Глава 35

— Зачем ты пришел?

Мой голос звучит так хрипло, что я его не узнаю. Не двигаюсь с места, когда Райан открывает решетку, вновь встав передо мной. Он продолжает смотреть сверху вниз, чуть наклонив голову вбок, и я не свожу ответного прожигающего взгляда.

Вдоволь понаблюдав за мной и выдержав долгую паузу, Райан опускается на корточки, тихо произнеся:

— За тобой.

В его многозначительном издевательском тоне несколько различимых оттенков. И я понимаю, чему он адресует свой короткий ответ.

Он пришел за мной в Ногалес. Пришел теперь и сюда, и я пока не понимаю, что будет дальше.

Но четко осознаю свои чувства.

Задыхаясь от презрения, еле складываю дальнейшие слова во фразу — желаю лишь накинуться на лицо Райана, сравнявшееся по уровню с моим, и выцарапать глаза:

— Как... ты... мог...

На его губах расцветает холодная полуулыбка. Райан опирается локтями на колени, пружинисто поправив стопы, и продолжает осматривать меня изучающим взглядом, словно подопытную в лаборатории. Подопытную, которая ему больше никак не интересна. К которой нет ни грамма сочувствия.

— Мне вот любопытно, как ты живешь со своей совестью, — неожиданно и с нажимом говорит он. — Сбежала из города, оказалась у врага и, судя по всему, совсем не торопилась оттуда вернуться.

Серьезно?!

Он говорит это всерьез, пытаясь внедрить в меня сомнения в собственной адекватности и наличии выбора в тех обстоятельствах? Выставить виноватой?! После того, что было?

— Да как ты смеешь?! — с рыком восклицаю я, собираясь вцепиться в воротник военной формы, но Райан меня опережает.

Звук пощечины грохочет в ушах. Волосы облепляют мое лицо, отвернувшееся набок. Завалившись, успеваю подставить ладонь и опереться на нее. Боль по всей голове троекратно усиливается.

Раньше я бы не поверила, что он смог бы так поступить со мной.

Но не после того, что увидела в Ногалесе.

— Сначала думал, ты свалила в Финикс, детка. — Больше всего на свете хочу разорвать его горло, которое с такой уничижительной интонацией выдает эти слова и это обращение. — Потом узнал, что, оказывается, существовал некий проект «Сонора», о котором Фергюсон, старый хрыч, умолчал, и ты ездила туда в экспедиции. Не сказав мне об этом. И каково было мое удивление, когда я увидел тебя на обмене...

Несмотря на безумную пульсацию под черепом, я возвращаю гордый взгляд на Райана, убрав волосы. Он не вынудит меня бояться. Что бы ни сделал дальше.

В моей жизни есть только один человек, которого я по-настоящему боялась.

— Теперь представь мое удивление, когда я узнала, какая же мерзость ты сам.

Несмотря на ощущение обезвоживания, слюны на один плевок набирается, как и хватает силы на сарказм. Плевок прилетает аккурат в щеку Райана, но я не успеваю насладиться маленьким триумфом. Бывший снова заносит ладонь, ударив меня тыльной частью. Намного сильнее... И теперь голова не просто дергается в другую сторону. Теперь я полностью падаю, а рот затапливает привкус железа.

Второй плевок окрашивает пол моей кровью.

— Правление Фергюсона себя исчерпало. — Слышу его, как сквозь ткань, оглушенная новым ударом. — Сначала мы возьмем Финикс, затем снова вернемся в гребаный Ногалес. И тогда, Фици, несдобровать никому.

Не знаю, как при всем физическом мучении умудряюсь продолжать мыслить и анализировать.

Они вернутся в Ногалес — означает ли это, что бойцы Карателя и Наварро все-таки смогли дать отпор? Что военные не прорвались дальше?

— От тебя была польза, детка, если тебе это интересно. Благодаря тебе и этой суке Джонсон мы узнали про торий.

