Глава 37

Знакомый цокольный этаж, с которого мы выезжали в экспедиции. Сердце щемит от того, как здесь когда-то были припаркованы громоздкие бурильные машины и мобильная лаборатория. Еще недавно я думала, что больше никогда не увижу Тусон, центр Линкольна, кабинеты и этот тоннель. Сколько воды с тех пор утекло...

— Наши коллеги и другие ученые успели эвакуироваться? — спрашиваю Мэйвис, которая натягивает защитный костюм.

Времени после может не быть: хоть и в герметичном костюме тяжело, лучше надеть сейчас. Оставив на заднем сиденье просторного трехрядного внедорожника респиратор и шлем, Мэйвис застегивает молнию и отвечает:

— Эвакуироваться? Куда им бежать, в Сонору? — Сдув со лба прядь волос и тяжело вздохнув, она расправляется с защитой окончательно и упирает руки в бока. — Они успели спрятаться. Знаю, что Рик точно.

— А Мелани? — тихо спрашиваю дальше и зачем-то уточняю, тоже потянувшись ко второму костюму: — Твоя сестра.

Если бы не она, моя жизнь вряд ли закрутилась бы в эти виражи.

— За нее не волнуйся.

Заверений Мэйвис достаточно, чтобы хоть немного ослабить тугой узел в груди. Двери внедорожника распахнуты: Наварро неслышно переговаривается с тремя вооруженными до зубов мужчинами из своего отряда, которых мы взяли с собой. Затем двое из них усаживаются на передние сиденья, пока третий проверяет оружие и небольшую провизию.

— Интересно, как быстро смерть Райана обнаружат? — задумчиво говорю я Мэйвис, внимательно осматривающей меня с ног до головы. — И как отреагирует на это Дакота?

Не сказать, что меня это сильно волнует, но все же. Стараюсь не думать о том, что ждет нас, когда найдем Карателя, и переключаю мысли на более глобальные варианты того, чем все закончится. Если Райан был подстрекателем конфликта, хотя мы многого не знаем о том, что именно подожгло бензиновое пятно взаимоотношений между Финиксом и Тусоном, остановится ли война из-за его гибели? Что предпримет Фергюсон, если его освободят? Как скоро все действительно утихнет, и утихнет ли, если нам удастся спасти города от отравления протактинием, который может положить конец всему?

— В городе такой хаос, что не удивлюсь, если ее уже где-нибудь грохнули, — холодно хмыкает Мэйвис, пожав плечами: за толстым полимерным слоем не особо заметно, но жест слегка угадывается. — Ты вновь беспокоишься не о том и не о тех...

— Как ты помнишь, мне чужд эгоизм... — слабо улыбаюсь ей, ощущая, как мышцы лица словно атрофированы.

Появится ли в моей жизни еще хоть один повод для настоящей улыбки? Смогу ли ощутить хоть немного счастья после всего того, что произошло?

— Война изменит твое мировоззрение, — совершенно серьезно отвечает Мэйвис, помогая мне расправить костюм, чтобы влезть. — Не сразу, но изменит.

Не хочу вступать с ней в очередной спор, поэтому лишь выдыхаю:

— Дожить бы до этого.

Кряхтя, засовываю ногу в штанину, но подошедший Наварро останавливает меня жестом.

— Нет, — незамедлительно осекает наши действия он, и голос сочится непоколебимостью. — Второй надену я.

Мы с Мэйвис переглядываемся: затем я оценивающе осматриваю защиту, так и застыв одной ногой в резиновой штанине.

— Ты в него... кхм... не влезешь, — говорю я Наварро, неохотно отступив от костюма, и бросив красноречивый взгляд на его массивную фигуру.

Черт, он так и не вытащил кинжал... Так ведь нельзя. Неужели ему не больно?

Он переводит внимание с меня на костюм и затем тяжело вздыхает, осознав мою правоту. Мэйвис прячет ухмылку и, подмигнув мне, уходит за автомобиль. Собираюсь открыть рот, чтобы спросить о ране в плече, но...

