Глава 36
Дальнейшее остается в памяти обрывками.
Райан закричал, Мэйвис метнулась ко мне. Схватила за мою вспотевшую ладонь, которую я, недолго соображая, инстинктивно протянула. Мы умудрились споткнуться, но вывалились в коридор. Пламя охватило пол-лаборатории...
На меня обрушиваются звуки. Затрудненно вдыхаю грудью. Обнаруживаю себя бегущей рядом с начальницей: сверху нас добротно поливает система пожаротушения, а вой сирены закладывает уши.
— Сначала... — перекрикивает ее Мэйвис, не сбавляя темпа. — К главному входу... Надо сделать крюк!
Не знаю, каким образом в таком стрессе умудряюсь понять ее намерение: послышавшийся сзади рык Райана, который пытается нас настигнуть, подтверждает догадку. Мэйвис явно хочет увести нас в другое место. Она знала, что, скорее всего, реагенты не задержат его надолго и за нами будет погоня. Разъяренного Колта не остановил даже ожог.
Именно поэтому мы поменяли маршрут. Катастрофически не везет с тем, что наш преследователь — военный. Хоть мы и получили фору, благодаря фокусу Мэйвис, скорость реакции Райана не позволяет долго этой форой упиваться.
Уже через несколько минут я готова выплюнуть легкие. Мы промокли насквозь, и короткое облегчение наступает лишь тогда, когда оказываемся в холле центра. Сирена стихает, как и впрыск воды с потолка. Мэйвис тянет меня к стойке ресепшена: резво прячемся за ней. Тут же закрываю ладонями рот, чтобы не выдать нас сбитым дыханием, а начальница для этого усиленно надувает щеки и тихонько пытается дышать носом. Топот Райана все еще слышен в отдалении, но это только пока. Он доберется сюда...
Прислонившись дрожащим взмокшим телом к стойке, наблюдаю, как Мэйвис, кое-как утихомирив грудную клетку не в пример мне, выуживает из-за пояса небольшой пистолет.
— Я думала, ты больше его не носишь... — едва слышно говорю, и она понимает меня разве что по движению губ.
Горло саднит. Но организм будто мобилизует остатки сил, чтобы бороться, из-за чего прежняя боль не мучает. Чудотворное действие адреналина. Знаю, что это временно, но пока думать о том, что именно со мной происходит, некогда.
— Видала, что творится в городе? — так же в тон произносит она, снимая оружие с предохранителя, и я киваю. — Ну вот. Да и для такого ублюдка у меня всегда найдется пуля.
Ее слова не вызывают ни капли осуждения: милосердие к Райану испарилось, как случайная лужа под солнцем Соноры, еще тогда, когда он нажал на курок в долине.
И тут... раздается звонкий дребезг! Мы обе, максимально пригнувшись за стойкой, машинально закрываемся руками. Но на нас ничего не осыпается. Через долгую минуту-другую осторожно выглядываем из укрытия. Вся линия стены и входной двери в центр Линкольна, отделанная стеклом, разбита под натиском чьих-то пуль. В ушах эхом отзвучала автоматная очередь.
Неужели другие военные?
Нам с Мэйвис крышка.
Поворачиваю голову, видя появившегося в конце холла Райана, затем вновь смотрю туда, где когда-то был вход и...
Внутри все переворачивается.
Мэйвис, выпрямившаяся рядом, сжимает мое плечо и одобрительно хмыкает.
Порог властно проходит тьма, чье лицо закрыто маской из настоящего человеческого черепа. Светлые волосы взъерошены. Черное все: одеяние, бронежилет, оружие, кроме сверкающих многочисленных лезвий. Если бы Наварро носил капюшон, как его брат, точно в этот миг был бы похож на изображение Жнеца душ из книги Катарины. И он пришел за тем, у кого этой души, кажется, никогда не было...
Громогласный оклик Наварро, переступающего битое стекло с автоматом наперевес, и мой вскрик, когда замечаю поднятый в его сторону пистолет Райана из-за угла, разрезают пространство одновременно:
— Колт!!!
