Глава 15. Подготовка к путешествию
Истинные верующие задаются вопросом: почему боги покинули этот мир? Мы же должны подумать о том, существовали ли они вовсе.
Шум пенящегося подземного потока, врезающегося в гладь водоема, ворвался в сознание. Мысли оказались настолько спутанными, что я не сразу поняла, где нахожусь. Прошлое до сих пор яркими картинками стояло перед глазами. Воспоминания вынырнули на поверхность, будто поток воды, прорвавший платину.
Голова разболелась. Я накрыла ладонью лоб, не сдерживая сдавленного вдоха.
— Сара? — Люций, склонившись, сидел возле меня. Его волосы серебряными реками скользили по моим коленям и ниспадали на пол. — Что случилось?
Одна рука дива легла на мою щеку, вторая коснулась подбородка, заставляя поднять на него взгляд.
Звуки вокруг будто усилились, я заново оглядела пещеру, точно очутилась в ней впервые. Не покидало чувство, словно в мою личность вложили еще один пазл. Один из центральных, что влиял на все остальные мысли.
— Все хорошо. Голова разболелась, — пробормотала я, отворачивая голову. Моран опустил руки.
Я смотрела в стену грота, ожидая, что Люций отстранится, но див продолжал сидеть передо мной, поджав под себя ноги.
— Ты ведь догадываешься, где второй кристалл? Тот, что принадлежит мне, — спросила хрипло.
— Предполагаю, что у светлых в обители Сорель. — Его голос звучал мягко и успокаивающе.
— Почему там?
— Это ведь ты его нашла. Кому бы ты отдала осколок, как не своим? — иронично ответил див, вмиг переменившись.
Всякий раз, когда мы заговаривали о моей семье, Люций становился колючим и язвительным. И судя по моим воспоминаниям, ему не за что было их любить, но все же… В этом определенно крылось нечто еще.
— И как ты планируешь его достать? — спросила прямо. — И почему не отыскал его раньше?
Люций склонил голову набок.
— Пробовал как-то. — Он вновь улыбнулся, но в этот раз его улыбка оказалась какой-то надменной. — Около десяти лет назад. Случайно столкнулся с твоим братцем в Астерии. Хотел поговорить по душам, узнать, где спрятан кристалл, а он сбежал.
— В столице Исонии? Разве срединное и третье королевства не ведут на тебя охоту?
— Ведут. Но пока безуспешно, — поведал он. — Тебя ничуть не удивляет, что он сбежал?
Люция развеселил этот факт.
— Видимо, у него были на то причины, — произнесла я.
Моран рассмеялся.
— Наверное… Великий глава ордена Сорель бегал от меня как заяц. Пока не затаился в одном из домов. И вот здесь случилась странность. Фредерик пропал. Я точно знал, что он должен был находиться в той комнате. Но там оказалось пусто, а одна из дверей обратилась пеплом. Что это была за магия, Сара? Не знаешь?
— Не знаю. Она у тебя на глазах рассыпалась? — задумчиво поинтересовалась я. Соврав один раз в прошлом, я врала вновь. Ложь так легко срывалась с языка, будто ничего не значила.
— Нет. Не на глазах. — Моран наклонился, пристально посмотрел на меня. Я же спокойно встретила его внимание. Это продолжалось несколько секунд, пока он снова неожиданно легко не улыбнулся и не отодвинулся как ни в чем не бывало.
— Прежде не было смысла разжигать новый конфликт. И я был очень терпелив.
— Конфликт?
— А ты думаешь, светлые отдадут кристалл просто так?
— Тебе — нет.
Моран фыркнул.
— Сара, что бы ты сейчас ни думала, поверь мне, в лучшем случае они запрут тебя в обители, запудрят голову, а потом будут являть народу как ожившую святую. Фредерик любит тебя и вреда не причинит. Но все же, пока не убедятся в твоей верности, свободу тебе не получить, — с недовольством бросил он и гораздо тише, почти шепотом, продолжил: — Можешь подозревать меня в обмане, но рано или поздно ты поймешь, что из всех оставшихся в этом мире, возможно, только я заслуживаю твоего доверия.
Его слова показались мне зловещими. В них звучала недосказанность. Я пока не собиралась спорить, тем более вернувшиеся воспоминания заставляли задуматься. В чем-то Моран был прав, когда говорил, что я забыла лишь его. Но я не то чтобы забыла, а скорее помнила лишь все самое плохое.
До этого дня слова Люция о том, что он считал меня другом, выглядели чушью, но теперь… Я бы не стала отрицать это столь категорично.
— Но все же, как ты тогда собираешься достать кристалл?
— Неужели тебе это правда интересно, Сорель? — лукаво сказал Моран.
— Интересно, — подтвердила я. — Как и то, почему все вокруг считали меня мертвой.
— Если подумать, это было не так уж далеко от правды, — мрачно протянул он. — Ведь даже я не знал, очнешься ты или нет. Должен признать, именно это было мучительнее всего. Но прошел год, а ты все еще была жива. Так минуло пять лет, потом десять. Примерно в это время я понял, что мы с тобой перестали стареть. Поначалу это даже обрадовало — пусть годы утрачены, но все же отведенного времени стало больше. Вот только, когда прошло еще столько же… — Див вдруг взглянул на меня, замолчал. Мне даже казалось, что он пожалел о сказанном, пока Люций не произнес легкомысленно: — Если бы ты не очнулась, то у нас бы не было и шанса закрыть второй портал.
Он вновь улыбнулся, а я вдруг испытала облегчение.