— Тогда наденет Палач, — заявляет Наварро, костяшками пальцев постучав по окну пассажирского сиденья. — Точно не ты, Фелисидад.

Из внедорожника обратно на пол спрыгивает его боец: комплекцией крупнее Мэйвис, но ее роста и явно уступающий Наварро. Бросив на него короткий взгляд, Палач без лишних вопросов выполняет последовавший приказ. Обняв себя за плечи, наблюдаю за тем, как он облачается в костюм, затем вновь усаживается в салон. Хочу последовать его примеру, но Наварро сокращает до меня расстояние, коснувшись щеки в коротком, но ласкающем жесте. Боль в голове немного гаснет, стоит ощутить тепло его пальцев.

— Мы понятия не имеем, с чем столкнемся, когда обнаружим Карателя. Я не буду тобой рисковать, — шепчет он, на что я лишь покорно киваю, глядя в прищурившиеся глаза. — А теперь — садись в машину.

О ране мы так и не заговариваем. Когда внедорожник трогается с места, направившись к первым воротам, ведущим в тоннель, Наварро, сидящий на втором ряду сидений вместе с Палачом, оборачивается к нам с Мэйвис.

— Что бы ни происходило, выполняйте мои приказы.

Вновь молча киваю, и когда полумрак тоннеля принимается играть на наших лицах бликующими тенями и отсветами потолочных ламп, слышу, как и Мэйвис соглашается, но с горечью добавляет от себя для Наварро, все еще смотрящего на нас:

— Что бы ни происходило, не подходите к контейнерам без защиты.

***

Когда мы выехали в Сонору, на дюны уже опустилась тьма. Спросив разрешения, открываю свое окно и принимаюсь наблюдать за тихой ночью. В горло заползают порывы холодного ветра, смешиваясь с песчинками, но это не раздражает. Скорее наоборот, приводит в чувство, позволяя оставаться в каком-то подобии трезвого рассудка: привалившись боком к дверце и окончательно расслабив тело, переживающее мучения, прикрываю веки и наслаждаюсь потоком прохлады. Глубоко дышу, кое-как усмирив боль внутри, и краем уха вслушиваюсь в переговаривающихся Мэйвис и Наварро, стараясь не провалиться в исцеляющий сон из-за мерного укачивания машины, двигающейся по пескам.

— Предлагаю поискать сначала здесь.

Раздается шорох бумаги. Наверное, карта...

— Как вариант, — отзывается Мэйвис. — А еще исток реки. Можем поехать к нему. Он был один?

Понимаю, что они обсуждают Карателя.

— Мне передали, что он с небольшим отрядом.

— Еще лучше. Легче обнаружить.

— Тогда сначала подберемся к этому старому мосту вблизи Финикса. Потом будем думать. До истока ехать еще дольше: топлива на обратный путь не хватит...

Слова Наварро все-таки постепенно затихают в моих ушах, и под веками растягивается бездна. Не знаю, сколько проходит времени, пока я сплю, но просыпаюсь от осторожного, ненавязчивого прикосновения ладони Мэйвис ко лбу.

Подтягиваюсь на сиденье, выпрямив спину, и откашливаюсь. Скольжу взглядом по обеспокоенной чем-то начальнице, поджавшей губы, затем по спинке второго ряда сидений, где благо Наварро и его боец заняты рассматриванием местности в окна. Затем проясняющимся ото сна взором смотрю вперед. Фары внедорожника разрезают пространство впереди, как последний луч надежды.

— С тобой все хорошо? — Мэйвис спрашивает так, чтобы слышала только я.

Немного придвигаюсь к ней, поморщившись, и отвечаю в тон вопросом на вопрос:

— У тебя есть с собой обезбол?

За этим калейдоскопом событий не додумалась найти таблетки раньше, когда мы были в центре. Теперь придется уповать на удачу, прячущуюся в аптечке машины. Коробочку с крестом Мэйвис, кряхтя, выуживает черт знает откуда из-за наших сидений.