— Нет!
Это помогает. Наварро, заметив и услышав меня, тут же молниеносно приседает и перекатывается на спине. Пуля не настигает цели. Райан бежит, и следующий выстрел сносит напольную вазу рядом со стойкой. Вот же тварь, целился в меня... Мы с Мэйвис вынужденно прячемся обратно.
— Спокойн-о-о-о... — неубедительно тянет она, видя, как лихорадит мое тело, и проверяет свой пистолет. — Жнец здесь, и это глав...
Но концовку я не слышу, потому что вновь решительно встаю, уловив звуки начавшейся борьбы. В усыпанное блестящими осколками помещение с улицы шустро забегают несколько мужчин в масках: каждый из них держит оружие, направленное на сплетение дерущихся тел. На нас с Мэйвис не обращают внимания.
Райан и Наварро вцепились друг в друга, отбросив огнестрел. Хватаюсь за стойку до побелевших костяшек, не в силах оторваться от представшего зрелища. Удары. Рычание. Перекаты. Подножки. Оба, как разъяренные звери, дерутся не на жизнь, а на смерть.
— Мэйвис... — из горла раздается писк в поисках поддержки, когда расширившимися глазами смотрю на бой.
Неспособная устоять на месте, подскакиваю несколько раз от напряжения в ногах. Начальница тут же оказывается рядом, хладнокровно оглядывая дерущихся мужчин. Оценивает затем группу поддержки вокруг, держащую Наварро и Райана на мушке. Она сжимает мою ладонь и на всякий случай не убирает и свой пистолет.
— Если бы Жнец не был твоим мужиком, я бы даже назвала это сексуальным, — умудряется тихо пошутить она, пытаясь разрядить обстановку.
Но мне не до этого.
Наварро и Райан наносят друг другу удар за ударом. Я ничего не смыслю в боевых техниках, но со стороны кажется, что Наварро быстрее и его замахи несут бóльшую силу. Только вот Райан изворотливее и отлично обороняется, после точечно ударяя в ответ. Раздаются короткие рыки. Вздохи. Резкие, смачные звуки побоев.
Летят капли первой крови...
Райан делает попытку опрокинуть Наварро, перехватив его за бедра, но тот не дает. Вновь перехватывает инициативу, и Райан сгибается от боли из-за пришедшего в живот кулака. Этот же кулак затем прилетает ему в челюсть. На лице же Наварро не сместилась даже маска: его выдает лишь тяжело вздымающаяся грудь. Вижу, как он планирует взять Райана за шкирку и поднять в воздух, но тот уворачивается — настолько стремительно, что не успеваю уловить движение. Сердцу под ребрами становится тесно, дышать — мучительно.
Кидаюсь вперед, заметив, как Райан, оказавшись очень близко к телу Наварро, успевает каким-то образом вытащить из его бронежилета лезвие. Оно вонзается в плечо зарычавшего Наварро, и я снова подскакиваю, вскрикнув. Мэйвис с шипением дергает меня назад. Черт! Да и чем я помогу, так рванув туда?
И тут...
Все происходит так быстро, что не успеваю ничего осознать. Наварро подставляет стопу, о которую Райан спотыкается. Порывистым движением вытаскивает другой клинок из бронежилета. Подбрасывает в воздух. Тот перекручивается в смертоносном танце. Преданно, четко ложится в ладонь Наварро. И в следующий короткий миг раздается ошарашенный вздох Мэйвис и мое восклицание:
— Боже!
Одно искрометное прямое движение. После — омерзительный чавкающий звук. Резко закрываю рот ладонями, давя скулеж. Горло Райана рассекается глубоким порезом, похожим на улыбку, оставленную самой Смертью. Наварро вновь перебрасывает меж пальцев окровавленный клинок. Затем хватает противника за волосы, не позволив рухнуть. Кровь крупными бордовыми толчками льется на пол, и я ощущаю, как теряю связь с реальностью, оседая рядом со стойкой.
Я была бы не прочь продлить агонию Райана за все то, что он сделал... Но неподъемная ответственность за совершенное над ним ложится не на мои плечи.