Почти сразу вспомнила встречу с Сезаром в Тронге. То, как он был потрясен и, когда нас догнали теневые даэвы, собирался сражаться до конца, даже если это принесло бы ему смерть… Пару секунд назад взгляд Морана очень напоминал взгляд Сезара. Мое сердце при виде выражения его лица словно провалилось в пропасть. И не понимая причины, я предпочла пока просто забыть, сосредоточившись на действительно важном.
— Помнишь, когда в академии рушили статуи? — произнесла я. Идеи, что рождались в моей голове, и решения, которые принимались, вряд ли бы понравились Люцию.
— Конечно, помню. Это было очень запоминающееся время. — Див вдруг разлегся на полу, вытянув одну ногу, а вторую согнув в колене. Подперев щеку, он с любопытством уставился на меня.
Прямо сейчас Люций напоминал теневого бога Фародея, что нередко изображался на полотнах в подобной расслабленной позе, полной сладкой неги и наслаждения. Не хватало винограда, алой ткани и змей, что всегда роились у его тела.
Мой взгляд остановился на татуировке, прикрывающей шрам.
— Я вспомнила далеко не все… И мне интересно, кто, если не ты, разрушал изваяния и воровал книги.
— Ох, ну это не такой уж секрет, — заметил он. — Но давай ты сначала попробуешь догадаться сама.
Я нахмурилась.
— Ну же, Сара, сделай мне одолжение. — Но, так и не дождавшись ни одного предположения, Люций сощурился. — Что ж, ладно. Не могу удержаться — это был Лоуз Прауд. Твой наставник.
— Мой наставник? — быстро переспросила.
— А в прошлый раз я не видел у тебя такого выражения лица. Возможно, потому что это ты обо всем догадалась, — заметил Моран, отрешенно подняв взгляд к потолку. — Помню, что этот светлый казался таким правильным, вызывающим доверие, за которое мы едва не поплатились жизнью. Мы ходили по грани, еще немного, и нас бы растерзала нечисть.
— О чем ты?
— Да, в общем-то, нечего рассказывать. Мы просто оказались в ловушке.
Я совсем не помнила того, о чем говорил Люций. Снова темное пятно, подобно грозовому облаку плотно укрывшее собою события прошлого.
Никогда бы не подумала…
В момент, когда на краткий миг воцарилась тишина, ее безжалостно разрушил чужой крик — сбоку пронеслась тень, и в воздух поднялась волна. Если бы не вскинутая Люцием ладонь с печатью, нас бы окатило с ног до головы.
— Даже не рассчитывал на такой улов, — произнес Моран.
Я скептически уставилась на него. Теперь не оставалось сомнений, чьими стараниями исчезли ступеньки у меня под ногами.
— Ты ни капли не изменился…
— Ошибаешься, Сара. Я очень сильно изменился, — почти прошептал он.
Вдруг раздались ругательства.
— Люций! Да чтоб тебя тьма побрала! Сожрали твои же вороны! — отплевываясь, поносил его Рафаиль. Он продолжал ругаться и ворчать. И говорить что-то про хорошее настроение, которое Морану некуда направить.
— Он не всерьез, — доверительно сообщил мне теневой.
— Я не была бы в этом уверена, — ответила скептически. Слова Руньяна звучали очень уж убедительно.
— Когда-то давно мы заключили пари. Обычно играем до трех. Кто первый попадется три раза, тот проиграл, — поведал див.
— И какой приз?
— Он всегда разный, — таинственно прошептал Люций. — Если желаешь узнать, то сыграй со мной.
— Нет, спасибо, — не задумываясь отказалась я.
За эту ночь ловушка сработала дважды. Ступеньки вновь исчезли, и в этот раз уже тот, кому она и предназначалась, ласточкой полетел вниз.
На мокром полу подрагивали отражения свечей. Рафаиль рывком подтянулся и выбрался на каменный берег. Потряс головой точно животное.
Моран, поднявшись, сел в позе лотоса, не спеша скрываться от разгневанного дива, а я кое-что вспомнила.
— Он же боится тесных помещений, коридоров и тем более пещер. Тогда почему…
— Боится. Поэтому много лет назад Рафаиль изучил весь план подземелья, продумал несколько способов выбраться, если какой-нибудь ход обвалится, и лишь тогда смог спуститься. В Академии Снов он воспользовался тем же способом. Уметь справляться со своими страхами очень важно, не так ли? — с многозначительным видом выдал Люций.
— Вновь ты за свои… — Рафаиль замолчал, наконец-то заметив меня, и застыл на полушаге.
Я все еще сидела на полу. Раньше я бы себе этого не позволила. Но какой прок в чести, когда тебя столько лет считали мертвым и ты находишься в другом теле?
И все же, не став рассиживаться, я медленно поднялась, обдумывая недавно услышанное. Лоуз Прауд. Кто бы мог подумать?..
Когда все началось и в светлой башне разрушили изваяние, он был первым преподавателем, явившимся к нему. Потрясение на его лице казалось таким настоящим. Если он и притворялся, то делал это с завидным мастерством.
Но…
Перед глазами вновь предстала картина того, как мы с наставником стояли около осколков статуи. Когда я подошла к нему, даэв отшатнулся от меня. Неужто испугался, что я прочту его чувства?
Сейчас я не могла найти ни одного воспоминания со старших годов обучения, в котором присутствовал бы Лоуз Прауд. Конечно, моя дырявая память — не то, на что следовало полагаться. Но пока рассказ Люция выглядел правдиво.