Джонсон... Он о Мэйвис. Не к месту думаю о том, где она может быть сейчас. Неужели тоже держат в плену?

— Зачем тебе все это? — Когда кое-как выпрямляю дрожащее тело, снова безбоязненно, а может, и безрассудно сев перед Райаном, проходит по ощущениям не меньше пяти долгих минут.

— Ты настолько глупа, что не понимаешь? Какой же из тебя ученый? — насмешливо цедит он, все так же оставаясь на корточках.

Чувствую головокружение — кажется, что пол вот-вот станет потолком. Вновь подкатывающую и отхлынувшую тошноту. И непрекращающуюся боль, о которой теперь все время напоминает скапливающаяся во рту вязкая кровь. Кажется, этот урод рассек мою губу изнутри.

— В мире ограниченных ресурсов соседи ни к чему, — схватив меня за подбородок и заставив смотреть в ненавистные глаза, зловеще произносит Райан, и по спине бегут мурашки. — Особенно когда дело касается воды. Всемирная война уничтожила не всех, но, кажется, ей стоило тогда сделать это лучше. Фергюсон так и не понял ценности и первостепенности существования нашего города, но я... и еще несколько преданных мне людей имеем на этот счет иное мнение. И иную идеологию.

Генерала тоже нет в живых?

Меня передергивает от цинизма Райана. По факту, я не знала человека, за которым уехала в Тусон. Не знала его истинного характера, целей и мотивов. Не знала, насколько он алчен. Насколько непомерно его эго, когда не интересует никто, кроме самого себя. Наверное, и с Дакотой он обошелся соответствующим образом. Единственное, за что мне остается себя корить, так это за то, что какие-то звоночки и сигналы в устремлении к власти незаконным способом я не распознала раньше. Прямо как с изменой. Даже не сразу поверила Наварро, когда тот сказал про угрозу переворота. Кажется, вокруг меня все знали Колта намного больше и лучше, и лишь я одна угодила в капкан.

Либо он попросту слишком хорошо скрывал свою исконную натуру.

— Ты не просто изменщик, Райан... Ты предатель. Конченый предатель, — шепчу я, ощущая колющее болевое ощущение в губе. — И единственная моя глупость заключается в том, что я не поняла этого сразу.

Сначала кажется, что случится и третья пощечина, и я вновь отправлюсь в отключку. Но Райан с омерзением, будто дотронулся до чего-то ядовито, грубо убирает ладонь, затем встает и рявкает:

— Вставай. Пойдешь со мной, Фици.

Подчиняюсь, потому что не дам ему такую привилегию наслаждаться моей слабостью или же так легко убить прямо в камере за неповиновение. Сначала я сделаю все, чтобы связаться с Наварро. Все, чтобы найти его, если он не сможет сделать этого сам. А это как минимум означает, что нужно покинуть камеру и действовать по обстоятельствам.

Лишь бы меня не подвел мой ослабевший и истерзанный организм.

Лишь бы разум работал шустро, четко и на пределе возможностей, как во время эксперимента над измерением потока нейтрино.

Но что, если и с Наварро что-то случилось? Я ведь даже не допускала мысль, что он может быть мертв. Что мы никогда больше не встретимся...

Райан будто читает мои мысли в этот момент. Когда я, покачиваясь, выбираюсь из клетки и он застегивает на моих руках, насильно заведенных за спину, наручники, слышу тихую ярость:

— На твоем месте я бы не дергался. — Дыхание касается моего уха, и я неприязненно кривлю лицо. — Если рассчитываешь, что Жнец кинется тебя спасать, то глубоко заблуждаешься.

Не могу избавиться от ощущения ледяной корки, покрывшей внутренние органы. Мне даже не нужно уточнять, откуда ему известно обо мне и Наварро.

Важно другое.

Райан либо продолжает пытать меня словесно, либо действительно что-то знает о его судьбе.