Все кончено.
***
— Фелисидад... — настойчивый голос вытягивает меня из небытия, в котором я провела, по ощущениям, не так много времени.
Возможно, всего пару минут. Меня совершенно не устраивает то, что вытворяет мое тело, постоянно отправляя меня из реальности черт знает куда, но я вновь не справилась с накатившей слабостью, и вот он результат. Мэйвис стоит за Наварро, с беспокойством оглядывая меня, и в ее глазах что-то мелькает. Задумчивость, тень сомнений, предположение? Не знаю... Наварро же, сидя на корточках, держит меня, полулежачую, опирающуюся спиной на его колено. Пальцы, затянутые в черные перчатки, с нежностью проводят по моей щеке. С усилием выпрямляюсь и кидаюсь на него, сжимая в объятиях.
Не обращая внимания на кровь на его форме, угрожающе торчащий нож из плеча, лезвия в бронежилете, неудобство позы: стискиваю как могу, принимаясь осыпать поцелуями и слезами его маску. Ту самую, страшную костяную маску.
Мужчина, сдержавший очередное обещание, здесь.
Он с едва слышимым стоном падает на колени рядом со мной.
— Ты нашел меня... Пришел... — судорожно дыша, кое-как бормочу я, вцепляясь в ткань.
Отстраняюсь, неспособная смотреть на рукоять в его плече. Лишь бы рана не была серьезной...
— Я не мог иначе, — хрипло отвечает Наварро, ответно стискивая так, будто хочет сломать.
Мои движения лихорадочны. Продолжаю ощупывать его, стараясь осознать реальность присутствия. Стараясь не касаться закрытой клинком раны. Всхлипываю, и Наварро берет в ладони мое лицо.
— Не верю, что ты жив... Ты здесь... Я... Наварро, я не смогла их... Кат... Катарина, она...
Слезы сразу переходят в удушающие рыдания. Моментально. Эпизод за эпизодом вспоминаю все, через что прошла с момента, когда утром мы распрощались в его комнате. Кажется, это было вчера. А может, и позавчера. В прошлой жизни, осыпавшейся осколками... Я устала считать дни наступившего кошмара. Вновь передо мной возникает образ Катарины, тот коридор, в котором жили дети и их мамы, и я беззастенчиво вою, пока Наварро с силой вжимает мое тело в себя, зарывшись пальцами в мои волосы. Мы убаюкивающе покачиваемся из стороны в сторону, наплевав на других мужчин, на остывающее тело Райана, на войну за пределами здания...
Есть только я и он. Исцеление, проникающее в меня его объятиями. Хотя бы в эти долгие несколько минут. Мы выгрызли их у самой Смерти...
Позволяю себе выплакать все то, что хранилось за неведомой внутренней дамбой. Потому что кажется, что если не сделаю этого сейчас, то попросту умру.
— Что произошло?
Слышу невозмутимый голос Мэйвис, который все же дрогнул под конец вопроса. Затем вижу ее побелевшее лицо сквозь полотно слез, когда устраиваю голову на плече Наварро, постепенно затихая. Мэйвис присаживается на корточки рядом, осматривая нас в ожидании. Я не смогу рассказать ей...
— Потом, — твердо отвечает Наварро, продолжая гладить меня по голове, затем с тревогой смотрит в глаза. Я медленно успокаиваюсь в его руках. — У нас мало времени, Фелисидад. Ты готова идти?
Когда-нибудь, надеюсь, услышу: у нас с тобой вечность на двоих. Только тогда я смогу забыть весь этот ад.
А пока нужно собраться, он прав. Собраться во всем.
Отвечаю не сразу, унимая свои всхлипы. Пульсация в голове возвращает власть, и мне это совсем не нравится... Мэйвис вновь перехватывает разговор, дав мне время полностью прийти в себя:
— Где Каратель?
— В том то и дело... — В голосе Наварро прорезается сталь, но он договаривает не сразу.
