7

АНАТОЛИЙ

Всё произошедшее кажется отличным американским блокбастером. Такое кинцо я люблю вечерком под пивко посмотреть после особенно трудных операций.

Но…

Борис, с которым я спас не одного ребенка, с которым выпил не один литр пива, оказался перерождённым зомби с неконтролируемыми силами.

Он только что на моих глазах убил человека. Да, Клавдия та ещё ведьма, но я всё-таки против. Чувствую, что придётся выбирать между другом и совестью. И гадаю, смогу ли я убить Борю? Я, наверное, единственный, кого он к себе подпустит.

Но он истерически смеётся и обвиняет меня в обмане. Я, видите ли, не рассказал ему раньше о магии. Прикрываю его собой от гневных взглядов ведьм и прицельных — Видящих. Мне тоскливо на душе оттого, что не понял вовремя, не защитил друга.

— Борь, ты извини, если что не так, — протягиваю ему ладонь и чувствую холодное касание его руки к моей.

В стороне валяется Дизверко, то ли жив, то ли мёртв. Любушка рыдает над подругой. Отец и Хворь что-то эмоционально обсуждают с Верховной, машут руками и препираются.

Треш, короче…

— Привет.

Ещё одно явление. И опять не вовремя. Сговорились они, что ли, сегодня ночью все вместе собраться?

Рядом сама Мэрилин Монро в своём знаменитом «голом» платье, что с дня рождения президента, и сверкает, как ёлка новогодняя, посередине всей этой вакханалии. «Мэрилин» игриво поправляет узкой ладошкой свой пепельный начёс и улыбается томно.

Она не проваливается в снег, не оставляет следов и не отбрасывает тени. И почему я только сейчас это заметил?

— Ну-у-у, такого от тебя я не ожидал. — В каком виде я только не видел Смерть, но чтоб так…

— Недавно встречались в ней, поболтали. Скучает по своим нарядам. Ей-то всё в мешке картофельном приходится бегать. Вот я и решила платьишко ей с оказией передать.

— А-а-а. Ну, и привет передавай. — Я перевожу взгляд на Клавдию, прозрачным призраком замаячившую за спиной Смерти.

— Сам передашь, — влезает в наше прощание «Мэрилин», — я за должком пришла.

И тут до меня медленно, очень медленно доходит, что не просто так Смерть заявилась ко мне, не любезности ради, а за жизнью. Не думал я, когда давал обещание, что это случится так скоро.

Я судорожно пытаюсь придумать хоть что-то. Умирать не хочется. Вот совсем нет.

— А может…

— Не утруждайся, — Смерть смотрит на меня равнодушно, на суету вокруг она не обращает никакого внимания, Клава застыла рядом бездушным истуканом и даже на Бориса не реагирует. А вот он Смерть-то рассмотрел и медленно пятится спиной вперёд от нашей компании подальше. — Я и так слишком долго шла тебе навстречу. Ты дал обещание, исполняй.

— А-а-а…

— Нет. Мне надоело, — равнодушно роняет Смерть. И никакой игривости в её голосе.

Смерть пальцами подцепляет серебристо-зелёную нить моей жизни, а я не могу пошевелить ни ногой, ни рукой. Морозный холод сковал меня, и только знак рода тепло пульсирует на руке, подтверждая, что я ещё жив.

Мгновенье… И передо мной уже не пепельная блондинка в умопомрачительном платье, а фигура в чёрном балахоне. Лица не видно под капюшоном, ладони скрыты под тканью рукавов. Голос, кажется, звучит не извне, а прямо в моей голове.

— Устала я от тебя, смертный. Ты забавный, но утомительный. Не сопротивляйся, больно не будет.

А сама тянет нить, но не прерывает, красуется, поигрывая пальчиками. А у меня, как назло, ни одной мысли в голове. Пусто и ветер гуляет.

Люба замечает, что что-то не так, и вскакивает на ноги, бежит к нам, но тонкая преграда не даёт подойти. А я и не знал, что Смерть так умеет использовать чужую магию.

