Глава 17

Большую часть условной ночи так и не удается поспать. Мысли одолевают так, что чувствую себя на безумной карусели. Опять одни и те же вопросы по кругу; вдогонку — еще и странные ощущения после не менее странного разговора, из-за которого я полночи буквально так и лежу ровной застывшей статуей. Жнец больше не дает о себе знать, из чего делаю вывод, что уснул... И хоть я все еще не чувствую себя в полной безопасности, все равно почему-то не горю желанием попытаться причинить ему вред и убежать. Во-первых, для этого нужно иметь стоящий план, а не просто встать и попробовать грохнуть грозного спящего предводителя клана стулом, когда он сам — размером с добротный шкаф. Во-вторых, вряд ли он спит настолько крепко, даже если стоящий план появится. Наверняка Жнец предусмотрел разные варианты моих попыток к бегству, которые благоразумно не предпринимаю. И наверняка откажется от своих последних озвученных слов, если восстану против. Все еще не уверена, что такой мужчина не переступит грань кажущегося твердым принципа «не брать женщину силой».

Безнадежно вздыхаю, думая о том, что даже если при лучшем раскладе я выберусь из подземного города, вход в который находится неизвестно где в Соноре, вряд ли без машины и координат доберусь до Тусона. А стоит вообразить посланную вслед погоню, состоящую из агрессивно настроенных вооруженных мужчин в черепах, чувствующих себя в пустыне как дома, так сразу отпадает любое желание организовывать побег.

Еще и беседа с Катариной, хоть и дала чуть больше деталей о жителях Ногалеса, при этом породила новую волну желания выяснить информацию дальше. Никому не выпадал шанс оказаться здесь и погрузиться в быт подземных обитателей. И пусть это далось мне высокой ценой и поневоле, стоит пользоваться моментом. Я радиохимик, да. Не историк или обществовед. Но я любознательный радиохимик.

Сдаваться из-за испытаний судьбы больше не хочется. Все же аргументов в пользу «давай-ка, Фел, будем двигаться по течению» намного больше: Мэйвис все еще где-то здесь, рано или поздно мы увидимся. Каким бы грубым и безжалостным ни был Жнец, капля адекватности в нем имеется — иногда он говорит со мной без желания растоптать и унизить. Это прогресс, потому что так, опять же, выясняется хоть какая-то крупица ценной информации. Мне сохранили жизнь, хотя пытки забыть непросто, и обеспечили мало-мальски приемлемые условия — постараюсь быть и далее настороже, чтобы совсем не расслабиться, но в целом из моего положения можно извлечь пользу.

— И в какой момент своей жизни я повернула не туда? — едва шевеля губами, шепчу в потолок, зная, что меня не услышат.

Спокойствие и размеренность Финикса, любимая работа, хоть и под эгидой несправедливого руководителя Лэнгли, несколько хороших подруг, дом родителей, который после их смерти сдала в аренду — так ли плоха была моя жизнь, что я с легкостью согласилась на переезд к человеку, за которого стремилась замуж? Была ли между нами любовь на самом деле или же лишь страсть, основанная на каких-то общих точках соприкосновения, хорошем сексе — до поры... — и выгоде от такой партии? Военный и девушка-ученый... Идеальный тандем в условиях нового мира. Что было бы, останься я в Финиксе, не согласившись на условия и предложение Райана? Разве я так мало имела к своим тридцати годам? Чего мне не хватало?

«Тебе не хватало самой жизни. Остроты ее вкуса. Ощущения собственной значимости...» — противно свербит внутри, и я порывисто отворачиваюсь к стене, поджав к животу колени.

Одинокая слезинка из уголка глаза так и не падает. Я кое-как засыпаю, вновь отгоняя от себя воспоминание о предательстве Райана, которое даже сейчас, даже в таких сложных условиях не вызывает во мне ничего, кроме чистейшей злости и порыва закричать. Когда очнусь, тут же избавлюсь от кольца и кулона. Надоело таскать с собой частицы памяти об уничтоженных отношениях.

Даже если военные придут в Ногалес, обеспокоенные нашим исчезновением, попробуют спасти, а Райан будет среди них, я больше не хочу, чтобы меня с ним что-то связывало.

***

— Так ты его не сломаешь.

Вскидываю голову, ощутив поток знакомого страха, а моя занесенная над полом ладонь с висящим корундом, который долблю об поверхность уже десятый раз, замирает. Жнец снова подкрался незаметно. Снова этот чертов голос из ада...