Помогает сначала подняться, и под его ладонями — судороги, пронзающие мое тело. Тщетно пытаюсь их унять. Наварро окидывает меня проницательным взглядом: если бы не маска, думаю, я увидела бы его нахмуренным. Как будто хочет что-то сказать. Но после, передумав, тяжело вздыхает, повернувшись к Мэйвис:
— Я и сам ищу его.
Мои плечи покрывает неприятный озноб. Было бы глупо и наивно рассчитывать на то, что Наварро ворвался в Тусон лишь для того, чтобы спасти меня. В воспоминаниях невольно всплывают предупреждения Мэйвис, сказанные тогда в тоннеле. Чертовы приоритеты... Была ли я в них у Наварро по-настоящему, или же градация так и осталась категориями: мой народ — Ногалес — брат? Несмотря на пламя между нами, я так и не поняла статус наших отношений. На что смею претендовать. Могу ли думать о каком-то подобии совместного будущего...
Отгоняю непрошеные мысли, вводящие меня в апатию, и нацепляю на лицо чуть отстраненное выражение. Я не покажу Наварро своих эмоций. Замурую их в цементе мыслей. Не время и не место.
Мы втроем опасливо переглядываемся. Его люди в масках терпеливо ожидают следующий приказ главы своего клана, стоя поодаль посреди полуразрушенного холла.
— Что ты имеешь в виду? — с подозрением спрашивает наконец Мэйвис, замерев, пока я утираю лицо рукавом, сосредоточившись на беседе.
Не могу после отнять ладоней от предплечья Наварро, боясь, что если перестану его трогать, то он испарится. Сердце работает на пределе, и я не в состоянии его усмирить не только по причине всего произошедшего. Меня вновь охватывает неприятное предчувствие неизбежного, которое я больше не отталкиваю, когда вижу напрягшиеся плечи Наварро, его хмурый взгляд, блуждающий по обстановке, и застывшую Мэйвис. На Райана, лежащего в отдалении, стараюсь не смотреть...
— Я выехал сюда, как только разобрался с тем, что произошло в долине. Думал, что брат вернулся в подземелье. Но по дороге мне сообщили... — Наварро касается ладонью рации, — ...что после нападения военных на Ногалес он исчез.
Выдержав короткую паузу, он с холодной обреченностью вдогонку сообщает, глядя на Мэйвис, но сжав мою ладонь:
— И прихватил с собой несколько контейнеров с протактинием.
***
Мы с Мэйвис бежим к раздевалке рядом с лабораторией. Тратим пару минут на переодевание: свежая одежда вместо облипающей мокрой, и в моем случае еще и пропахшая рвотой, оказывается очень кстати.
— Надо взять защиту... — осипшим голосом говорю я, ощутив приятное тепло сухих тканей, и Мэйвис оборачивается на мой кивок в сторону специального отсека, где хранятся изолирующие радиационные костюмы.
Она бледнеет: я знаю, какие картинки проносятся в ее голове. Если Каратель станет взаимодействовать с протактинием, то будет незамедлительно заражен альфа-излучением. И те из нас, кто кинутся останавливать его либо пытаться нивелировать сам нейтронный яд, окажутся в зоне излучаемой радиации.
— Здесь только на двоих... — упавшим голосом говорит Мэйвис, доставая полимерные герметичные костюмы, резиновые сапоги и респираторы.
— Хоть что-то, — покачнувшись от новой вспышки головной боли и ухватившись за металлический шкафчик, шепчу я, но Мэйвис, озабоченно осматривающая защиту, не замечает этого.
Прихватив экипировку, стремглав возвращаемся в холл.
Теперь меня потряхивает не только из-за откровенно плохого самочувствия. Но и из-за всех полученных новостей и новых вводных...
Наварро раздает указания своему отряду. Мэйвис протягивает мне воду, полученную от одного из мужчин, и я жадно пью. Становится намного легче. Скользнув по мне внимательным взглядом и убедившись, что в относительном порядке, Наварро спрашивает Мэйвис, которая тоже закрывает свою бутылку и ставит на пол:
— Есть возможность выехать по тоннелю?
