Глава 26

Его слова отпечатываются внутри полыхающим клеймом.

Ты — моя погибель, Фелисидад...

Губы хранят вкус долгожданного поцелуя еще очень долго.

Но меня не остановит даже это...

Трактовать можно по-разному, как и вновь встать на перепутье: поддаться эмоциям или задаться вопросами. Но я устала. Я наконец отдаю предпочтение первому, заново прогоняя воспоминание, как был божественно хорош поцелуй, который мы оттягивали. Как отреагировало мое тело. Как реагировал сам Наварро... Точка невозврата пройдена, и начинается новый рубеж. Кажется, я к нему готова. Но к размышлениям придется вернуться позже.

В молчаливом сопровождении Наварро я на ватных ногах дохожу до ожидающих нас людей и машин у выезда из охраняемого ущелья. Моральных сил на разговор не остается: теперь уже важен не сам обмен, а возвращение с него. Пусть действительно все пойдет по плану, несмотря на возникшее напряжение между двумя городами...

Чувствую, как краска заливает лицо, и опускаю его, когда Наварро подводит меня к багги и медленным, уверенным жестом нацепляет обратно ошейник с шокером, выудив его из широкого кармана штанов. Кончики пальцев колет, хочется прикоснуться к его груди или шее, пока он, склонившись, застегивает черную ленту под моими поднятыми волосами, но сдерживаюсь. Наварро отходит от меня, не сказав ни слова, и я робко поднимаю голову, замечая несколько заинтересованных взглядов, которые нацелены на нас. Личную жизнь одного из правителей точно начнут кулуарно обсуждать, если уже не обсуждают...

Успеваю разглядеть обстановку вокруг, наконец отвлекшись от заводящих, хоть и все еще тяжелых мыслей, прежде чем подходит Каратель, явно в приподнятом настроении, и протягивает мне плотный темный мешок. Намекает на то, чтобы сама натянула на голову, и добавляет:

— Брат потребовал связать тебе руки. Не против?

Хмыкаю, оценив шутку в конце:

— Будто у меня есть выбор...

Вижу большую машину, смахивающую на грузовик: часть его кузова закрыта серым тентом. Скорее всего, в нем спрятан ценный груз: тот самый свинец для обмена. Понимаю, почему Наварро все же берет его, несмотря на открытое объявление конфронтации. Затем взгляд падает на несколько юрких двухместных багги, коричневых и песочных оттенков. Рядом четыре внедорожника, на дверцах которых нарисованы черепа в окружении роз. Нас — целый взвод... Интересно, каким составом приедут военные Тусона?

И будет ли среди них Райан? Как я поведу себя при встрече и не выкинет ли он что-то, увидев меня в таком положении? С учетом того, как мы разошлись, истерику впору закатывать мне. Но я не стану. Пока не знаю, какую выберу линию поведения, увидев его, но точно не стану унижаться. Украдкой смотрю в спину Наварро, который более не удостаивает меня вниманием, словно не существую. Он раздает последние приказы своим людям. Те, которые сливаются с командой Карателя, и Наварро ловким движением усаживается в самый отдаленный от нас багги. Вряд ли стоит подходить к нему сейчас и сообщать о том, что именно Райан Колт был моим женихом. Вряд ли от этого что-то изменится, не так ли?

Каратель выжидающе смотрит на меня, на что поджимаю губы, коротко кивнув напоследок, и натягиваю мешок.

— Скажу, когда сможешь снять, — объясняет он, деликатно взяв мои руки и стягивая веревкой. — А то сваришься в нем, пока будем в Соноре.

— Спасибо, — как бы неуместно ни звучала моя приглушенная мешком благодарность, не могу ее не озвучить.

Я понимаю необходимость этих вынужденных мер. Правда, факт того, что еще пару недель назад я бы точно предприняла попытку сбежать, а теперь, как будто согласная на все, просто играю отведенную роль, чтобы одурить своих же, немного царапает внутренности. Мне нужно разобраться не только с испытываемыми эмоциями к Наварро. Мне нужно разобраться в собственных принципах и изменившейся преданности Тусону и даже Финиксу. К их методам, действиям, политике и выбору.