***

По коридорам и бегающим туда-сюда военным я понимаю, что мы выходим из недр штаба. Пока поднимаемся из подземной части, где расположены карцеры, о которых я до попадания в них не знала, слышу вопли. Мое заключение от них отделяли толстые стены. Вспоминаю фразу Наварро о пытках военных из Финикса.

Мир перевернулся вверх дном. Снова.

Снова нет правых и виноватых.

Нет дипломатии.

Нет переговоров.

Есть только те, кто знает единственный язык — язык грубой силы.

И в их руках сосредоточено все.

Райан выталкивает меня на улицу. Наручники неприятно впиваются в кожу, но на фоне моего общего состояния это похоже на легкий укус насекомого. Со мной что-то не так, и дело не в пережитом насилии и не в ударе по голове. Со мной уже было что-то не так, когда я села работать в том кабинете с лекарствами.

Образ обагренного кровью коридора вновь застилает глаза, когда мы останавливаемся с Райаном у «Хаммера» на улице. И лишь послышавшийся в отдалении грохот, похожий на залп, приводит меня в чувство. Дернувшись и сбрасывая пелену, озираюсь по сторонам, пока бывшийвозится с машиной: на улицах хаос.

Бегут люди. Где-то далеко слышны взрывы. Перестрелка. Не замечаю ни одного обычного горожанина: только снующие военные. Накаленная атмосфера паники передается и мне. Поднимаю взгляд, заметив на воротах знакомого КПП солдат, которые что-то кричат. Но из-за общего гомона не могу ничего расслышать. И Райан тоже не обращает на какофонию внимания...

— В машину, — мрачно приказывает он, распахнув пассажирскую дверь , и я резко двигаю сцепленными руками, когда он хочет помочь залезть.

Пусть даже не смеет лишний раз прикоснуться.

Разве что не скалюсь в ответ, но кое-как усаживаюсь в ожидании, что он уготовил нам дальше.

Несмотря на чудовищную боль в голове, пытаюсь сохранять ясность рассудка. Просчитать какие-то шаги Колта наперед. Понять бы, куда поедем. Понять бы, зачем ему я. Хоть и не ощущаю страха, осознание того, что он может хладнокровно приставить к моей голове пистолет и выстрелить, как сделал это со всеми неугодными в Ногалесе, морозит органы. Сначала мне нужно связаться с Наварро...

Захлопнувшаяся дверь отрезает меня от творящихся беспорядков. Внедорожник срывается с места. Мы несемся по дезорганизованному Тусону: ненавистный мне водитель сосредоточен на дороге, поэтому я, извернувшись, пытаюсь заглянуть за край лобового стекла.

Замечаю вдали столбы черного дыма. Полуразрушенную церквушку, в которой мы так и не пошли к алтарю. Повреждения на здании колледжа... Сердце болезненно ухает вниз.

Дым виднеется и дальше, за стенами города. За бетонными границами явно что-то происходит, и с учетом всего, что я знаю, это «что-то» — боевые действия с Финиксом.

Они подобрались так близко...

И когда машина собирается свернуть направо, я инстинктивно оборачиваюсь. Словно ведомая невидимой нитью связи. Слышится еще один грохот, сродни грому с небес. Через покатую заднюю остекленную часть кузова замечаю, как ворота КПП сносятся. И мое сердце вновь екает, будто заняв свое место. Глаза лишь на долю секунды успевают захватить размытый кусочек кадра ворвавшихся машин с изображением черепов. Мне не могло показаться, даже при отсутствии очков.

Неужели...

Не смотрю на Райана, за рулем не замечающего ничего, чтобы не выдать себя и точно мелькнувшие на лице эмоции. Стараюсь дышать ровно, насколько позволяет самочувствие и неудобная поза, но когда наш «Хаммер» останавливается у центра Линкольна, волнение вновь отбирает у меня кислород.

— Зачем нам сюда? — с нескрываемым пренебрежением выпаливаю, когда Райан грубо вытаскивает меня за локоть.

Как только появится возможность — отмоюсь от его касаний.