Не могу не заметить появившуюся взволнованность на лице начальницы. Она несколько раз одергивает рукава теперь уже песочной формы, затем нервно складывает руки на груди, притопывая на месте. Не представляю, что на самом деле чувствует Мэйвис, узнав подобные вести о Карателе. Даже у меня внутри все готово оборваться, стоит вообразить, что он может сделать. То, что мог сделать Наварро, но не стал. По крайней мере сразу...
«За внешне кажущейся простодушной оболочкой безумного весельчака скрывается человек, способный на такие вещи, на которые не решусь даже я. А я считаю себя достаточно безрассудным и бесстрашным».
— Да... Там есть транспорт, — наконец сипло отвечает Мэйвис, явно пытаясь вернуть деловой настрой. — Где будем искать Карателя? Он что, совсем не выходит на связь?
Она кивает на рацию Наварро, и он качает головой:
— Сама как думаешь? — Проведя рукой по волосам, он продолжает, чаще смотря на меня: — Я думал о двух местах: водонапорная башня в самом Тусоне и ваши колодцы или...
— Санта-Крус... — тут же синхронно говорим мы обе и переглядываемся.
Если отравить даже одну из этих локаций, это станет крахом всего.
— Именно. Разделимся: мы поедем туда, к Финиксу, но не через город, а сделав крюк по Соноре. Сейчас не время вступать в бои в самом Тусоне. Я возьму пару человек с собой, но Мрак с оставшимся отрядом, — Наварро указывает на ожидающих мужчин, среди которых я узнаю того, кто так долго охранял мой плен, — проберутся к башням и колодцам, чтобы проверить. Мэйвис, оставь им координаты. Они свяжутся с нами.
Выдержав паузу, он договаривает, и я различаю безнадежность в полюбившемся низком голосе:
— Я понятия не имею, насколько брат нас опережает и опережает ли. Нам нужно успеть, пока он не совершил необратимое.
Мэйвис поджимает губы, но без пререканий отходит к Мраку. Оглядываю Наварро пристальным взглядом, оценивая про себя, сколько сил ему стоит сохранять подобие невозмутимости.
Колоссальное самообладание.
— Как так вышло? — подойдя ближе, шепчу я. — Все это...
Он смотрит в мои глаза и неторопливо берет одну ладонь: его пальцы в перчатке, но когда он оглаживает мою кожу большим, я чувствую все, что Наварро хочет передать этим молчаливым сообщением.
— Катарина бы шутливо предположила, что нашими отношениями я разгневал саму Смерть... — Его голос меняется: звучит более грубо, охрипло, словно Наварро долго кричал. Не могу даже вообразить, что он на самом деле чувствует, говоря о своей кормилице, — ...и она пришла в Ногалес. Но все намного реалистичнее, Фелисидад: наши отношения показались неугодными людям, которые предали меня. И позвали врага, выдав местоположение прохода к долине и позиции бойцов на холмах, пока я отсутствовал.
Земля словно уходит из-под ног.
— Среди... жителей оказались предатели? — еле-еле повторяю я, часто моргая.
Молчание Наварро давит бетонной плитой. Но он не отнимает руки от моей. Заглядывает в саму душу, не сводя тяжелого взгляда, и я не могу опустить свой...
— И это все потому... это все из-за меня?
«Ты — моя погибель, Фелисидад».
Так сказал он мне когда-то, но... Я стала погибелью многих людей в Ногалесе, не желая того, и теперь сомневаюсь абсолютно во всем. Мэйвис права. Может, наши отношения действительно обречены, и я не принесу Наварро ничего, кроме боли и смерти, как и он мне?
— Ты не должна винить себя в этом, — моментально реагирует он, заметив, как мой взгляд опустился и бегает по его бронежилету. Считывает мысли, и я уже не удивляюсь этому... — Ты — мой выбор, Фелисидад, который не касается никого, кроме меня. Тебя. Нас.
Каждое его слово обжигает меня, пуская огонь по венам.