Каратель берет меня под локоть и помогает усесться в багги. По привычке кручу головой, будто могу осмотреться, затем отдаюсь на волю хаотичным мыслям об обмене, Мэйвис, Наварро, моей жизни в Ногалесе и оставшимся работающим органам чувств.

В мешке становится жарко, но пытаюсь не унывать. Слышу рев движка. Легкий рывок вперед. Чувствую начавшееся движение и покалывание на запястьях, обернутых веревкой. Солнце заливает мое тело лучами, и начинаю ощущать пот, стекающий по спине. По внутренним мерилам, не проходит и десяти минут поездки, как вся моя взмокшая одежда, особенно верхняя часть туловища, спрятанная под бронежилет, будто прилипает к нагретому сиденью багги. Горячий ветер не облегчает положения.

В какой-то момент за тканью мешка будто исчезает свет. Движение все еще продолжается: слышу двигатели, шелест колес соседнего транспорта и переговаривающихся людей где-то рядом. Потом снова чувствую солнце, легкое потряхивание, когда наезжаем на кочку, и соленый из-за песка ветер.

Еще через некоторое время поездки улавливаю долгожданное, перекрикивающее рокот багги, восклицание Карателя:

— Можешь снять!

Завязанными руками тянусь к лицу и стаскиваю мешок. Оставляю его между ног на сиденье и кое-как поправляю растрепавшиеся волосы, радуясь, что снова могу видеть то, что меня окружает. Сквозь пелену полуденного солнца, расплескивающего яркие лучи на песчаные дюны, наш отряд мчится вперед, оставляя за собой облако пыли. По венам тут же расходится адреналин из-за высокой скорости: но надо отдать должное Карателю, водит он по такой местности просто отлично. Щурюсь, пытаясь найти Наварро: кажется, он угадывается в самом начале колонны, неумолимо разрезая песок впереди себя. Сердце немного сжимается, и я озираюсь по сторонам.

Сонора никогда не выглядела столь бескрайней, даже в моих экспедициях. Сзади остается цепочка скалистых холмов, почти сразу исчезающая в дымке: даже если я сама найду когда-либо их вновь, точно не обнаружу вход в Ногалес, настолько обширна цепь.

Воздух знойный, накрывает все одним большим горячим полотном. Каждая вибрация, пробегающая через кузов багги, отдается эхом в теле. Осматриваю себя, обнаружив, что Каратель умудрился меня пристегнуть, да так, что не почувствовала.

— Вы можете рассказать, как все обычно проходит? — спустя несколько минут, подставив лицо ветру, громко спрашиваю его, долго решаясь на разговор.

Будет ли он так же общителен наедине, или, может, мне не стоит с ним разговаривать? Возможно, помешаю беседами настрою перед обменом?

Он, уверенно входя в маневр за другим багги, отвечает почти сразу же:

— Мы подъезжаем в назначенное время к определенной точке на карте. Перед каждым обменом локации меняются, но по нашим условиям — это всегда Сонора и всегда подальше от Ногалеса. — Он бросает на меня короткий взгляд. — По крайней мере, так было раньше.

Пока кое-кто не решился пойти ва-банк, угрожая протактинием.

— Вы заранее связываетесь с Тусоном по рации? — озвучиваю свое предположение. — Чтобы назначить очередную встречу?

— Верно. Озвучиваем дату и координаты. И отключаемся, не дождавшись согласия.

Радикально. В духе Наварро, да и самого Карателя. Чуть повернув голову, замечаю аккуратно уложенные в багажнике мечи.

— Как они согласились на эту, с учетом вестей от Мэйвис? — продолжаю я, пользуясь тем, что Каратель охотно отвечает, и временами поглядываю на волны песка и несущиеся рядом машины. Грузовик едет сзади нас. — Вы связывались с ней самой в течение этого времени?