Мне везет. Блестящий блистер оказывается на ладони. Прячу его, когда Наварро на мгновение оборачивается. Кажется, не заметил. Мне ни к чему сейчас его лишние расспросы, а ему — заботы о моем состоянии. Дарю Наварро короткую улыбку, жалея, что не одни сейчас и я не могу его коснуться или поцеловать, и когда он снова отворачивается, достаю бутылку воды из дверцы.

— Думаю, это из-за удара по голове... — только когда запиваю спасительный белый кружок, отвечаю Мэйвис, все это время наблюдающей за мной, как парящий в небе коршун. — Меня оглушили, прежде чем забрать из Ногалеса.

— Ты уверена, что в порядке? — назидательно шепчет она. — Мне не нравится твоя температура...

Слышу, как Наварро перебрасывается со своими людьми короткими фразами. Затем раздается шипение рации: Мрак, оставшийся в Тусоне, сообщает, что Карателя в городе нет. Тяжело сглатываю, переглянувшись с Мэйвис. Обе дожидаемся, пока их диалог наберет оборот, в шуме которого утонет и наш.

— Со мной столько всего происходило за эти дни, что неудивительно, что организм так реагирует, — стараюсь звучать как можно беспечнее.

Но Мэйвис — это Мэйвис. Ей этого недостаточно. Ее не обманешь так, как я пытаюсь обмануть себя, отметая вариации того, что со мной происходит: одна страшнее другой.

— Тебе нужно к врачу, Фел. И желательно сдать анализы.

— Ну... — тихо хмыкаю я, тщательно отгоняя разрушающие мысли, и вновь смотрю на постепенно сменяющиеся пейзажи. — Если мужчины не перебьют все оставшееся население, то, может, и доберемся до врача.

Пугающие силуэты дюн в ночи растворяются, а линия горизонта размывается. Сонора остается позади: мы въезжаем на дорогу в лесном массиве. Вдруг с севера доносятся глухие взрывы. Вздрагиваю, вцепившись в ладонь Мэйвис, которая тоже подается вперед.

— Становится все жарче и жарче... — зловеще произносит Наварро, на что сидящий рядом Палач злорадно усмехается, и я вновь веду плечами, сбрасывая с себя неприятное ощущение.

Дыши, Фелиция. Ты не в эпицентре боевых действий. А это именно они. Специфический гул, давящий звук хаоса. Как легко забыть о крови и смерти, когда война не так близко. Хоть все еще рядом.

— Я рада, что Жнец грохнул твоего Колта, — откинувшись обратно на сиденье, вдруг тихо говорит Мэйвис, и я безмолвно благодарна ей за то, что больше не терроризирует вопросами о моем самочувствии.

Ощутив головокружение, вновь тянусь к окну. Мрак ночи прижимает движущихся нас к дороге плотной пеленой, и в нем каждое эхо бойни становится все тише. Изредка небо светлеет из-за зарева.

— Больше не моего. Не говори так... — шепчу я ей, вдоволь надышавшись и вернув к Мэйвис укоризненный взгляд.

— Извини, — усмехается она, но говорит искренне: — Знаешь, за те мои слова тоже стоит извиниться. Про тебя и Жнеца.

Украдкой смотрю на затылок Наварро, надеясь, что он не слушает наш разговор, общаясь со своими в параллель.

— Я знаю, что ты хотела как лучше, Мэйвис, — выдавливаю из себя ободряющую улыбку, получив от нее такую же в ответ, и спрашиваю то, что хотела узнать: — Лучше объясни мне, что означала твоя фраза На... Жнецу. Про то, что ты будешь нужна Карателю.

Она не замечает заминки, а мне хочется треснуть себя по лбу. Слишком привыкла к его загадочно звучащему имени, перекатывающемуся на языке приятным рыком.

— Иногда... — начинает Мэйвис, словно подбирая слова, и впервые за разговор отворачивается к своему окну. Понимаю, что ей непросто даются откровения, поэтому лишний раз не давлю. — Мне удается привести его в чувство. Иногда Каратель слушает только меня, когда... неконтролируемо проявляет агрессию.