— Я должен был подготовить свой народ к принятию тебя. Должен был тщательнее следить за теми, кто меня окружает... — Я бы отдала все, чтобы увидеть, как меняется лицо Наварро, когда он шепчет это змеей, которую потревожили и которая будто собирается напасть на весь мир, чтобы поглотить его. — Случившееся — мое упущение как правителя.Очень и очень серьезное упущение, которое стоило столько невинных жизней.
К принятию меня... Мне столько хочется сказать Наварро, столько мыслей жалят мою подкорку роем обезумевших ос, но каждая застревает в глотке, так и не произнесенная.
— Что ты сделал с теми, кто предал тебя? — наконец, нарушив молчание, отзываюсь я, горящим взглядом смотря на маску.
Мелкая дрожь пронзает до кончиков пальцев. И это не связано с моим физическим состоянием...
— Тебе лучше не знать, Фелисидад. — Потемневшие глаза напротив сверкают и наполняются болью. — Тебе даже лучше не знать, в каком я был состоянии, когда приехал в долину и увидел то, что увидел... Я опоздал с разведки всего на пару часов.
Непроизвольно сжимаю ладонь Наварро, которая все это время ласкала мою. Кое-как удерживаю новый поток слез: наивно было предполагать, что я выплакала тогда в камере все.
— Я слишком сильно рассчитывал на количество и качество подготовки бойцов, выставленных охранять долину, — едва слышно продолжает Наварро, и я ощущаю, насколько тяжело ему дается признание в том, что он считает ошибкой и слабостью. Словно это первая и последняя исповедь в его жизни... — Слишком привык к тому, что к нам никто никогда не совался. И беспечно отнесся к тому, что локдаун отвадит военных, хотя и ждал их появления. Думал, мы будем готовы.
Становлюсь ближе, медленно проводя в успокаивающем жесте по бронежилету. Время нельзя повернуть вспять, и свершившееся не исправишь, но... Я хочу показать ему свою поддержку настолько, насколько сейчас могу. Чтобы и он чувствовал, что я рядом. Снова — рядом, несмотря на попытку нас разлучить. Вопреки всему.
— Военные Тусона слабее бойцов Ногалеса, но я недооценил то, как положение после бури они использовали в угоду себе, чтобы подобраться к нам. Научились этой стратегии у нас, кто с пустыней на «ты»...
— Что было... после? — пытаюсь отвлечь его вопросом, чтобы не позволить уйти в самобичевание: вряд ли стоит объяснять Наварро, что и он не всесилен, что он не мог предугадать все, что даже и сам толком не понимал, как быстро закрутились наши отношения, и попросту не успел что-либо предпринять. Как и не понимала и не успела я сама...
Поэтому единственный способ не углубляться — спросить о другом.
— Мы отбили нападение. Карателю, который был в своей части города, оперативно донесли о начале вторжения, и он поднял на уши всех своих бойцов и моих, кто был в подземной части. Когда я прибыл на место, допросил оставшихся в живых и узнал, что ты была там... Не сразу, но нашел оставленные тобой знаки.
На этих горьких словах Наварро свободной рукой залезает в широкий карман штанов и протягивает мне... ожерелье и увядшую розу.
— Ее последний подарок мне... — всхлипнув и взяв сначала бутон, лепечу я, зная, что он все поймет.
Замерев, смотрю на ожерелье увлажнившимся взглядом, но после нахожу в себе смелость коснуться его. Забираю из ладони Наварро. Медленно перебираю бусы пальцами, и на их капают слезы. Сжимаю в ладони, прежде чем убрать в свой карман, и с обжигающей ненавистью смотрю на тело того, кто убил ни в чем не повинную Катарину. Меня даже не отвращает столько густой темной крови на полу...
Наварро мягко возвращает мое лицо касанием по подбородку обратно, не позволив долго упиваться отвратительным зрелищем.
— Не надо... — его тихий приказ касается моих дрожащих губ. — Не смотри.
Выдержав короткую паузу, он продолжает, снова полностью завладев моим вниманием:
— Моя месть не окончена, Фелисидад. На очереди — Фергюсон, но сначала мы найдем брата. Это первостепенная задача: мои люди сказали, что от увиденного в долине он словно обезумел. Я и сам... был на грани. А после — вернемся и...