Утешает мысль, что транспорт из Ногалеса мне не показался. Даже если это не Наварро, о чьей неизвестной судьбе тщательно отгоняю любые ужасающие варианты, я буду счастлива броситься навстречу Карателю, который точно мог приехать за Мэйвис. Да и не только... Первостепенно дело в мести, и я не готова осуждать его за это, как и брата, если они на это решатся. Уверена: возмездие станет священной целью их нападения.

Грани правильного и неправильного стерты не нами. Наварро не просто так сказал, что важно то, кто сделает первый шаг. Проблема только в том, какие необратимые, кровавые последствия оставил после себя этот чужой первый ход.

Райан не отвечает на вопрос, и дуло пистолета, уперевшегося в мои лопатки, подталкивает вперед. Когда мы оказываемся в прохладе совершенно пустынного холла и за спинами стихают звуки войны, не могу удержаться от того, чтобы обвести пространство тоскливым взглядом. В центре нет ни души. По крайней мере, даже Джессики нет на привычном месте за ресепшеном. Но Райан не дает надолго погрузиться в воспоминания — теплые, светлые, когда жизнь казалась такой легкой и правильной, — и снова болезненно толкает.

Делаю шаг. Виски простреливает жалящей болью. Шиплю и морщусь, неспешно переставляя ноги и ведя нас куда-то, куда направляет дуло пистолета, не сводимое с моей спины.

— Сюда, — ублюдок снисходит до указания, когда мы оказываемся недалеко от ставшей родной лаборатории.

Никого из коллег. Стены центра с молчаливым осуждением взирают на нас с Колтом, будто мы без спроса вторглись в святыню. Надеюсь, что ученым удалось эвакуироваться... Иначе... Я совершенно не уверена в том, что Райан смилостивится над ними, если те встанут у нас на пути.

Все еще не понимаю его намерений, когда мы входим в лабораторию. Поэтому никак не могу выстроить план собственных действий. Попытаться убежать точно будет глупостью...

Пропускные замки выключены: сначала кажется, что по зданию наблюдаются проблемы с электричеством, но работающие лампы и мой взгляд, уловивший красный огонек на небольших камерах видеонаблюдения в углах потолка, говорят об обратном. Кто-то наверняка отключил замки во время эвакуации, иначе другого объяснения тому, что мы так легко вошли в обитель Мэйвис и нашей команды, найти не могу.

Глаза вновь хотят наполниться слезами, когда подмечаю свой и ее рабочие столы. Но я сдерживаюсь. На моем все осталось так, как было в день отъезда в последнюю экспедицию. Кто бы знал, что по итогу не она станет самым опасным событием в моей короткой жизни...

Райан порывисто снимает с меня наручники, и я отшатываюсь от него к столу. От запаха реагентов тошнота вновь подкатывает к горлу.

— Мне нужны все данные по разработкам нейтронной бомбы, которые вели твои ботаники-коллеги, — выплевывает Райан, направив в мою грудь недрогнувшей ладонью пистолет. — И даже не думай лгать. Я знаю, что у Джонсон был доступ к этим приостановленным разработкам, хоть она и была начальником химической лаборатории.

Смотрю на него слегка отупевшим взглядом — отчасти из-за своего состояния, отчасти из-за глупости запроса. Невольно качнувшись, упираюсь рукой в стол, потому что ноги отчего-то решили ослабеть. Затем разражаюсь истерическим хохотом. И он, кажется, сбивает Райана с толку. Откровенно говоря, этот хохот пугает и меня саму.

— Даже... если у Мэйвис, — смех переходит в кашель, и успевшая затянуться кожа на губе вновь лопается, — ...есть доступ, то он запаролен.

— Не морочь мне голову, Фици, иначе я на хрен, прострелю тебе колено! — вскрикивает Райан, взмахнув пистолетом по направлению к цели. — И не посмотрю, что ты была моей невестой! Доступ к разработкам, живо!!!