Учитель всегда вел себя крайне осторожно, зная, что я могу прочитать отголоски эмоций и без прикосновения, он тщательно за собой следил.
Прикосновения… Когда я лишь начинала развивать свой дар, то не могла обойтись без них. И поменялась телами с Майей, как раз когда она держала меня за руку. Совпадение?
Неожиданно взгляд уперся в собственное отражение в практически глянцевом полу — облик пухленькой девушки весьма контрастировал с внешним видом Люция и Рафаиля. Белые волосы Морана будто светились, создавая ореол вокруг его головы, словно у божественного создания. Рафаиль же, будучи в ярости и желая мести, выглядел воинственно.
Я совсем не ощущала гнева Руньяна. Но зато знала, что Майя сейчас сладко спит в своей постели, — ей даже снилось что-то приятное.
— Я слишком стар для подобных причуд.
— Что ты. Ты, наоборот, слишком молод.
— Не сравнивай меня с собой, — процедил Рафаиль.
— А куда делся Коэн? Он же всегда ходил следом за вами, — бесцеремонно встряла я.
Повисла краткая тишина. Оба дива тяжело переглянулись.
— Он умер, — низким голосом сообщил Люций. — И кстати, Лоуз Прауд тоже.
Рука Рафаиля постоянно касалась стен подземного хода. Если его пальцы и отнимались от твердой поверхности, то лишь чтобы с плохо скрываемой поспешностью вернуться обратно после нового шага.
Запах гнили, ранее полностью захвативший подземные коридоры, куда-то испарился. И теперь единственным его источником была я. Мне стоило бы вновь окунуться, но я решила не лезть в ледяные воды в человеческом теле. Ведь, даже несмотря на мою сущность, велик шанс подхватить воспаление легких.
Стоило только спросить про Коэна, как между мной и теневиками воцарилось нерушимое молчание.
Я никогда не испытывала симпатий к этому диву. Скорее наоборот. В его поклонении Морану было что-то настораживающее, немного даже отвратительное, ведь то обожание было безвозвратно отравлено завистью. Но все равно… умер? И наставник тоже? Когда это случилось? Пока я спала или до?
За размышлениями я едва осознала, что мы с Рафаилем разминулись.
— Приятно видеть, что хоть что-то неподвластно времени, — заметила я, когда мы остались с Мораном наедине. — Руньян все еще верен тебе.
Семья Рафаиля испокон веков следовала за главами Северного ордена. И если последние всегда являлись советниками короля Акракса, Руньяны исполняли ту же роль для глав ордена. Еще в академии, какое бы наказание ни получал Люций, его друг всячески ему помогал. Хотя и обратное происходило нередко.
— Это да. — Теневой слабо улыбнулся.
— Куда мы идем?
— Да так. Хочу кое-что показать. Не пойми превратно, раньше я собирал эти вещи для коллекции.
Уже некоторое время ход вел вверх, и мы приближались к поверхности. Теперь коридор укрепляли деревянные палки, изборожденные глубокими трещинами. В углах, на стыке укреплений, совсем не стесняясь, сплели свои паутины колонии больших черных пауков.
Один из которых внезапно свесился вниз прямо перед моим лицом.
Протянув руку, Люций убрал его прежде, чем это сделала я.
— Почти на месте, — предупредил он.
Стоило пройти еще несколько метров, и мы уперлись в стену. Нашарив рычаг, Люций нажал на него, раздался щелчок, и дверь открылась. Я едва ли разглядела огромную картину, за которой эта дверь скрывалась, — то, что находилось внутри, полностью захватило мое внимание.
Круглое помещение оказалось полностью заставлено разномастными фигурками, картинами, тряпичными куклами, как теми, что могли восхитить искусной работой мастера, так и простыми, сшитыми из первой попавшейся под руку ткани, с глазами-пуговками, а у стены пылились пергаменты, сваленные в кучу на кушетке.
Это было поистине потрясающее зрелище, ведь лучшие экспонаты позволяли узнать, кому именно посвящались все эти предметы. Мне. Какие-то были красивы, какие-то уродливы. Почти всегда в моих руках находился клинок.
На картинах я боролась против лишенного облика сгустка тьмы. Одна же глиняная статуэтка и вовсе пошла дальше всех — она показывала двух даэвов, где один стоял прямо, а другой — перед ним на четвереньках. Нога первого была согнута в колене и в унизительном жесте опиралась на чужую спину.
Статуэтка была грубой работы, но учитывая тематику собранных тут экспонатов, не оставалось сомнений в том, кого именно она изображала. Меня и Люция.
Я обомлела.
— Моя коллекция. Отправляясь в светлые земли, я всегда привозил оттуда сувениры, — поведал Моран, проходя вглубь, с задумчивым видом подошла к стопке свитков и развернул один. — О, подойди. Это я нашел в одной из деревень. Прекрасная работа.
Я приблизилась, ожидая увидеть что-то наподобие фигурки из глины, но нет. На коричневом, с темными вкраплениями, листе одними чернилами были нарисованы два силуэта, от которых, будто вырываясь из самих тел, устремлялись навстречу друг другу вороны и бабочки. В отличие от остальных экспонатов, целью этой картины не было превознести одного и очернить другого.
— Видишь, я не соврал тебе про храмы. Большинство этих предметов из них.
— Это… — Я оглянулась. Я все еще не могла поверить в то, что видела. Все эти лица… — Ужасно.
Моя оценка повеселила Морана. Может быть, я и была слишком резка, но увиденное поразило меня.