Чувствую укол в сердце, что так мало думала о Мэйвис в эти дни. Все, что меня волновало, — я сама. И Жнец. Наши... Отношениями язык все еще не поворачивается назвать. Надо все-таки поговорить. Как минимум я хочу понять свой статус и положение теперь... Но сейчас важно сконцентрироваться на другом.

— Я похож на того, кто отпустит свою женщину во вражеское логово и даже не узнает, что с ней? — грозно спрашивает Каратель, отчего я вздрагиваю, перехваченными запястьями рук вцепляясь в ремень безопасности. Но затем мой водитель стремительно улыбается — за сменой настроения этого необычного человека только и поспевай: — Естественно, связывались. Идея брата не случилась бы, если бы я не дал своего согласия.

— Вы встречались с ней в том тоннеле? — озвучиваю догадку и убираю выбившиеся волосы за уши. — Она... спрашивала обо мне?

Почему-то это становится важным. Хочется знать, что Мэйвис думает о моей судьбе.

— Спрашивала! — перекрикивая проезжающий мимо особенно громкий багги, отвечает Каратель. — Я говорил ей, что ты в порядке.

— Но вы меня ни разу не видели до сегодняшнего дня...

— Все ученые такие дотошные? Или только ученые-женщины? — В этот момент ярко представляю, как кривятся его брови под маской, потому что губы смешно изгибаются следом. — Мэйв такая же...

— Это вопрос к логике, а не дотошности, — хмыкаю я, поудобнее расположив на бронежилете пересекающий ремень.

— Я знаю своего брата. Если бы он захотел познакомить тебя со Смертью, уже сделал бы это.

Замираю, внимательно глядя на Карателя, который следит за несуществующей дорогой: мы преодолеваем новый золотистый холм, и на спуске вынужденно впиваюсь ногтями в ладони от волнения, сжав кулаки.

— Даже завидую этому засранцу, — хохочет Каратель, игриво ведя широкими плечами, когда выравнивает багги. — Я вот никак не перетащу Мэйв в Ногалес. И сдалась ей эта цивилизация...

— Нечему завидовать... — тихо говорю, надеясь, что в шуме он не услышит, и отворачиваюсь к той части, где подразумевается окно — в багги его нет.

— О-о-о, да тебя задевает это, что ли? — вдруг восклицает Каратель, крутанув руль и посмотрев на меня: вновь сталкиваюсь с удивленным взглядом за полумаской. — По возвращении дам Наварро подзатыльник, раз тянет...

Он зовет брата по имени. При мне... Воспринимать ли это как акт доверия?

— Тянет? С чем? — дрогнувшим голосом уточняю я, не сводя глаз с Карателя, который снова смотрит вперед.

Он разводит руками, оставив на несколько секунд руль, и озвучивает следующее таким тоном, будто это абсолютно нормально. Логично. Само собой разумеется, и это я одна тут — непонимающая дурочка.

— С венчанием, конечно же.

Связанные ладони тут же взлетают ко рту: раскрываю его в шоке, отдавшись на волю охватившим эмоциям, еще и Господа, в которого не верю, в очередной раз упоминаю всуе:

— Боже, нет, не надо, пожалуйста... Вы все как-то не так поняли, умоляю, не надо обсуждать ни меня, ни нас... — Нервы натягиваются напряженными канатами. Качаю головой, убрав руки вниз, и громко, твердо добавляю: — Нет никакого «нас»! Между нами ничего...

— По-твоему, он просто так поручил тебя мне? — хитро улыбается Каратель, не обращая внимания, в какое состояние привел своим ультиматумом. — Брат мог приказать кому угодно сопровождать тебя на обмен. Но ты со мной. Задумайся.

— Так просто... удобнее, — предпринимаю попытку обороны, но...

— И куда девается ваша дотошность, когда речь заходит о мужиках?