Когда я разлепила глаза, вновь потерянная во времени, в помещении его уже не было. Зато пришла Катарина, решившая помочь с купанием, и заодно принесла обратно мою свежепостиранную форму, еду и воду. На вопрос, почему я не могу провести водные процедуры сама, она лукаво ответила, что так желает правитель. Какая-то я привилегированная пленница. Черт, он умудряется выводить меня из себя даже такими мелочами!

Кольцо без зазрения совести я кинула в слив на дне купальни. Но вот с кулоном захотелось расправиться жестче, потому что едва Катарина ушла, удерживаемые мысли о Райане почему-то прорвали мою ментальную плотину.

Сукин сын. Так поступить со мной...

Сдув еще влажную прядь волос с лица, зло смотрю на стоящего над душой Жнеца. Костяная маска вновь на месте, как и бронежилет с оружием. Только штаны сегодня песочного цвета. За широкой спиной даже перевешен автомат, один взгляд на который уже внушает благоговейный ужас.

Игнорирую его вопрос, снова ударив кулоном по полу и чуть оцарапав ладонь. Не хочу объяснять, что будучи химиком и зная строение минерала, я в курсе, что не разломаю его рукой. Мне просто становится легче от этих ударов...

Слышу странное хмыканье над своей макушкой, и после тень фигуры исчезает. Жнец молча уходит, и я облегченно вздыхаю. Но успокоение от его отсутствия длится недолго...

Через некоторое время он возвращается с огромной не то кувалдой, не то молотком. Приоткрыв рот, в удивлении смотрю, как Жнец подходит, держа инструмент на плече, будто легкую длинную пушинку. Таким только выбивать мозги из черепа врага...

— Сама или помочь? — Он лениво ведет головой в сторону кулона, который лежит на полу, затем встряхивает молот.

Я начинаю привыкать к этим абсурдным ситуациям, честное слово. И мне это не нравится.

Сначала долго смотрю в ответ, прикидывая, не свихнулись ли мы оба? Затем...

— Помочь... — оценив, что вряд ли смогу нормально даже обхватить широкую деревянную рукоять молотка, не то что поднять и занести, наконец сипло говорю я и отодвигаюсь к стене.

Готова поклясться — маска сейчас явно скрывает уж слишком самодовольное выражение на лице Жнеца. Но он молчит. Бесцеремонно подвинув ногой кулон подальше от моего матраса, одним лихим ударом кувалды он разносит кроваво-алый кристалл.

Пожалуй, мне стоит снова закрыть разинувшийся рот... И, пожалуй, стоит поменьше дерзить ему, если не хочу оказаться на месте украшения.

— Чем не угодил кусок корунда? — хрипло спрашивает он как ни в чем не бывало, вновь положив молот на плечо и чуть повернувшись ко мне.

Я же, до этого осматривая мелкие сверкающие кусочки, похожие на капельки крови, вдруг неверяще смотрю на него. Он знает, как называется минерал?

— Не угодил тот, кто подарил, — гордо вздернув подбородок, тихо отвечаю я.

Уверена, Жнецу не составит труда сложить пазл и понять, что речь вновь о Райане.

Мы скрещиваемся взглядами, как на дуэли, затем Жнец расслабленно двигается к двери, бросая на ходу:

— Нам пора.

Без лишних вопросов я просто встаю и следую за ним. Безропотно планируя принять то, что он мне уготовит сегодня.

***

Теория с охраной оправдалась. За дверью обители замечаю знакомую тучную фигуру. Мрак, кажется. Так звучит идиотское прозвище приспешника Жнеца.

Тот отдает ему молот и затем коротким жестом зовет меня за собой во тьму коридора. Освещение есть не везде, поэтому стараюсь не спотыкаться и удерживать тело на равновесном ходу. Не хватало еще грохнуться лицом в жилет Жнеца, невозмутимо идущего впереди.

Чертов крот, все видит...

— Даже не свяжешь руки? — ляпаю, не обдумав смысл своего порыва.

Ногалес действует на меня странно. Или проснулась моя дремавшая эти дни прямолинейность? Откуда только рядом нарисовалось бесстрашие?

— Зачем? Достаточно одного касания по кнопке пульта у меня в кармане, как ты упадешь, пораженная током. — Эхо мужского голоса, отражающееся от сводов, двоекратно усиливает производимый эффект, и я вновь чувствую холод по нутру. — Хочешь попробовать?..