Люций подошел, облокотился на бюст, изображающий меня.
— Итак, ты уже заметила, что на многих картинах ты пронзаешь меня мечом? — Не дождавшись ответа, продолжил: — Считается, что ты, жертвуя собой, проткнула мое тело клинком и утянула меня вместе с собой в портал. Мы оба умерли, а потом я возродился из тьмы и вернулся в этот мир. И кстати, я ничуть не удивлюсь, если, когда новость о том, что ты жива, распространится, появится продолжении истории: Святая Сара вернулась, чтобы навсегда избавить мир от ужасной тьмы. Тобишь от меня.
— Первая часть истории правдива?
— Нет. — Он чуть задумчивее добавил: — Не полностью. Если тебя это порадует, то мечом ты меня не пронзала. Но… — Люций поднял указательный палец. — Между прочим, твой брат много раз пытался. Чужими руками. У самого смелости не хватало встретиться.
— Почему Фредерик хотел это сделать?
— Это ты мне сама скажешь, Сара. — Он вдруг приблизился и прошептал: — Когда все вспомнишь. А еще я жду не дождусь, когда ты вернешься в свое тело… Что ж, наверное, нам пора.
Див прошел к потрескавшимся деревянным дверям и открыл одну из створок. По ту сторону оказался лес, но редкие деревья лишь обступали строение, а сразу за ними виднелись стены крепости. Окна помещения были занавешены белой тканью, поэтому я до сих пор даже приблизительно не понимала, в какой части форта находилась.
Осмотрев в последний раз покрытые пылью вещи, я ощутила смешанные чувства. Зачем надо было собирать это все в одном месте?
Перед тем как затворить за собой дверь, я мазнула взглядом по очередной картине, что стояла на полу, прислоненная к стене, — на полотне, нарисованный тушью, в клубах черного дыма извивался змей.
Я спустилась по ступенькам, понимая, что строение, в котором мы побывали, напоминало формой и размером беседку. Обычно подобные места использовали для поклонения богине света. При богатых поместьях всегда строились подобные сооружения — должно быть, эта крепость не всегда принадлежала даэвам.
Среди верхушек деревьев, на небосводе, уже медленно таяла в предрассветных лучах луна.
— Твоя сила… Она изменилась после того, как ты прикоснулся к кристаллу? — Я вспомнила языки тьмы на его коже.
Люций обернулся. Сбоку от него виднелась крепостная стена, что шла напрямик через лес, а чуть дальше от нас, все так же прячась среди деревьев, высились над землей плоские камни. Это было кладбище.
Даэвы предпочитали сжигать тела, но прах не развеивали по ветру, а закапывали, прикрывая погребальными камнями. Со временем эту традицию переняли и люди.
— Изменилась, — признался Моран. — Дар стал сильнее.
— Насколько?
— Достаточно.
— И ты справляешься? Тьма не разрушает твое тело?
— Как видишь, нет. Сила кристалла укрепила его, разве не этим объясняется то, что мы не стареем?
Не стареем… Я впервые всерьез задумалась об истинном смысле случившегося. Вряд ли это бессмертие, в этом мире нет ничего вечного. Но как много нам отпущено?
— Значит, моя сила тоже должна была измениться?
— Скорее всего. Но перемены происходили не сразу. Это требовало времени. Ты уснула прежде, чем это произошло. Поэтому даже я не знаю наверняка, какой твоя сила стала. Но раз ты находишься сейчас в другом теле, разве это не ответ? Вдруг ты можешь захватить любое тело? Даже мое. — Он положил ладонь на свою грудь.
Я несколько секунд глядела на него, а потом пробормотала:
— Надеюсь, судьба убережет меня от подобного.
Моран усмехнулся.
— Как можно быть такой грубой? Ты совсем не боишься меня обидеть?
На этот вопрос я даже отвечать не стала. Судя по некоторым вернувшимся воспоминаниям, Люция невозможно обидеть, задеть или оскорбить. По крайней мере, точно не словами.
И мое предыдущее замечание было вызвано вовсе не отвращением или неприязнью. Сложно предположить, насколько это будет неловко, окажись я в действительности в его теле.
Мой взгляд скользнул с его лица к груди и ниже. Это будет просто…
Я быстро отвернулась. Уши запылали.
— О чем думаешь?
— Ни о чем.
— Ну же, Сара Сорель, врать нехорошо. — Его лицо вдруг оказалось прямо перед моим.
Я отшатнулась. На мгновение мне захотелось позорно сбежать, прямо как в первый день в Академии Снов.
— Не подходи ко мне так близко. — Мой голос прозвучал на удивление холодно.
Див отшагнул, заложив руки за спину, но издевательская улыбка никуда не делась с его губ. Сейчас он был гораздо выше меня, мне постоянно приходилось задирать голову, чтобы встретиться с собеседником глазами, а не гипнотизировать его шею.
Это досаждало.
— Как зовется тот поселок, куда ты отправишься?
— Подслушивать нехорошо.
— Как и ставить ловушки.
— Кервель, — бросил он. — Это севернее, у самых гор.
— Возьми меня с собой, — почти потребовала я.
— Вряд ли ты сможешь чем-то помочь, — заметил Люций, совсем не удивившись моей просьбе.
— Но и обузой не стану.
— И зачем же тебе это? Поведай, Сорель.
— Ты уверен, что там есть монстры, раз отправляешься на охоту лично. Если, как ты утверждаешь, влияние портала на материк изменило их силу, то я хочу увидеть это.
— Это в твоем духе, Сорель. — Он замолчал, задумчиво изучая меня.