Каратель резко обрывает меня, и я, застыв, наблюдаю, как мы догоняем один из внедорожников. Череп на дверце зловеще подмигивает, когда на него падает свет солнца.

— Можно подумать, вы думаете головой, когда речь заходит о нас, — бурчу я в ответ, жалея, что не могу скрестить руки на груди.

— О да... О Мэйвис головой думать сложно... — мечтательно произносит Каратель, вновь уйдя с темы, и это выглядит так забавно.

Такой взрослый седой мужчина, а ведет себя как влюбленный подросток. Что ж, кажется, так выглядит один из вариантов счастья, только вот внутри меня действительно селится беспокойство о том, что Каратель может ляпнуть что-то своему брату. Нашелся сводник... Еще и так с ходу — и сразу венчание. Ничего себе. Только я хочу вновь продолжить упрашивать Карателя молчать, дав нам с Наварро разобраться самим, как замечаю, что губы моего водителя сурово опускаются вниз.

Медленно поворачиваюсь и отслеживаю его взгляд: преодолеваем последний бархан. Вдали — множество «Хаммеров», которых я очень давно не видела...

***

Наша колонна замедляет ход, подъезжая к делегации из Тусона. Мне кажется, меняется даже ветер, настолько напряженной становится обстановка. Моментально. Обращаю внимание на то, что машины из Тусона стоят в... Что это? Очерченный чем-то черным огромный круг на песке? Как будто размеченная зона, за которую нельзя выходить. Из чего она? Краска? Черные кристаллы какого-то вещества? Отсюда толком не разглядеть. Снова множество вопросов, которые некому адресовать: мучить Карателя не хочется, все-таки не так давно мы знакомы.

На небольшой холмистой возвышенности за военными замечаю едва мелькнувший блеск в одной части. Затем тут же — в другой. Как два сверкающих огонька. Хмурюсь... Рефлекторно перевожу внимание на багги, остановившийся по соседству, и у одного из мужчин в маске вижу маленький кусочек зеркала, который он прячет в карман, наградив меня мрачным взглядом исподлобья.

Вжимаюсь в сиденье, желая спрятаться и надеясь, что это не то, о чем подумала... Стал бы так поступать Наварро по отношению к сделке? Вижу, как он вальяжно выбирается из своего транспорта, и понимаю, что знаю ответ.

— Жнец запретил выходить мне из багги, — гоню предположения прочь, как и укоренившуюся тревогу, что переговоры проходят не на равных условиях: кажется, для Тусона заготовлена ловушка, и не одна, и обращаюсь к Карателю, который планирует заглушить движок: — Но... Вы можете припарковать его так, чтобы я могла слышать разговор?

— Любопытство губит людей, Фелиция, — назидательно говорит он, внимательно смотря на меня, но после торжествующе улыбается, резко переменившись: — Конечно, поставлю!

Но мне не до смеха. По позвоночнику будто прокатываются кусочки льда, когда внимательно осматриваю каждую деталь обстановки, насколько могу. Мы отъезжаем чуть дальше от линии черного круга, у края которого уже остановился Жнец, пока с той стороны навстречу ему идут военный и... Кажется, это Мэйвис. Да. Точно она: светлые волосы, статная женская фигура, отсутствие формы цвета хаки. Не могу понять, кто именно с ней: картинка пока еще двигается, а без очков лица на таком расстоянии для меня расплываются. Может, сам Фергюсон приехал на обмен?

После таких-то угроз — не удивлюсь.

Каратель описывает на багги небольшой полукруг, и мы становимся с другой стороны, у нашего припаркованного грузовика: отсюда я услышу разговор, а еще...

Увижу... Уже вижу...

Это не Фергюсон.

— Вон Мэйв, — обрубленно говорит Каратель, выключив двигатель и вылезая. Достает и всовывает в ножны на спине клинки: — Не выскакивай. Если вам позволят пообщаться, она сама подойдет.

Он уходит, потеряв ко мне интерес. Бездумно запоздало киваю, ощущая, как нутро судорожно стискивают раскаленные обручи. Я вижу Райана.

