17

Очень хочется верить, мне все же удастся развязать кому-то сейчас язык.

— Вовка Мордов? Он — правая рука моего тестя.

— Ты глянь, а польза от жены все же имеется, — напоминаю.

— Я вел дела с ее отцом задолго до свадьбы, — упрямо раздается в ответ.

Давай-давай, Буров, болтай. Мне нужна каждая крошка информации. Выкладывай все на Шварца.

— А супруга — просто приятный бонус?

— Можно и так сказать.

— И как, думаешь, ее отец отреагирует на ваш развод?

— Не сошлись характерами. С кем не бывает?

— Скорее с тем, кого к тому времени уже в живых не будет. Костя, твою дивизию! Ты хоть осознаешь, как сильно вляпался и насколько глубоко увяз в бизнесе этой семьи? Из такого выходят только вперёд ногами.

— Зачем же так категорично? Тем более теперь, когда у меня есть ты. А значит, все очень даже может получиться.

— М-да, некоторые вещи не меняются, — обречённо вздыхаю и, плотнее закутавшись в кокон из пледа, поворачиваюсь к собеседнику спиной на другой бок.

— Это какие, например? — все не унимается Буров.

— Твоя привычка использовать людей по назначению и без. А ещё выдаивать с них по максимуму.

— Таковы законы бизнеса и сильнейших мира сего.

— Прекрасное оправдание. Хотя, в твоём случае — скорее мантра.

— А какая она у тебя?

— Да заткнется этот идиот прямо сейчас, оставит меня в покое и даст, наконец, поспать, — ворчу, скрещивая руки на груди и закрывая глаза.

— Больше на молитву похоже.

— У которой все шансы превратиться в проклятие. Кость, пожалуйста. Если не по службе, то по дружбе. Я дико устала. В основном, жизнь тебе спасать. Хочешь, чтобы завтра продолжила в том же духе, сделай милость.

— Хорошо. Спокойной ночи, Ксения.

Да неужели?! А счастье-то есть.

Правда, уже следующим утром понимаю — показалось.

Не успеваю открыть глаза, как меня мгновенно пробивает на слезы. Тело затекло, а суставы болят так, что выть хочется. Вашу ж! Лекарства! Ну конечно! Я не приняла их вчера в обед, потому что голова была другим забита. А вечером сделалось не до них. Еще и дома все осталось. Потому без посторонней помощи мне до них уже не добраться. Дурында! И чем я только думала?!

— Ксения, все нормально? — интересуется Костя.

Видать, проснулся от моих стонов. Так вот почему мне снилась расчлененка. Организм полночи страдал от усиливающейся боли. А измученное усталостью и переживаниями сознание смог включить только когда уже край настал.

— Не очень, — отзываюсь, кое-как, кряхтя и пыхтя, переворачиваясь на спину, чтобы дотянуться до телефона. — Алло, Миш? Прости, что с утра пораньше со своими проблемами. Но, кажется, мне без тебя не справиться. Да, забыла лекарства принять. Спасибо. Ещё раз извини.

— Я могу чем-то помочь? — хмурясь, интересуется Буров.

— Да. Избавить меня сейчас от расспросов, — отзываюсь в попытке немного хоть что-то размять и вернуть себе частичную подвижность.

Но все тело мгновенно словно тысячей иголок пронзает, в результате чего лишь плотнее сжимаю губы и, чтобы кто-то не видел моей заплаканной, перекошенной от боли физиономии, снова отворачиваюсь к дивану.

— Ксю?

— Что?

— Давай врача позову.

— Он мне не поможет.

— А кто поможет?

— Лекарства. Но они дома. Приму и все снова будет норм, — принимаюсь успокаивать уже больше саму себя.

— Может, я?..

— Кость, вот сейчас, как никогда! Пожалуйста!

Черт, так и не удается сдержаться. Потому произношу это, уже находясь на грани истерики.

— Хорошо. Молчу.

Вот и ладушки. Осталось дождаться Мишу. Благо, тот уже тут меньше, чем через двадцать минут.

— Ну что у вас тут? Ух-ты, Костян! Ты ещё живой? Надо же. Я-то думал, сама по-тихому прикончит, чтобы не мучился.

Да, напарник в отличном расположении духа. Или же усиленно делает вид. Только мне это не помогает.

— Как ночь на диване? — спрашивает уже меня Крош, так и не разжившись от главного жильца палаты достойным ответом на свой троллинг.

— Отвратительно, — признаюсь.

— У-у-у, как все запущено, — констатирует Мишка, видя мое заплаканное лицо. — Ладно, давай попробуем тебя поднять. Не кричи только. Во всяком случае, громко. Договорились?

Это друг говорит, уже подсунув под меня руки. А потом резко ка-а-ак подхватит.

— Р-р-р! Ум-м-м! — рычу, мычу и, уткнувшись напарнику в плечо, снова принимаюсь беззвучно реветь.

— Ну все-все. Самое страшное позади. Держись.

— Мих, что с ней? — интересуется Костя, наверняка все это время внимательно за нами наблюдая.

— Это она тебе сама как-нибудь расскажет. Если захочет, конечно, — кидает уже на прощание тот. — Да, я отправил заявку, чтобы к тебе приставили кого-нибудь для охраны, пока идёт расследование. Так что не боись. Твоя шкурка в безопасности.

Ответ услышать уже не успеваем. И хорошо. Судя по тону, он не особо лестный.

— Ксю, сейчас снова будет больно. Готова? — интересуется Миша, уже стоя перед своей машиной.

— Не очень, но а-а-ар-р-р!

— Все, умница. Ты мой герой, — улыбается приятель, опускаясь рядом и, вытащив пару салфеток из пачки, что лежит в бардачке, принимается стирать слезы с моего лица.

Чувствую себя полным ничтожеством. Беспомощная, обездвиженная тушка с костями, не способная даже рукой лишний раз пошевелить, чтобы самой себе глаза промокнуть. От этой мысли накрывает ещё сильнее.

— Эй, Совушка, ну ты чего опять раскисла?

— Ничего, — мямлю.

— Мне не сложно, а тебе приятно. Когда и кто ещё за тобой так поухаживает? Тут же колючая проводка повсюду. Ещё и под напряжением. А пропуск только у меня. Так что сиди, и наслаждайся.

— Дурак! — ворчу.

— Ещё какой. И хватило же ума с тобой связаться. Сдались мне тогда те пять тысяч!

— Видать сдались, раз до сих пор тут.

— Точно, — заключает друг, застегивая на мне ремень безопасности и садясь за руль. — Лучше скажи, в машине меня подождёшь или ещё чуть-чуть потерпишь, и я тебя до квартиры донесу?

— Второй.

— Точно?

— Да.

— Мазохистка!

— Она самая.

На самом деле отлично понимаю — Мише на работу надо. Нам и без того в скором времени влетит от отца. А так есть шанс принять основной удар на себя. На меня папа поорет-поорет и успокоится. Больше деваться некуда. А Крошу, если кто-то разойдется, и в личное дело прилететь может. Так что ну его нафик. Лучше ещё немного пострадаю. Зато отделаемся меньшей кровью. Надеюсь!

И верю! Ага, в розовых пони и доброго волшебника, к полудню уже во всю наяривающего мне на телефон. И судя по настырности, уже приготовившего для меня отборных люлей.