— Ну так что?
— Я подумаю, — усмехнувшись, многозначительно произнес он.
В комнату лился рассеянный свет из окна. Майя успела несколько раз перевернуться, скрывая лицо от ярких лучей. Девушка, заняв всю кровать, раскинув руки и ноги в разные стороны, спала на животе. Когда я раздвинула шторы, она лишь накрылась одеялом с головой и продолжила спать.
Беззаботно. Со спокойной совестью.
Но и проснулась она внезапно. Минул почти час с тех пор, как я пришла в комнату Майи. Все это время сидела в кресле, размышляя о своих делах. Простыни зашуршали, притягивая мой взгляд к кровати.
— Доброе утро, — неловко произнесла она. — Ты давно здесь?
— Нет. Не так давно, — отозвалась я, сидя в кресле.
Мой ответ заставил девушку занервничать.
Туманный лежал на коленях, а мои руки то и дело касались лезвия. Я уже соскучилась по своему телу, но пока возвращаться в него не собиралась.
— Я знаю, что ты соврала мне. В склепе ты оказалась не случайно.
— Я… — В голосе ее слышались нотки паники. — Да, это так, — не став оправдываться, призналась она.
Я кивнула.
— И давно ты служишь Люцию? — Ответ я знала из подслушанного разговора. Этот вопрос был скорее испытанием.
— Мы живем здесь уже больше десяти лет. Отец говорит, что так безопаснее. А служу… Ходить к тебе я стала около пяти лет назад. — Майя, тревожно замерев, сидела, укутанная в одеяло.
И лишь теперь я заметила, что ее взгляд неотрывно следит за моими ладонями, поглаживающими меч.
Я отняла руки от серой стали.
— А откуда переехали?
— Из столицы.
— Разве здесь безопаснее, чем там? Безопаснее в логове преступника?
Дельтрас — столица Акракса — был большим городом, его охраняли как паладины, так и даэвы, а на каждой улочке и в каждом доме можно было отыскать веточку лаванды. Чем больше людей, тем сильнее тянется к ним энергия Серого мира. Но зато и к защите относятся гораздо добросовестнее.
— Господин Моран не преступник! Пусть светлые болтают что хотят, но именно благодаря ему в Акраксе практически не встречается порождений, он… — Майя быстро замолчала. Ее щеки пылали, нижняя губа раскраснелась — у девушки была привычка ее прикусывать — волосы беспорядочно рассыпались по плечам.
Я будто смотрела на свое и не на свое тело вовсе.
Майя не врала. Она действительно верила в то, что говорила. Я почувствовала какое-то внутреннее удовлетворение от ощущения чужих эмоций. Пусть я могла дотянуться до эмоций лишь одного человека, зато могла разобрать их до малейших оттенков, даже будучи в другой комнате. Это было так знакомо, я скучала по этой уверенности.
Уважение, страх, благодарность и обожание… За что она так сильно ему призательна?
— Я забуду об обмане, но тебе необходимо выполнить мою просьбу. Она простая. — Моя рука вновь коснулась стали. Новые ножны стояли рядом, прислоненные к креслу.
Я обнаружила сверток с ними сегодня утром, у дверей в мою спальню. Ножны были точной копией моих прежних, только выполненные из серой, не крашеной кожи. Прошлые же имели девственно-чистый белый цвет, как и у всех светлых даэвов.
— Хочу оставить тебе Туманный на несколько дней. Он для меня очень важен, но я не могу взять его с собой. Слишком тяжелый.
— Да, конечно, — не скрывая вздоха облегчения, слишком ретиво согласилась Майя и лишь спросила: — А ты куда-то уезжаешь?
— Да. Мне ненадолго надо покинуть крепость. Полагаюсь на тебя, Майя. И очень надеюсь, что ты меня не подведешь, — чуть улыбнувшись, проговорила я.
Поднявшись и убрав меч в ножны, подошла к специальной стойке, что находилась у шкафа, и положила оружие, накрыв его заранее приготовленной белой тканью. И только потом, попрощавшись, покинула спальню Майи и отправилась к себе.
Мне тяжело было оставлять Туманный. В былые времена я не расставалась с ним на такое долгое время, как планировала теперь.
Вернувшись в комнату, я переоделась в темные хлопковые штаны, просторную рубаху, сшитую из гладкой, приятной к телу ткани, и верхний плотный халат, повязанный поясом. От привычной одежды даэвов одеяние отличалось отсутствием вышивки, длиной и шириной рукавов. Если мантия привлекала взгляды, показывая то, кем ты являешься, то нынешний наряд, наоборот, был призван сделать хозяина настолько непримечательным, чтобы взглядом не за что было зацепиться.
Подойдя к шкафу, я отыскала кусок материи, который обычно использовали для перевязки ран. Она лежала в одном из боковых ящиков в самом низу, соседствуя с пучками трав и бутылками настоек. Повязав ткань на манер шейного платка и натянув ее до самого носа, я взглянула в зеркало и удовлетворенно кивнула. Остался лишь завершающий штрих — шляпа с широкими полями, что отбрасывала тень на вторую половину лица.
То, что меня путали с Майей, вызывало неудобства. Меня узнавали. И я не хотела повторения ситуации на улицах этого маленького города, раскинувшегося под окнами цитадели.
Когда я закрепила кинжал, полученный от Рафаиля, мой взгляд остановился на бутылке опиума, что находился не тумбочке рядом со свежим букетом лаванды. Ее цветки оказались белыми — этот оттенок встречался реже всего. Обычно люди предпочитали выращивать иные цвета бутонов.