Солнце перестает казаться таким ярким. Не чувствую и дуновения на коже. Фигуры военных, расположившихся полукругом, с неподнятым оружием в руках, как и бойцы Ногалеса с нашей стороны, словно застывают в кадре.

Райан. Здесь.

Вижу его в компании Мэйвис. Как они подходят к границе. К Жнецу.

Меня они, судя по всему, не видят или же на багги Карателя попросту не обратили внимания. Поглядываю на военных — действительно не замечают. Каратель тоже подходит к брату, потягиваясь, как огромный кот, и словно намеренно касаясь рукоятей клинков. Устрашающий жест перед неприятелями, в то время как Наварро, у которого я могу видеть лишь прямую спину, широко расставив ноги, стоит и не двигается. Татуированные руки покоятся на отсеках бронежилета спереди.

Мышцы словно атрофируются. Не могу пошевелиться, да и не рискую. Пока Райан меня не видит, чувствую преимущество: по крайней мере, могу просто наблюдать. Я и так не должна ничего предпринимать, я обещала... Остается только смотреть и анализировать.

Военные сегодня выглядят растрепанными, будто уже много часов провели на ногах. На бледном лице самого Райана отпечатана безграничная усталость. Жесткость. И злость, которую я не видела раньше... Черты заострились, в холодных глазах застыла пустота. Вижу, как он морщит нос, пренебрежительно взглянув на черную россыпь линии рядом с ботинками. Этого человека я когда-то любила. Теперь не чувствую ничего, кроме легкого омерзения и отголосков причиненной тогда боли. Надеюсь, он не притащил с собой на обмен Дакоту — встречи с ней мое терпение не выдержит.

— Что-то новенькое, — едко бросает Райан Жнецу, стоящему ровно напротив с той стороны. — Настолько боишься после брошенного вызова?

Приоткрываю губы, боясь вздохнуть. Вот это наглость, и так сразу. Жалею, что мне остается лишь сверлить обеспокоенным взглядом спину Наварро. Хотя я бы и так не смогла понять больше: маска скрывает мимику. Могу лишь догадываться, каким высокомерным взглядом он окатил Райана, и довольствоваться только тоном беседы. С самого начала берущим безжалостную ноту.

— Бояться нужно Адамсу. И Фергюсону. — Не сразу понимаю, что речь идет о генерале в Финиксе. По спине бегут мурашки из-за мороза в голосе Наварро. — Думал, ему хватит смелости приехать самому, а не послать свою шавку.

Райан тут же с рыком бросается вперед, задев песок и черный пигмент. Я тихо вскрикиваю, закрыв рот ладоням. Мой бывший вскидывает пистолет. Дуло мгновенно упирается в горло Наварро. В этот момент в нескольких местах из песка на стороне делегации из Тусона выскакивают люди в масках. Они тут же направляют оружие на черный круг на песке. Военные возводят автоматы, и я слышу щелчки затворов. Каждый из них крутится вокруг своей оси, не понимая, куда направить огнестрел. Предположение о ловушке — правда. Представители Тусона окружены со всех сторон. И я уже знаю, что случится, если искра коснется черного вещества... Наверняка понимают и они.

Резко поворачиваю голову, видя, как и кланы Ногалеса с боевым кличем направляют оружие на противника. Мэйвис отшатывается в сторону, пока Каратель с ревом достает блестящие мечи. Все пошло не по плану. Эфемерное подобие мирного настроя разрушено.

Ветер стихает. Нас будто поставили на паузу. Сонора, как неумолимая судья, наблюдает за нами со стороны. Мое сердце готово прорвать грудную клетку. Слышу шум крови в ушах и не сдерживаю тихого скуления в прижатые к губам ладони. Рука Райана слегка дрожит, но пистолета он не отводит. А Наварро...

Черт, он даже не шелохнулся. Стряхнув с себя оцепенение, чуть наклоняюсь вперед на сиденье, чтобы понять...