Я предполагала нечто такое, поэтому не испытываю удивления.

Внедорожник несется на высокой, но равномерной скорости. Изредка мы попадаем в ямы и на кочки, а мерное урчание движка и тихие разговоры мужчин умиротворяют. Мы — словно сбившийся с орбиты спутник: оторваны от всего мира, в котором властвует кровопролитие. Отдаляемся, не прекращая движения, еще не зная, что ждет впереди, но обреченные когда-нибудь вернуться.

Сколько еще продлится этот, казалось бы, незыблемый покой?..

Поудобнее расположив затылок на подголовнике сиденья, осторожно уточняю:

— Что насчет тебя самой? С тобой он...

Не успеваю договорить вопрос, как Мэйвис ловит мой взгляд и качает головой:

— В отношении меня он — никогда.

Легкая тревога за ее жизнь и отношения отпускает, как и, кстати, головная боль, и я охотнее продолжаю диалог, постепенно оживая:

— С чем связана его, эм, вспыльчивость?

Вспоминаю все, что когда-либо слышала о Карателе. Вспоминаю, с какой преданностью о нем говорил Наварро. Поразмыслив немного, Мэйвис тяжело вздыхает, говоря:

— С некоторыми ментальными особенностями.

С восхищением оглядываю ее, вновь задумавшись о том, как много каждый из нас скрывает от других за фасадом внешней собранности, безразличия и обыденности. Как непросто каждому дается частица любви.

— По Карателю не скажешь, что... По крайней мере, явно это не проявляется. Я не видела.

— И хорошо, что не видела.

Мы умолкаем, смотря друг другу в глаза, и Мэйвис первая отводит свои.

Осознаю негласно повисшее в воздухе — и хорошо, если не увидишь сегодня...

Тянусь ободряюще сжать ее ладонь.

— Надо было Жнецу раньше заняться вывозом отходов, — тихо размышляю я вслух, оставив ее руку. — Тогда ни он, ни Каратель не добрались бы до протактиния.

Недолго думая, пересказываю Мэйвис, как видела ту дверь в помещение для хранения, как помогала Наварро с Системой, как мы обсуждали с ним возможность захоронения отходов в другом месте. И не замечаю, как ухожу в детали, опуская самые интимные, о том, как в целом жила в Ногалесе все это время. Мэйвис внимательно слушает, кивая, и изредка мы с ней смотрим по сторонам, где внедорожник преследуют свет луны и тянущиеся к нам, будто костлявые конечности, деревья.

— Как ты думаешь, что будет потом?.. — переведя дух, спрашиваю ее под конец. — Если мы успеем найти Карателя.

— Не знаю... — честно отвечает Мэйвис, подвигавшись на сиденье в неудобном костюме. — Но Колта, учинившего переворот и подстрекавшего к активным боевым действиям со всеми, кто рядом, больше нет. А это значит — стоит как-то вызволить Фергюсона. Если Жнец отзовет свои отряды, есть шанс устаканить отношения хотя бы с Ногалесом.

Прячу глаза, словно так она увидит в них то, чему я стала свидетелем в долине. Боль от утраты Катарины, бесчеловечная жестокость по отношению к невинным душам и сам факт нападения исподтишка, когда предатели в том числе ударили изнутри, вновь напалмом сжигают мое милосердие.

— После того, что случилось, Мэйвис, — облизав губы, шепчу я, — Ногалес этого не простит...

— Ты можешь рассказать, что там произошло? Как ты оказалась в карц...

Но ее голос обрывается.

Наш внедорожник прошивают выстрелы.

***

— Пригнись! — раздается приказ Наварро.

Недолго думая, падаю на сиденье, не сдержав восклицания. Мэйвис — на меня. Мы хватаемся друг за друга, дергаясь от звука пуль.

— Не задели?! — орет она мне на ухо, стараясь перекричать взревевший двигатель и шум начавшейся погони.

— Нет!

Прижимаемся друг другу, и я стискиваю зубы, молясь неведомо кому, чтобы мы оторвались от преследователей без потерь. В салоне гуляет ветер: окна, очевидно, опущены. И ответно начинают долбить выстрелы из салона, оглушающие меня. Наварро и его люди не теряют времени.