Мы подходим к освещенной каменной стене, в которую вделаны широкие темные решетки. Жнец поворачивается ко мне, и я вижу, как его ладонь тянется к рычагу рядом с металлом. Он медленно опускает и поднимает рычаг, вызывающе добавив:

— Тогда беги.

Мерцание лампы на потолке зловеще отражается от шероховатой поверхности маски. Невольно сглотнув, касаюсь прибора на шее, который почти стал частью меня. Жнец не шутит. Стоит только дернуться, как... Не хочу представлять, насколько больно получать разряд.

— Я буду перемещаться по Ногалесу в сопровождении? — хмуро спрашиваю, переведя тему и отвлекаясь на шум за решетками.

Шахта с лифтом. Ну надо же... Значит, город находится уровнями ниже. Куда уж ниже? Мы и так бог весть где под землей.

— Сначала с Катариной, затем одна, когда привыкнешь к указателям.

Указатели. Отлично. С этим не будет проблем — топографическим кретинизмом я не страдаю. Жнец распахивает решетки, когда поднявшаяся платформа равняется с порогом. Он заходит в полумрак и двумя пальцами зовет за собой. Не сдерживаюсь и закатываю глаза на эти манеры, но захожу следом. С неприязнью обнаруживая, что платформа недостаточно широкая...

— И почему же правитель живет наверху, а весь город располагается внизу? — едко спрашиваю я, на что получаю насмешливый ответ с намеком «могла бы и сама догадаться»:

— Потому что у правителя должен быть быстрый доступ к поверхности и пустыне. Для безопасности этого самого города, который, да будет тебе известно, не полностью находится внизу.

Проглатываю очередную колкость, понимая, что упражняться со Жнецом в сарказме постоянно — не лучшая идея, которая может привести к серьезным последствиям. От него можно ждать чего угодно.

— По ощущениям, мы вот-вот задохнемся, — но вот ворчания сдержать не могу, когда чуть ли не упираюсь носом в его кадык.

Тесное пространство металлической коробки слегка дергается и, качнувшись, начинает медленное движение. Стараюсь отойти как можно дальше от Жнеца, который теперь кажется еще больше, нависнув сверху. Он расслабленно держится за внутренние поручни и откровенно забавляется:

— Сделаю тебе искусственное дыхание.

Морщусь и отворачиваю лицо, наблюдая, как спускаемся, будто этаж за этажом. Периодически во мрак кабины падает свет ламп, проникающий из шахты сквозь решетки. Расстояние между мной и Жнецом буквально в ладонь, и когда мне наскучивает считать, сколько примерно мы спустились, вновь исподлобья смотрю на него.

— Что, Фелисидад? — Прибить бы его за издевательский тон и коверканье имени. А еще за этот цепкий взгляд, который он не сводит с меня все это время. — Настолько неприятен?

Вовремя вспоминаю, что резкий порыв, чтобы скрестить руки на груди в знак протеста, обернется касанием его бронежилета, поэтому лишь стискиваю кулаки.

— Интересно, как человек, который подвергает других пыткам, носит чей-то череп, а также оружие, может быть приятен? — вкладываю в свои слова капельку злости, надеясь, что не получу в бок ножом. И зачем-то брезгливо добавляю: — Не говоря уже о татуировках.

Черные линии и узоры на его руках теперь особенно близки. Можно рассматривать как с эффектом лупы, но я тщательно отвожу от предплечий и бицепсов взгляд.

— Ну надо же... Не нравятся?

Жнец доведет меня до белого каления этими препираниями. У меня стойкое ощущение, что я мышь в лапах чересчур довольного кота.

— Нет, — тут же твердо отзываюсь я. — Из всех знакомых только на Мэйвис я спокойно воспринимаю татуировку.

— Не задумывалась, откуда она у нее? — выдержав паузу, спрашивает Жнец, и в этот момент полоска света падает на мерзкую маску.

Четкая линия челюсти двигается, и я замечаю улыбку благодаря нижней губе. Надувшись, молчу, взывая ко всему живому и неживому, чтобы эта поездка в тесноте уже закончилась.

— То-то же, Фелисидад, — с непередаваемым самодовольством говорит Жнец, истолковав мое молчание по-своему, и платформа в этот момент останавливается. — Вроде ученая, а так однобоко мыслишь.