Да он... Не может быть! Когда успел?! Одна рука Жнеца, удерживая какой-то раздвоенный клинок, каких я не видела ранее в его арсенале, прижата... Боже. Он держит этот нож четко у паха Райана. Молниеносная реакция. Все еще не понимаю, как Наварро успел это сделать. Когда?!

— Ну как? — неторопливо говорит он, но все же слышу, как и, думаю, другие, замершие в напряженном ожидании команды стрелять. Раскатистый голос окутывает пространство своей властью. — Готов лишиться того, что мало-мальски делает тебя мужиком, Колт?

В этот миг слышу еще один щелчок. Не уверена, но Райан, кажется, снял пистолет с предохранителя.

— Нет! — восклицаю я, вскочив с места, и хватаюсь руками за каркас багги, прежде чем военные и бойцы Ногалеса совершат непоправимое.

В памяти еще слишком свежо то кровопролитие в экспедиции. Не к месту вспоминаю пробитый лоб Элисон. Осознаю, что не выдержу очередной бойни и новых жертв, среди которых снова окажутся люди, которые мне дороги.

Вскрик выдает меня. Райан тут же смотрит в мою сторону, пока Наварро даже не поворачивается, все так же с ледяным спокойствием держа нож у причинного места.

— Фици... — не могу распознать интонации, подметив только искренний шок.

Мы сталкиваемся с Райаном взглядами, и, прежде чем успеваю хоть что-то осознать, я невольно становлюсь отвлекающим маневром. Жнец одним ударом ладони выбивает пистолет из его руки и отталкивает Райана от себя. Тот падает на песок, пока военные за ним делают несколько шагов вперед, не отводя автоматов. Мэйвис дергается, двинув стопой, будто стирая что-то, и пистолет Райана исчезает в песчинках: только я, кажется, замечаю ее действие.

— У тебя есть еще одна попытка провести переговоры, — угрожающе произносит Жнец, вновь сложив руки на бронежилете, словно ранее ничего не произошло. — Но знай: мы развернем второй фронт против Тусона, если попытка провалится. Она должна была достаточно прозрачно обрисовать все Фергюсону.

Он небрежно кивает на Мэйвис, и я, ослабев, вновь опускаюсь на сиденье. Беспорядочно кусаю губы, чувствуя, как нервы работают на пределе. Лоб покрывается испариной. Тяжело дышу, наблюдая за Райаном и ожидая его ответ...

— Отпусти ее! — свирепо вскрикивает он, поднявшись на ноги. Райан тычет в мою сторону пальцем, не рискуя вновь подступить к черной границе, пока Наварро, лениво перекрутив лезвие, убирает его одним движением в карман. — Немедленно!

Каратель с грозным рычанием поднимает меч рядом с ближайшим к себе военным. Лезвие рассекает воздух, но человек успевает отскочить.

— И не подумаю. — Меня поражает, с какой выдержкой продолжает диалог Жнец, в то время как все вокруг готовы перегрызть друг другу глотки.

А действие его брата и вовсе не сглаживает атмосферу, лишь усугубляя.

Воздух рваными толчками выходит из легких. Вцепившись до побелевших костяшек в приборную панель, продолжаю наблюдать за разворачивающимися событиями. А ведь еще недавно я желала спасения военными...

— Только попробуй хоть что-то с ней... — начинает Райан, но Наварро тут же перебивает его, чеканяще рявкнув:

— Еще одна вшивая угроза из твоего ублюдского рта, и мои люди разнесут к черту твой отряд, машины и провизию. Ты не в том положении, Колт, чтобы ставить условия.

— Зачем вам Фелиция?! — Истеричный возглас бывшего оседает внутри меня, отчего снова хочется испариться. Жалею, что так несдержанно обозначила себя. Он озлобленно смотрит на Мэйвис: — Значит, ты солгала...