Опустив снотворное в карман, я вдруг услышала далекие крики и подошла к окну.
Трое молодых даэвов стояли у крепостных стен и выводили печати. Делали они это громко, дурачась. Они были явно младше меня, но вот насколько — понять было невозможно. Я считала свой возраст, принимая во внимание лишь года, которые прожила.
Прямо на моих глазах девушка, взяв с земли ветку наподобие меча, тыкала ею одного из дивов. Тот поначалу лишь отмахивался, а потом, поймав другой конец, потянул на себя, дернул и вырвал ветку из рук дэвы. А уже через несколько секунд парочка, бросив свое занятие, убегала друг от друга, носясь возле цитадели.
Они бегали зигзагами, перемахивая через все то, что попадалось им на пути: бочки с вином, корзины с продовольствием, недавно доставленные в крепость. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы внизу кто-то не рявкнул. Хрипло, не так звучно, как прежде, но я узнала голос. Пожилой мужчина, хромая, шел к тем двоим, что тут же замерли, вытянувшись по струнки.
Надо же…
Это был тот самый наставник из лагеря с озера Спокойствия, который сначала разгонял дерущихся теневых в первый день, а потом застал нас в Священном озере. Он до сих пор со всем усердием следил за порядком.
Я рассмеялась — легко, прикрывая рот ладонью. Но когда в дверь резко постучали, замолкла. Застыла, настороженно прислушиваясь.
Стук повторился. Развернувшись, я подошла и открыла. За дверью оказался Рафаиль — вид у него был крайне растерянным, а взгляд полнился подозрением.
— Это ты смеялась? — нахмурившись и поднеся ладонь к виску, спросил он.
— Что-то не так? — поинтересовалась я, почти не смутившись.
— Нет. Просто хотел попросить кое о чем… — Он засомневался и уточнил: — Это точно ты, Сара?
— Не помню, чтобы ты раньше звал меня по имени.
Мы и не разговаривали-то толком прежде. По крайней мере, я этого не помнила. Рафаиль всегда пытался заставить Люция остепениться и не искать себе неприятности. Но выходило у него это из рук вон плохо.
Мой ответ заставил дива расслабиться.
— У меня просьба.
— Если это в моих силах, то конечно.
Теневой див кивнул. Прищурил голубые глаза, осмотрелся.
— Пригляди за Люцием.
— Почему я должна за ним приглядеть? — изучающе глянула я на него.
— Магия тьмы, которую он использует, слишком могущественна. Порою у него меняется настроение. Потеряв контроль, он способен перейти грань.
Слова дива прозвучали зловеще и в то же время как-то обыденно для той новости, которую он поведал. Когда теневой переходит грань, итог бывает один — его смерть.
Я вспомнила о том, что когда-то сказал Сезар: «Он дал тьме поглотить себя». В тот момент я не поверила, что Люций способен на это, но выходит, ошибалась?
— В отличие от остальных, он возвращается. Всегда. Только без последствий это не проходит.
Пятно тьмы на спине Морана, то, как просто он использовал свой дар… Все это тревожило меня.
— Я поняла. Спасибо, что предупредил.
Кивнув, див повернулся ко мне спиной, собираясь уйти. Его черная мантия, сшитая из атласной ткани, отражала свет, играя складками.
— Рафаиль? — Мужчина обернулся. — Что означает змея на шее Люция?
— А-а, это… — Рафаиль странно усмехнулся. — Змея олицетворяет темного бога Фародея. Они всюду сопровождают его, являя собою мудрость и хитрость. Однажды кое-кто сказал Люцию, что он похож на этого бога.
Улыбка дива стала шире.
— Наверное, этот кто-то был важен для Морана, раз он настолько проникся чужими словами, — отозвалась я.
— Верно. Ладно, я пойду. И прошу… По возможности не сообщай Люцию о нашем разговоре. Это не понравится ему.
Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Хотя я не была уверена, что исполню обещание и сумею приглядеть за Люцием, скорее разочарую. То, насколько изменился Дэвлат, поражало. А еще я не могла вечно сидеть на одном месте.
Я вышла из крепости, подставляя лицо яркому, по-осеннему ласковому солнцу. Молодые даэвы, что покрывали стены печатями, уже скрылись позади башни цитадели.
Осмотревшись, я пошла вдоль строения, обходя его, опустив сильнее шляпу с широкими полями и натянув повыше платок, повязанный на шею. Повсюду сновало много людей, и мой облик, к счастью, не вызывал ни у кого вопросов.
Юные даэвы успели притомиться и уже не находили времени для шалостей. В руках все трое держали кисти и ведра с белилами, которыми они выводили знаки на каменной кладке.
Поздоровавшись, я спросила:
— Вас наказали?
Печати расходовали магическую силу, заключенную в наших душах, а когда ее становилось мало, приходила усталость. Поэтому начертание знаков не проходило бесследно. Даэвы выглядели бледными, под глазами пролегли тени.
Один из парней оглянулся, угрюмо посмотрев на меня.
— Тебе-то какое дело? — бросил его друг. Третья — девушка — промолчала, шумно выдохнув.
Слова прозвучали грубо. Но я осталась на месте, хмуро оглядывая все более слабые выходящие из-под их рук печати. Раньше мне не приходилось сталкиваться с пренебрежением и грубостью — всегда был кто-то рядом, чтобы выяснить нужную информацию, да и люди и даэвы предпочитали держаться от меня на расстоянии. Косились издалека. И даже если болтали, то делали это настолько тихо, чтобы можно было соблюсти приличия и сделать вид, что ничего не слышишь.