Он распахивает решетки, и я с возмущенным вздохом тут же выскальзываю наружу, не удержавшись от колкого:

— Нахал...

С освещением на этом уровне лучше, а коридор выглядит намного шире, уходя куда-то вниз. Замечаю в стенах алтари с горящими свечами и... изображения скелетов на стенах, вокруг костей которых обвиты розы разных оттенков. Делаю еще несколько шагов, чтобы точно увеличить дистанцию между мной и невыносимым спутником, заодно рассмотреть поближе, но тут, зачарованная жуткими нарисованными образами, оступаюсь о приличный булыжник.

Надо отдать должное: такой молниеносной реакции, как у Жнеца, позавидовал бы любой военный из Тусона. Не успеваю и пискнуть, а также встретиться лицом с пылью и каменной крошкой, как меня тут же чуть болезненно хватают за локоть. Покачнувшись, возвращаю равновесие и хочу уже выдернуть руку, но Жнец и сам отпускает ее, не продлевая касания. Как хорошо, что у моей старой формы длинные рукава...

— Растяпа, — запоздало откликается он на мое нелестное высказывание и, не дожидаясь меня, начинает спуск по коридору.

Потерев место захвата, рассерженная, вынужденно следую за ним. Гнев внутри кипит и на свою оплошность, и на нашу перепалку. И только я начинаю прислушиваться к устаканившейся тишине, в которой постепенно нарастает необычный гул, как Жнец бесстрастно говорит, не оборачиваясь на меня, пока иду, сохраняя расстояние в шаг:

— Представь, что ты руководишь большой группой людей и имеешь нечто ценное. У тебя есть враги, которые хотят отобрать это и навредить твоим людям. Как бы ты поступила в случае, если обнаружила бы нарушение границ своей территории посланниками этого врага?

Гляньте на него. Взялся продолжить тему с жестокостью...

— Мы не собираемся отбирать у вас торий, сколько можно... — нетерпеливо начинаю я, но меня тут же перебивают.

Хам, не иначе.

— Да? У меня другие разведданные, — так же невозмутимо отсекает Жнец, на мгновение глянув через плечо, и интригует последними словами. — Ну так что, Фелисидад? Как бы ты поступила?

Коридор становится еще шире, больше становясь похожим на дорогу, а своды уходят выше.

— Обошлась бы без пыто...

— Избавь меня от своей наигранной святости. Ты предприняла бы все, чтобы защитить свой народ, — опять обрубает он, не дав договорить. — А маска и ритуальные рисунки на теле — часть моей религии. Ну и кто из нас сейчас проявляет неуважение?

— Я... — неверяще открываю и закрываю рот, тут же скрестив руки на груди, хотя с удовольствием дала бы этому человеку затрещину. — Я вообще оказалась здесь не по своей воле!

Как мы вообще вывернули разговор в эту сторону? Он еще смеет упрекать меня в моей же логике и морали? Вот же... Гул становится отчетливее, и я отвлекаюсь. Начинаю различать множество голосов, стуки, работающую технику... Целую симфонию, которая отображает буйство жизни.

— Какое это имеет значение, если ты не пытаешься вникнуть? — хмыкает Жнец в тот момент, когда мы оказываемся на краю высокой каменной площадки, с которой открывается сумасшедший вид... — Тебе стоит перестать верить всему, чем вас пичкают военные Тусона. И взглянуть на чужую позицию.

Застыв как вкопанная, обвожу взглядом представший пейзаж. Теряю нить разговора, в восторге не веря тому, что вижу. Какой Ногалес гигантский! Столько людей, от мала до велика... Столько домов и улочек... Улицы под землей! В пустыне! Замечаю даже какие-то движущиеся на колесах объекты — возможно, багги? Город окружен невероятным количеством тоннелей, каждый из которых выдолблен в породе красновато-терракотовых оттенков. Освещенный, пышущий жизнью... Многие детали смазываются, потому что я без очков, но уже достаточно того, что наблюдаю: город сверху выглядит невероятно самобытным и красивым. Словно нечто древнее, первозданное, не истерзанное современностью предстало взгляду археолога...

— Стоит взглянуть изнутри, — тихо и назидательно дополняет Жнец, но я, охваченная новыми эмоциями, не замечаю, как долго и внимательно он смотрит на меня, прежде чем делает шаг по просторной каменной лестнице вниз.

И понимаю, что смысл услышанного запоздало ложится, как на дно колбы, ощутимым осадком внутри...