, что уезжаю. Ненавижу этот город! Хочу туда, где меня никто не знает!

Вот и отлично! Наконец она ожила!

Николас помог нам забраться в карету, горничная передала несколько корзин с провизией. Мы дали ей хорошие рекомендации и новые хозяева решили оставить её в доме.

Дверь закрылась, дилижанс качнулся и за окном поплыли редкие огни фонарей. Скоро и они остались позади, потянулись тёмные квадраты полей.

Ехали всю ночь, утром остановившись в одном из придорожных постоялых дворов, сняли две с комнаты. Мы с сестрой заняли ту, что побольше, с широкой кроватью, Николас поселился в соседней.

Завтрак я попросила поднять нам в номер, опасаясь, что Агате будет неуютно сидеть в общем зале. А вот Николас напротив спустился вниз, к народу – послушать новости и местные сплетни. Иногда таким образом случалось заводить очень полезные знакомства, тем более он рассчитывал по весне снова везти сюда обоз с хлопком.

До горного перевала мы добрались без происшествий, земля тут каменистая, так что грязи почти не было. Но стоило нам подняться в гору, как Агата вдруг позеленела и её стало тошнить.

Нам приходилось то и дело останавливаться, чтобы она могла прийти в себя. На одной из таких вынужденных остановок Николас отозвал меня в сторону.

- Кажет, твоя сестра беременна! – шепнул он.

- Ох! – я тут же прикрыла рот ладонью, испуганно глянув на бледную как мел Агату.*

Последнее время сестра выглядела неважно, но мы всё списывали на пережитый стресс. Даже подумать не могла о таких последствиях.

- Я с ней поговорю.

Подойдя к Агате, сочувствующе спросила:

- Как ты?

- Тошнит всё время, укачивает, - пожаловалась она.

- Послушай, я сейчас задам тебе один вопрос, только не спеши, подумай как следует. Когда у тебя последний раз были женские дни?

Агата замерла, а я сама себя отругала. Могла бы и раньше догадаться, за весь месяц сестра ни разу не попросила у горничной женских салфеток.

- Я… я беременна? – её губы мелко задрожали.

- Возможно… не стоит паниковать раньше времени! Мы обязательно что-нибудь придумаем!

Перевал закончился, к вечеру мы должны быть дома, поэтому нужно решить всё здесь и сейчас.

Забравшись в дилижанс, мы продолжили путь.

- Может, её где-нибудь спрятать, пока не родит? – предложила я.

- А ребёнка потом куда денем, - усмехнулся Николас, - в этой ситуации я вижу только одно решение: объявить её вдовой. Скажем так: когда мы приехали, Агата уже была замужем. А потом её мужа сбила карета и мы решили взять её с собой.

- Но, у неё нет свидетельства о браке!

- А кто это будет проверять? – усмехнулся муж.

Мы все задумались, а ведь он прав!

- Как вдова ты потом даже сможешь выйти замуж! А если кто-то в чём-то усомниться, можно сказать, что бумаги ты потеряла. Да и свидетелей не найти. Соседи видели, что ты вернулась в наш дом, но где была до этого они не знают.

Сама придумай бывшему мужу имя, а мы скажем, что его уже не застали, приехали, когда его уже не стало. Это, чтобы не запутаться! – предложила я.

Так и решили.

Услышав про возможное замужество, Агата даже повеселела.

А вскоре показались знакомые места. Тут было намного теплее, но сезон дождей уже прошёл, и дорога подсохла. Как же я была рада вновь увидеть серые домики нашей деревни и возвышающую за ними крышу усадьбы.

Заметив дилижанс, люди высыпали на улицу. Кто-то громко крикнул:

- Барыня вернулись!

Мы остановились. Открыв дверь, я выбралась наружу.

- Ох, мы уже и не чаяли! Заждались, - причитали женщины, а мужчины с интересом разглядывали сидевшую в карете Агату.

Растолкав толпу, ко мне пробился дядька Тарас.

- Мы уж думали до весны не воротитесь.

- Дороги размыло, - пояснил Николас.

- Как вы тут?

- Да всё тихо, госпожа Софи, что нам сделается.

- Дорогая, оставь старосту в покое, тебе нужно отдохнуть с дороги, - Николас приобняв меня за плечи потянул назад, к дилижансу.

- Ладно, ладно, уже иду. Дядька Тарас, завтра утром ко мне с докладом! – крикнула я на ходу.

Проехав деревню дилижанс повернул к воротам усадьбы, там уже вовсю переполошились. Когда подъехали к крыльцу, на ступенях стояла наспех одетая бабуля.

- Софи, - кинулась она ко мне, - что так долго?

- Дела задержали, - улыбнулась я, обнимая старушку. – Смотри, кого мы с собой привезли.

Но увидев Агату бабуля сразу посуровела и выдала:

- А она тут накой нужна?

Под её сердитым взглядом сестра опустила голову. Если я её почти не помнила, то у бабули память отменная.

- Не сердись, ей и так в последнее время досталось. Давай войдём в дом, а то замёрзнешь, - я поправила висящий на её плечах плащ, - я тебе потом всё расскажу.

Бабуля единственная, кому я хотела поедать всю правду, но не сейчас, ближе к вечеру, когда все немного успокоятся.

- Ульяна, - позвала я стоящую рядом горничную, - это Агата, отведи её в гостевую комнату и принеси что-нибудь перекусить.

Свободных покоев в хозяйском крыле всё равно не было, но в любом случае я бы не стала селить сестрицу рядом со своей спальней. Как говорится: от греха подальше. Это сейчас она такая вся скромная, но я-то помню, как она вокруг Николаса увивалась!

А муж тем временем руководил разгрузкой дилижанса. Ему помогали подоспевший Джон, Миколка и Григор. А потом Ханна с Марийкой принялись готовить для нас праздничный ужин. Все ходили такие счастливые и постоянно улыбались. Как же приятно осознавать, что нас тут действительно ждали!

Вечером, закрывшись в бабушкиной комнате, я рассказала ей всё про мачеху и Агату.

- Как видишь, у нас не было другого выхода.

- Помяни моё слово: мы с ней ещё наплачемся, - покачала головой бабуля. – Ладно, я за ней присмотрю!

Всю следующую неделю я листала приходные книги, выслушивая доклады старосты и управляющего поместьем.

Поля уже давно убрали и засыпали гипсом. Успели до дождей.

В рекордные сроки достроили овчарню и овцы уже заняли своё новое жилище.

Работы по добыче соли пришлось свернуть. Дождь смыл всю соль, да и топи, наполнившись водой, стали слишком опасны. Но в кладовых уже были накоплены приличные запасы, так что за это я не переживала.

Уголь завезли, его хватит до конца зимы. Кладовые забиты запасами. С началом холодов сурки спрятались по норам, но это уже не страшно, голодать никто не будет.

Охрана исправно следит за порядком. Да с появлением свободного времени деревенские сами продолжили обучение военному делу, понимая, что лучше самих их никто не защитит.

Николас уехал в Вороново – там тоже дел накопилось. Я скучала и по вечерам снова занялась своими дневниками и чертежами. А ещё из города со мной приехал целый ящик оптических линз, лорнетов и моноклей. Всё, что нужно для изготовления оптического прицела.

Постепенно жизнь вошла в привычное русло, а однажды утром я увидела за окном первые робкие снежинки. Холода добрались и сюда.