— Почему она еще стоит? — поинтересовался парнишка у другого, будто я пустое место.
— Вы пробудете здесь до глубокой ночи, если продолжите в том же духе, — проговорила я смиренно, рассматривая символ на стене — это была магия укрепления. Стандартная. Не затратная. До поры до времени.
Камень, из которого оказалась сложена стена, должен был стать прочным и защищенным от любых попыток его разрушить. И чем больше печатей использовали, тем крепче становилась эта броня. Но это была далеко не единственная защита. В верхней части укрепления чувствовалось колдовство посильнее, созданное более опытным стражем.
— Краски у вас много, и кисти необычные. Но тот, кто поручил вам это задание, не объяснил, как завершить дело быстрее. Можно? — Я протянула ладонь к девушке, что стояла поблизости. — Твою кисть.
Дэва дала ее без сопротивления, озадаченно меня рассматривая.
Деревянная широкая ручка приятно легла в ладонь. Как я и ожидала, на древке находились заляпанные краской следы от прогоревшей печати. Но если не знать, что искать, ее и заметить сложно.
Несколько штрихов, и печать вновь зажглась. Кончик кисти засветился.
Наклонившись, я обмакнула ее в краску, что тонкой змейкой взметнулась вслед за кистью. Начертила следующий знак прямо в воздухе и пошла вдоль стены, оставляя оттиск. Ушло всего несколько минут, чтобы покрыть пару десятков метров стены символами.
Эта магия была не так полезна на поле боя, ведь требовала полной сосредоточенности и времени — отвлечешься, подумаешь о другом, а краска обязательно запачкает что-то, и придется начинать все заново.
Однажды, еще по юности, Фредерик таким образом измазал лицо одного из учеников ордена чернилами. Чернила отмываются сложно, и та девушка еще долго ходила с темным подтеком под глазом. Брат потом извинялся перед ней по несколько раз на дню.
— Как ты это сделала? — Ко мне подошел один из юношей.
— Вот эта засечка позволяет повелевать воздухом. На самом деле ничего, кроме четкости образа, не требуется, чтобы оставить отпечаток…
Спустя некоторое время, когда я закончила объяснять теорию, див заявил:
— Ты так понятно рассказываешь. Мой наставник по печатям просто кидает учебник и уходит. А дядя пытался объяснить, но я понял не до конца. — Паренек рассмеялся, сидя в позе лотоса прямо на земле. А мне, чтобы объяснить, пришлось присесть на корточки. И я вспоминала, как давеча этой ночью ползала коленями по полу, перемазанному кровью, и раз за разом подавляла желание подняться.
Хотя то, с каким вниманием меня слушали, окупало неудобство.
— Меня обучала бабушка. Она прекрасно разбиралась в любых видах колдовства. — Я взглянула на крепостную стену. Теперь, когда даэвы овладели этой связкой знаков, им не составит труда завершить работу за час. Если, конечно, хватит внутренней силы. — И часто вы наносите печати вот так, вручную?
— Да нет. Вообще-то… Ты не слышала? — осведомился Дориан. Он представился сам, когда я только начала свои объяснения.
Я покачала головой.
— Говорят, к границам королевства движется отряд светлых.
По телу прошли мурашки. Мои предположения оказались верны. Но они доберутся даже раньше, чем я рассчитывала…
— Это значит, мы готовимся к сражению?
Дориан рассмеялся.
— Да какой там, — отмахнулся он. — Что они могут сделать нам на нашей земле? Это дипломатический поход. Всего десять человек. Отвлекают внимание, не больше. Ни на что другое они не способны, — довольно завершил Дориан.
— Не надо быть таким самоуверенным, — упрекнула его подруга.
— А когда светлых видели? — тем временем спросила я.
— Сегодня утром и видели. В Феросии много наших людей. Ворон прилетел несколько часов назад.
Значит, доберутся они за полтора дня…
— Сара, а ты откуда? Почему прикрываешь лицо?
Дориан протянул руку, чтобы сорвать платок. Я перехватила его ладонь.
— Не надо. — Подумав, добавила: — У меня на лице шрам.
Да простит меня богиня света за неоднократную ложь.
— Откуда? Неужели целители вылечить не смогли?
— От ревенанта.
— О-о-о! — Парень выпучил глаза. — Ничего себе. Ну, такие шрамы только украшают. Главное, что глаза красивые. Пойдешь со мной погулять?
Сказав это, он сразу получил тычок от подруги.
— Идиот. Она старше и опытнее тебя. Не стыдно?
— Ну, ненамного и старше…
— Намного опытнее, — поправила дэва. — Сначала печати научись нормальные создавать. И не стыдно с такими предками?
— Да что бы ты понимала, — отозвался див. — Ого, откуда она?
Лицо Дориана вытянулось — он, раскрыв рот, взирал в небо. Я проследила за его взглядом и тоже обомлела. В нескольких метрах над землей, только что перелетев крепостную стену, трепетала крыльями бабочка. Красавица замерла в нерешительности, а потом, постепенно окрашивая в алый крылья, полетела к нам.
Не задумываясь, я вытянула руку, и насекомое без страха село на запястье. И алый цвет вдруг разбавился небесно-голубым — ярким, чистым, непорочным, что кляксами лег среди красного, рисуя невиданный узор.
— А так должно быть? — раздалось рядом.
— Не знаю, — отозвалась, не заботясь тем, что мои новые знакомые могли узнать, кто я такая.