Наварро не договаривает, и я чувствую неведомую волну энергии, исходящую от него. Зловещую, мрачную, разрушающую... Я ощущала подобное в первый день нашей встречи. Молчание, повисшее в воздухе, словно окрашивается буквами, которые складываются в слова, так и не сказанные им вслух: «Мы перебьем все население Тусона и Финикса заодно...»
К нам, застывшим друг напротив друга в опасной близости, подходит Мэйвис, и наваждение рассеивается. Чуть отступаю от Наварро, чтобы не дать повода для лишних обсуждений ни с ней, ни среди его людей, но он не дает забрать ладонь, сжатую в его. И мне это нравится... Игнорируя присутствие своей начальницы, я едва слышно спрашиваю то, что гложет меня все это время изнутри, как бешеная собака — кость:
— Скажи мне... Пожалуйста, скажи мне, что хоть кто-то из детей выжил.
Наварро особенно долго смотрит в мои глаза, будто взывая к разбитой на части душе и пытаясь починить ее тем, чтобы не брала вину на себя.
— Пятеро. Матери успели вместе с ними спрятаться в подсобном помещении.
С моих губ срывается отрывистый вздох: все-таки расцепляю наши ладони и отворачиваюсь, сжав веки до боли.
Лишь пятеро...
Как сквозь толщу воды слышу за собой голос Мэйвис.
— Извините, что вмешиваюсь, но я услышала, как вы говорили о Фергюсоне. В его убийстве нет смысла, Жнец.
— Колт уже сделал это за меня?
— Нет. Фергюсона держат в карцере штаба. Поэтому он не выходил с Ногалесом на связь. Этот не рискнул убивать его. — Нахожу в себе силы вновь повернуться к Мэйвис и Наварро, смахнув горячие слезинки со щек. Вижу, как она украдкой кивает на труп Райана. — Знал, что генерал будет против нападения на вас, и решил пока просто заткнуть таким образом. Не знаю... Может, боялся, что его власть после переворота пошатнется, и поэтому не стал сразу убирать Фергюсона.
Наварро на мгновение прикрывает веки, будто собираясь с мыслями. Разминает шею, чуть зашипев из-за клинка, все еще торчащего из плеча. С его раной нужно что-то сделать.
— С этим разберемся позже, — решительно заявляет он, поймав мой обеспокоенный взгляд, направленный на рукоять, вошедшую так глубоко, что даже кровь вокруг не сочится. — Нам пора. Нужно выдвигаться. Вы обе: вам лучше где-то на время спрятаться...
— Нет. — Вразнобой тут же откликаемся с Мэйвис, и я окончательно запихиваю все случившееся ранее в самый дальний уголок сознания, сосредоточившись теперь на действиях.
Хотя готова открутить себе голову, настолько сильно она болит. Надо выпить еще воды и попробовать найти обезболивающее. Удар прикладом не прошел для меня бесследно. Дело точно в этом.
— Я могу тебе понадобиться, ты же знаешь... — многозначительно говорит Мэйвис, и я вновь вижу, как опускает взгляд, прямо как тогда на встрече в комнате Наварро. — Я могу понадобиться ему.
Непонимающе смотрю то на него, то на начальницу, позже взглядом дающую понять: расскажу после.
— А я... — собираюсь с духом и твердо говорю Наварро, пока он не контраргументировал: — Больше без тебя не останусь. Обещаю, что выполню любой твой приказ, не буду высовываться и рисковать собой. Не буду мешаться под ногами. Только не оставляйте меня здесь одну... Прошу тебя.
Не пытаюсь скрыть умоляющие нотки: пусть слышит даже Мэйвис, мне плевать. Но она выглядит как человек, ушедший в глубокие размышления, хоть и пребывающий с нами в ожидании вердикта Наварро.
Он попеременно оценивающе осматривает нас, мучительно долго принимая решение, и наконец говорит:
— Тогда веди нас к тоннелю, Мэйвис.