— Я обозначила все то, что мне передали. — Скучающему виду и невозмутимости Мэйвис можно позавидовать: она выглядит так, будто сейчас достанет самокрутку, закурит и выпустит кольцо дыма в перекошенное от гнева лицо Райана. — Моя сотрудница в плену, я говорила Фергюсону.

— То, что здесь Фици... Это все меняет!!!

Сухо сглатываю, не понимая до конца, с чем связано буйство эмоций. Тоже мне, распереживался. Только очухался с моей пропажей и сопоставил варианты, где я могла все это время быть? Ну неужели я любила такого малодушного и глупого мужчину, который ведет себя на подобной встрече так опасно и некорректно?

— Приехал поговорить о радиохимике? — с предостерегающими нотками саркастично спрашивает Жнец, и Райан делает шаг навстречу, благо не предпринимая попыток раздобыть иное оружие и вновь наставить на него. — Это уровень твоих забот?

— Отпусти мою невесту!

Возмущенно давлюсь глотком воздуха. Да как он смеет?!

Больше всего на свете хочу узнать выражение лица Наварро в этот момент: сейчас могу лишь видеть то, как он застыл, не двигаясь, но всем своим видом выказывая неподдельную угрозу любому, кто подойдет. Черт... Все же стоило сказать об отношениях именно с Райаном до обмена.

— Финикс и Тусон начали взаимное уничтожение друг друга; вы заритесь на наш торий, приехав на обмен таким составом, каким никогда не приезжали; все еще не понимаете до конца серьезность моих требований, а тебя, Колт, интересует сейчас твоя девка?

Каждая фраза рубит пространство на кусочки. Люди Жнеца и Карателя гогочут вслед. Последнее меня задевает легкой пощечиной, но стараюсь не зацикливаться на словах, понимая, почему они сказаны именно так.

— Я заберу ее, — воинственно говорит Райан, порывисто ступив по песку, но Жнец надвигается на него первый, пересекая проведенную черту.

Военные тут же наставляют на него автоматы, отчего я снова подскакиваю на месте. Кому молиться, чтобы эти бессмысленные жестокие препирания закончились? Несколько мужчин в масках ловко подбираются к границе, ответно направив дула на военных.

— Ты не заберешь ни ее, ни торий, за которым вы приперлись, надеясь расстрелять нас здесь, а после добраться до Ногалеса.

Голос Наварро звучит, словно обещание самой преисподней. На месте Райана я бы давно отшатнулась в страхе, настолько хлестко бьют острыми шипованными плетьми фразы.

Лицо Райана стремительно меняется, будто его застали за чем-то противозаконным. Неужели они действительно планировали так поступить на обмене?.. Мои глаза невольно наполняются слезами. Накал достигает апогея, и я обессиленно оседаю.

Будто в подтверждение лопнувшего терпения Жнеца, вдали у горизонта слышится приглушенный раскат. Оборачиваюсь, глядя туда: солнце все еще ярко светит, на небе ни облачка, но воздух будто постепенно становится плотнее. Жара начинает удушать не так сильно. Замечаю, как Каратель растягивает губы в предвкушающей улыбке и смотрит туда же. Мэйвис меняется в лице, когда я после перевожу внимание на нее.

Жнец делает ленивый шаг назад. С нескрываемым триумфом и издевкой проговаривает, пока Райан, загнанно дыша, испепеляет его взглядом:

— Смотри-ка... Соноре тоже не нравится твое поведение, Колт.

Военные тоже хаотично отступают, перешептываясь и смотря на горизонт.

— Либо вы забираете сегодня последнюю партию свинца, не претендуя на иное, больше никогда не появляетесь в Соноре, и я прощу тебе твою дерзость... — безапелляционно, с расстановкой перечисляет Жнец, когда слышится еще один раскат.

Опасливо смотрю на небо. Я слышала и видела подобное лишь однажды. Нас ждет песчаная буря. Только этого не хватало...