Их голоса будто отдалились.
Даже будь я трижды светлая, то, что мы видели, было необычно. Красный оттенок просто должен был стать светлее или, что вероятнее, приобрести грязный коричневый цвет из-за смешения двух видов силы поблизости.
Я опустила ладонь, заставляя бабочку взлететь. Она некоторое время обиженно порхала рядом, а потом улетела прочь.
Глашатаи избегали темных земель. И теневых дивов. Так уж вышло, что они тянулись к светлой магии. Но, скорее всего, из-за открытия нового портала в Исонии им пришлось залететь так далеко на север. Энергия Серого мира страшила их гораздо сильнее.
И в этом я была с ними полностью солидарна. Если закрытие раскола зависело от меня, как то утверждал Моран, то мой долг — исправить ситуацию как можно скорее.
Сколько за эти годы появилось таких, как мой отец? Людей, познавших жестокий конец и умерших ни за что.
Опустив руку и сжав ладонь в кулак, я тяжело втянула воздух и, быстро попрощавшись, ушла прочь.
Запряженные лошади стояли перед крепостью. Я подняла платок выше, скрывая лицо. Над головой, неестественно редко взмахивая крыльями, парили десятки воронов. Люций отдавал последние распоряжения, переговариваясь с советниками. Даэв в маске и доспехах лишь кивал — я так ни разу и не услышала его голос.
На боку, помимо кинжала, у меня висела сумка с готовыми печатями и писчими принадлежностями, ветки лаванды, компас со старой проржавевшей стрелкой и противоядия от яда ревенантов.
Ревенанты — не единственная проблема, в которую могла вылиться темная энергия. Чем больше ее становилось в какой-нибудь местности, тем сильнее возрастал шанс возникновения аномалий и жутких существ подобных тем, что заполонили Затерянные острова.
Однажды в Академии Снов я повстречалась с тварью, что заманивала к себе, гипнотизируя сиянием светлячков. Люди тихо пропадали, не сопротивляясь и до самой кончины не понимая, что шли навстречу своей гибели.
Беззащитным быть тяжелее всего. Неспособность повлиять на свою судьбу… Я всегда ее боялась. Однажды погрузившись в горе, желала уберечь стольких, сколько смогу.
Но пропав на долгих двадцать семь лет, я нарушила обещание.
Мелькнула знакомая фигура. Дориан, с которым я познакомилась пару часов назад, подбежал к Морану.
— Дядя, ворон прилетел. Они покинули приграничный город в Феросии и движутся к границе.
Пока я осмысливала услышанное, испытав чувство дежавю, эти двое успели закончить разговор. Дориан повернулся. Хотел было уйти, но заметил меня, стоявшую поодаль.
— Сара! Ты так внезапно куда-то пропала, — широким шагом подошел он ко мне. Вдруг наклонился и, едва не снеся шляпу с моей головы, прошептал: — Спасибо за помощь. Мы быстро закончили только благодаря тебе.
Он схватил меня за руку, потряс со всем чувством, выражая признательность.
— Ты просто обязана пойти со мной погулять. Обещ… А-а-а!
Люций оттащил племянника назад, схватив за воротник, будто котенка.
— Поищи кого-нибудь под стать себе, — сощурившись, поучительно произнес Моран.
Он не сильно, но и без особой любезности оттолкнул Дориана в сторону.
— Эй, аккуратнее! — возмутился парень. — Если сам сухарь, не надо других губить. Иди дальше вздыхай на свои пор…
Взгляд Морана потемнел, и в его руке молнией мелькнула вспышка тьмы. Призрачная птица сорвалась с ладони, вспорхнула, а в следующую секунду полетела к юному даэву.
Тот попятился. И, пока не поздно, обвиняя родственника в подлости, убежал прочь, спасаясь от преследующего его создания тьмы.
— С каких пор ты такая терпимая? — недовольно процедил див. — Разве тебя не разозлила его фривольность?
— Я не в том положении, — скупо отозвалась я.
— Не в том положении… — повторил Моран.
— Дядя?
— Он сын Норкросса, но почему-то зовет меня дядей. Фактически мы братья, но отец Дориана когда-то отправил его ко мне на воспитание.
— Ты и воспитание… — протянула я.
— Иного выхода не было.
Люций замолчал. Отошел, отдавая еще несколько приказов.
Вскоре мы выехали за пределы крепости. Узкая дорога оказалась единственным не заросшим зеленью клочком земли. Стволы могучих деревьев были высотою с самую высокую башню покинутой нами цитадели. Лес был древним. Шумевшая над головой листва слова шептала, пытаясь рассказать одну из увлекательных историй, выпавшими на его долю.
Копыта лошадей проваливались в мягкий чернозем, оставляя множественные следы за собой. Но когда мы дошли до развилки, в спину ударил резкий порыв ветра. Я обернулась, понимая, что все следы исчезли, уничтоженные магией из форта.
— Что хотел сказать твой племянник, когда назвал тебя сухарем? Ты не дал ему договорить, — невзначай произнесла я.
Люций задумчиво склонил голову.
— В последние годы я много упражнялся с кистью.
— Упражнялся?
— Писал картины. Для себя.
— Покажешь? — спросила, не увереная до конца, хочу ли в действительности их увидеть. Ведь, зная Люция, я могу об этом и пожалеть.
Моран загадочно усмехнулся.
— Обязательно, как-нибудь, — пообещал теневой див, глядя вдаль, и добавил: — Когда выдастся подходящий момент.