Ничего не вижу, как и Мэйвис: боюсь подняться хоть на дюйм. Остаются только слух и чувства. Рывок машины в сторону. Болезненно упирающийся локоть Мэйвис в мой живот. Сдвигаемся на сиденье из-за нового маневра. Локоть исчезает. Вновь грохот выстрела. Автоматная очередь. Обезумевший рев мотора.

Дребезг — на нас сыплются осколки! Жмурюсь, надеясь, что не попадут в глаза. Боевые крики мужчин, расстреливающих тех, кто напал на нас.

— Налево! Налево! — громыхает новый приказ, и нас с Мэйвис снова сносит.

Машина входит в крутой поворот. Упираюсь лбом в обивку, тяжело дыша, словно это я бегу от нападающих, а не крутятся четыре колеса, которые должны нас увезти и спасти.

— По ходу, военные... — цедит Мэйвис рядом.

Пульс стучит в висках. Мои пальцы немеют, настолько сильно впиваюсь в нее, а она в меня. Очередная порция выстрелов. Барабанные перепонки закладывает так, что несколько раз открываю и закрываю рот.

И все стихает так же резко, как и началось.

— Оторвались! — громко сообщает Наварро через несколько мгновений.

Мэйвис тут же отстраняется, и мы кое-как, осыпанные стеклом, усаживаемся обратно. Паника долбит по каждой моей клетке. Пытаюсь вспомнить, как дышать. Вижу на треснувшем лобовом и на панели разводы крови. Понимаю, что бойца Наварро, сидевшего рядом с водителем, застрелили, и опять ощущаю подкатывающую тошноту.

— Ты в порядке?! — чуть ли не кричу, вцепившись пальцами в сиденье.

Наварро оборачивается на секунду, параллельно перезаряжая автомат. Остальные, занимающиеся тем же, вроде целы. Вижу, как водитель одной рукой держит руль, а другой забирает запасную обойму с тела товарища.

— Да! — твердо чеканит Наварро. — Спрячьтесь обратно!

Не думаю возражать, и Мэйвис молчаливо укладывается рядом.

— Разведка Финикса не дремлет, — его следующие слова подтверждают предположение Мэйвис. — Нас могут ждать еще отряды.

В таком напряжении, окутавшем конечности, едем еще бесконечно долго. Час, два, не знаю: в какой-то момент засыпает и сама Мэйвис, а я чувствую, как затекло все тело из-за неудобной позы. И когда в следующий раз я слышу низкий голос Наварро, это звучит хуже дробной мелодии пуль:

— Стоп! Останавливай! Мы нашли его!

***

Тормоза визжат. Мэйвис подскакивает, словно и не спала вовсе. Я быстрыми движениями скидываю с себя и с нее оставшиеся осколки, и мы все, почти синхронно, вываливаемся из внедорожника.

Глазам предстает следующая картина, хоть и не такая четкая, как хотелось бы: уходящие к берегу реки Санта-Крус неплотно растущие деревья освещены фарами. Гладь воды серебрится луной, и у кромки на коленях восседает человек.

Капюшона нет: светлые волосы не собраны в пучок и развеваются из-за легкого ветра. Рядом с Карателем — мрачно поблескивает металл. Что-то объемное. Контейнеры?.. Задержав дыхание, слышу, как одновременно раздаются крики Наварро и Мэйвис:

— Брат!

— Каратель!

И в этот момент все идет не по плану. Все летит к черту. Потому что время словно поставили на обратный отсчет, и неслышимое тиканье подгоняет к действиям.

Они все — что Наварро, что Мэйвис и Палач в костюмах защиты, бегут к реке. Бегу и я, не в состоянии нормально дышать. Спотыкаюсь о ветки. Высокие кусты хлещут по лицу, пока ветер обжигающе касается кожи. Мне безумно страшно, но тело ведет меня вперед.

Мы должны остановить его. Где же отряд самого Карателя?..