— Либо вы умрете от отравленных вод, даже не успев как следует повоевать с Финиксом за эти самые воды. — Страх кольями вонзается в мою суть, пока продолжаю вслушиваться в слова Жнеца.

Вспоминаю, как он выглядел, когда зашел тогда ко мне в пыточную. Сейчас чувствую ту же исходящую обсидиановыми волнами энергию.

— Вы и месяца не протянете без новых поставок тех же медикаментов, — сплевывает Райан в сторону, игнорируя постепенно сгущающуюся синеву неба, и больше не смотрит на меня. — И вы не имеете права обрабатывать торий. Не после тех соглашений, заключенных между городами триста лет назад...

— Разговор окончен, Колт. — Жнец делает еще шаг назад, не поворачиваясь к нему спиной. — Да пошлет Смерть благоразумие Фергюсону не лезть к Ногалесу и нашему торию.

Взглянув в пока еще не затянутое тучами небо, он иронично добавляет:

— А тебе — благоразумия уехать прямо сейчас. Ведь если ты и твои прихвостни задержитесь еще на пару минут, Сонора поглотит вас.

Каратель в этот момент играюче прокручивает мечи в руках и ступает вперед, плечом к плечу брата, добив угрозу так, что мне становится дурно:

— Хотите встретиться со Смертью раньше, чем дети Тусона, которые будут харкать кровью и умирать в лихорадке из-за протактиния? А? Нет? Тогда валите, уроды.

И Райан, застыв на мгновение, неверяще смотрит на них, затем на меня, но после действительно несмело отходит от черной границы. Пребывая в тумане, наблюдаю, как военные максимально быстро размещаются по машинам; как несколько людей из Ногалеса не сразу, но вновь прячутся в песке — во мне нет сил и желания задаваться вопросами, как, зачем и для чего; как Мэйвис, коротко, но тоскливо медленно машет мне рукой, отходя к одному из Хаммеров... Как же я хочу с ней поговорить!

Меня потряхивает, все еще не отпускает эта гнетущая атмосфера просто отвратительной встречи, не приведшей ни к чему, кроме нового, уже откровенного столкновения. И только когда военные прытко уезжают, исчезая за дюной, Жнец и Каратель отдают приказы сворачиваться и своим.

Обмен не состоялся. Больше не состоится. Следующий ход — за Тусоном. Станут ли они нападать на Ногалес, если уже развернули битву за Санта-Крус с Финиксом? После всего, что сказал Наварро? Неужели Фергюсон будет настолько опрометчив? И неужели Наварро действительно развернет второй фронт боевых действий?

Кажется, совсем не дышу, когда он ненадолго останавливается рядом с моим багги. Сквозь застланную пелену взглядом встречаюсь с изучающе-холодным его: в темно-зеленой радужке растоплена непримиримость и строгость. Я не знаю, что сказать... Язык прилип к нёбу, и дело не только в легком обезвоживании. Чувствую себя вымотанной, растерзанной, уничтоженной, хоть и явных причин тому нет.

Не знаю, что он читает в моих глазах, но когда подходит Каратель, Жнец обращается только к нему:

— Успеем?

— Думаю, да, — со всей серьезностью выдает тот, глядя на потемневшую линию небес. — Без вариантов, брат.

Наварро больше не смотрит на меня, угрюмо кивает и идет к своему багги. Лишь тогда ко мне возвращается способность говорить:

— И вправду грядет буря?.. — осипшим голосом спрашиваю я Карателя, который вновь снял мечи и устроился на соседнем сиденье.

Осознаю, как двояко звучит очевидный вопрос. Единственный, что пришел на ум. Все другое, что хочу обсудить, должно быть с человеком, кто только что так холодно проигнорировал меня и отошел. Каратель молча заводит багги. Мы уезжаем, оставив позади опустевший черный круг на песке и скрывшихся под ним разведчиков. И только тогда он обреченно сообщает, внимательно смотря на пока еще пустой горизонт и чистое небо:

— Не просто буря, Фелиция. Кажется, нас ждет локдаун...