— Знаю я твоих защитников. Набегут сейчас, опять мне все планы порушат. — Смерть театрально поигрывает косой в левой руке, но к активным действиям не переходит. — Я и так сегодня пострадавшая сторона. Такая битва намечалась, пожары, жертвы! И облом. Всё тихо и скучно. А какой снегопад — сколько было бы смертей. Так нет же! Город и здесь подстраховался, кого мог, спрятал. Тьфу.

За преградой уже толпятся отец, Хворь, Верховная что-то кричит ведьмам. Даже Борьку держит за шиворот Святослав. Мой друг весь поник и не дёргается, уставившись на меня во все глаза.

Люба стучит кулачками, пытаясь пробраться ко мне. Я вижу в её глазах слёзы, но ничего не могу поделать.

И такая злость меня берёт, что я не успел сказать Любушке, как я её люблю, не успел дерево посадить и дом построить, дочь, в конце концов, не успел родить. Вот никогда не хотел сына, а дочку — чтоб такая же ведьма, как и мама, чтоб потом с брошенными ею парнями пиво на даче распивать и гордиться тем, что такую красотку соорудил и вырастил. И что теперь, ничего этого не будет? Ни дочки, ни дачи?

Вот и что стоило прийти Смерти лет через семьдесят? Или сколько мне там было изначально отмерено? Чтоб я уже совсем старик и лежал в кровати, с трудом вспоминая имена внуков.

Так нет же, заявилась сейчас.

Знак рода на локте нагревается, жжёт кожу, злость на несправедливость мира клубится внутри, срывая защиту. Сейчас я покажу Смерти, как не ко времени в гости приходить!

Сила в этот раз повела себя совсем не так, как я ожидал. Преграда между мной со Смертью и всеми остальными не лопнула, зато к нам присоединился новый персонаж.

— Как интересненько, — Смерть, переобувшись на ходу, обращается обратно в Мэрилин и томно закусывает губку, рассматривая новое действующее лицо.

А я так вообще выпадаю в осадок. Рядом со мной стою Я.

— Привет, — заявляет мне мой двойник. Только немного всклокоченный и совсем небритый. Я так себя обычно не запускаю. — Поговорим?

— Ты что такое?

И голос, как у меня, и мимика, ну вот как в зеркало смотрюсь, только отражение сбоит.

— Я — это ты. И сейчас могу помочь.

Если я всё ещё жив, а я жив, потому что с появлением второго меня Смерть нить мою из пальцев выпустила, то стоящий рядом мужчина не может быть ни моей душой, ни моим призраком-посмертием.

— Недорого возьмёшь? — усмехаюсь, вспоминая, как со Смертью договаривался.

— Наоборот, тебе кучу всего подкину. Денег хочешь? Женщин? Удачи безмерной? Власти? — не обращая на окружающих никакого внимания, принимается перечислять второй «я». А мне это напомнило батины рассказы про то, как он демона победил.

— Ты демон, что ли? Который в отце сидит?

Я, который второй «я», улыбается на все тридцать два зуба, гадёныш.

— Ошибочка вышла. Я вовремя заныкался. Если бы не твоя защита, давно бы уже выбрался.

— Так это из-за тебя меня Город не принимает, а не из-за ведьминского проклятья?

— Да сдался тебе этот Город. Старый, унылый, облезлый, дворы обоссаны, газоны обгажены. А я могу тебе дать могущество. Вместе мы такая сила. — Моё второе «я» трёт щетину и многообещающе подмигивает.

— И от Смерти меня сможешь спасти?

— Ерунда. — Демон делает взмах рукой, и Смерть вместе с Борисом отлетают за хрустальную преграду к остальным, а мы остаёмся вдвоём. — И дочку, если хочешь, родишь. — И улыбается так многообещающе. — Ты только тело одолжи. И тогда мы развернёмся. И Город на место поставим, заставим нас уважать, и Смерти покажем. Что хочешь, то и получишь. Всё, не зная границ. Пусти меня, добровольно пусти.

Чувствую, как в меня со всего маха влетает сила, бьёт под дых так, что я задыхаюсь, в глазах темнеет. А мне так хочется остаться с любой, что совсем ненадолго, на секунду, я соглашаюсь с ним. Да, хорошо бы выжить. Большего мне не надо. А он спасёт…

Последнее, что я помню, это смех в моей голове.