Неужели среди них не нашлось никого, кто мог бы помешать?

Настолько важна Смерть и поклонение ей, что инстинкты самосохранения и здравый смысл перестали работать? Они не могли не знать, что случится, если протактиний окажется в воде — для этого не нужно быть радиохимиком.

— Брат! Не смей! — вновь слышу призыв Наварро, в котором сокрыта мольба, и сама сдерживаю скулеж, увидев, как Каратель, не оборачивающийся на наш зов, поднимается с колен и берет контейнер.

Он делает шаг к реке. Ужас сдавливает мою глотку. Не знаю как, но Мэйвис в своем тяжеленном костюме оказывается проворнее Наварро. С диким криком:

— Армандо!!! Нет!!! — Она на невероятной скорости бросается вперед и всем телом наваливается на застывшего Карателя.

Торможу так резко, что остатки кислорода вышибаются из легких. Запоздало осознаю, что услышала настоящее имя брата Наварро. Что Мэйвис наверняка нарушила такой же завет, какой давала и я. Тоже падаю на колени, больно ударившись. Из груди вырываются хрипы, но собираю остатки сил, встаю и вновь бегу.

Контейнер летит обратно на берег. Раздается рев Карателя и причитания Мэйвис, снова крик Наварро — картинка перед глазами пляшет, но я слишком далеко, чтобы понять, что конкретно происходит. Бойцы, кажется, достают рации.

Слезы щиплют глаза, но продолжаю упорно сокращать расстояние.

Наварро и Палач достигают берега: Мэйвис отстраняется, и они скручивают обезумевше вопящего Карателя. Озираюсь по сторонам в поисках его людей, но их все так же нет. Снова смотрю на развернувшийся кошмар: впервые вижу, как рыдает Мэйвис и как Наварро с хрипом придавил брата к земле.

Нарушаю все правила, все договоренности, все нормы безопасности, подбегая и останавливаясь у контейнеров.

— Мы успели?! — в неконтролируемом испуге кричу, смотря то на них, то на Мэйвис и остальных, собравшихся вокруг Карателя, которого обезвредили: — Мы успели или нет?!

В темноте не вижу, есть ли на гальке и земле следы яда. Река так же безмолвно и тихо устремляет вниз течение: оцепенение сковывает, когда смотрю на воду, не понимая, каков теперь ее состав. Пейзаж неизменен, а я лихорадочно шагаю вдоль берега, с трясущимися руками вцепившись в собственные волосы, и распахнутыми глазами вглядываюсь в мерцающие глубины. От осознания, что они теперь могут в себе таить, становится не просто дурно... Становится страшно так, как не было никогда.

Стрекот насекомых в ночи нарушают лишь наши сбитые дыхания, плач Мэйвис, едва слышные проклятия Наварро и завывания... Армандо. Так, значит, зовут того, кто стал причиной второй катастрофы в этих землях. Или не стал?

Отхожу на несколько шагов от опасных контейнеров и вижу, как Мэйвис наконец находит в себе силы подойти к ним. Оседаю на землю, скрестив ноги: налетевший ветер хаотично набрасывает волосы на лицо. Качаюсь из стороны в сторону, как сумасшедшая, пытаясь успокоиться.

В гнетущем напряжении впиваюсь пальцами в гальку, ожидая вердикт. Он не мог успеть. Он не слил контейнеры — мы ведь опередили его.

Опередили же?

Взгляды всех, кроме сыплющего бессвязной руганью Карателя, все так же лежащего со стянутыми руками под коленом Наварро, обращены к Мэйвис, касающейся металла и проверяющей контейнеры. Раздается шипение раций.

— Скажи, что успели... — всхлипнув, шепотом взываю я, глядя на сгорбившуюся фигуру в костюме, который уже не имеет смысла, потому что Мэйвис не взяла респиратор и шлем.

Ветер разрушает мои слова, унося с собой, так и не дав ей услышать. И хоть я не вижу выражения заплаканного лица Мэйвис в полутьме, ставшей привычной, по отшатнувшемуся телу понимаю ответ.