Его поведение не вызывает ничего, кроме раздражения и злости. Прикрываю веки на мгновение, ощущая желание упасть и больше не вставать.

— Пошел ты, Райан... Даже если бы я знала пароль, никогда бы не вручила в твои руки такие документы...

Выстрел раздается совсем рядом с моей ногой. От стола отлетают щепки, и я вскрикиваю от неожиданности. Приседаю, инстинктивно закрыв голову руками.

— Следующий будет в...

Колт не успевает договорить. Вижу мелькнувшую за его спиной тень, а после слышится знакомый голос, от которого одновременно испытываю безразмерное облегчение и новый поток тревоги — теперь не я одна, но и ее обладательница окажется под угрозой, стоит Райану повести себя неадекватно:

— Эй, Колт. Опусти пушку, поговорим. — Бывший тут же нервно разворачивается на чужеродный звук и бьется рукой об стеллаж, из-за чего несколько реагентов разбиваются об пол.

Он шарахается в сторону и этим открывает обзор. Появившаяся из ниоткуда Мэйвис лениво прислонена к стене. Голубые глаза-льдинки за линзами очков неотрывно следят за Райаном, не спешащим опустить оружие, а ей хоть бы что: одна ладонь поднимается к алым губам, которые тут же зажимают сигарету, а другая достает из кармана черных штанов спички. На Мэйвис надета толстовка в тон. Моргаю несколько раз, чтобы убедиться, что начальница — не наваждение и не мираж.

— Я вот что думаю, Фел, — вдруг бормочет Мэйвис, чуть выглянув из-за Райана и кинув на меня быстрый взгляд как ни в чем не бывало. Словно он не стоит между нами. Чиркнув головкой спички, она получает огонек, который подносит к кончику самокрутки. — Может, потом откроем свою лабораторию? Надо подумать только, как сделать так, чтобы там можно было курить...

Ошарашенно смотрю на разворачивающиеся действия, не в силах до конца поверить, что она здесь. Что так вальяжно разговаривает. И про что она говорит в таких условиях...

— Ты часом ли не охренела?! — ревет Райан, и его голос сотрясает стены. — Потушила, блять, сигарету!

Я медленно распрямляюсь. Из-за сюрреалистичности ситуации даже боль и дискомфорт в голове притупляются, отойдя на второй план.

— Есть вариант получше, — тут же отзывается Мэйвис, и я поражаюсь ее хладнокровию. Я всегда считала ее сильной, смелой и малоэмоциональной женщиной, но чтоб настолько... — Я не тушу сигарету. Мы проходим в кабинет по соседству, и ты получаешь доступ к файлам. После я забираю Фел, и мы с ней уходим без преследования.

— Здесь не будет твоих вариантов, Джонсон! — парирует Райан, сделав к ней шаг, на что инстинктивно дергаюсь за ним, став к Мэйвис ближе. — Я сказал: потушила сигарету! И подними руки так, чтобы я их видел!

Неожиданно вспоминаю, как Наварро рассказывал о встрече Карателя и Мэйвис. После которой она перестала носить оружие. Интересно... Не припрятано ли оно у нее где-нибудь за поясом? И как она обнаружила нас с Райаном в лаборатории? Что вообще делала в покинутом всеми центре?

Мэйвис, сощурившись, нахально озирает Райана, затем с непередаваемой наглостью выпускает кольцо дыма ему в лицо. Тот даже не сдвигается, а я в страхе за ее жизнь боюсь, что попросту выстрелит.

— Ну... — вдруг пожимает она плечами, двумя пальцами подхватив тлеющую сигарету из губ. — Как скажешь.

На этих словах она подмигивает мне, а после... происходит то, чего ни я, ни Райан никак не ожидаем.

Отточенным движением Мэйвис отбрасывает самокрутку вбок от моего бывшего. Она приземляется на пол, где разлиты реагенты. И те моментально вспыхивают ярчайшим пламенем, облизавшим не защищенную ничем руку Райана...