19

Мужчина, которого мне удалось выдернуть из окружения Валерия, выглядит подозрительно довольным. Ладно, сейчас выясним, с какого перепугу он вдруг так рад меня видеть.

— Ксения Викторовна, — излучая дружелюбие, пробует мое имя на вкус Владимир. — Смотрю, вы мастер производить неизгладимое впечатление.

— Обязательно в самое ближайшее время куплю утюг, — хмурюсь, и не думая разделять игривое настроение собеседника.

Складываю руки перед собой и жду, что он ещё скажет.

— Кофе? — получаю в качестве предложения после того, как очередное сканирование окончено.

Я уверена, мужчина без труда замечает кобуру с оружием у меня под курткой. Может, именно поэтому так приветливо себя и ведёт. Чует — запахло жареным. Ладно, сначала послушаю, что он скажет в расслабленной обстановке. А потом можно будет и Мишку подключить. Связь с ним не рву. Пусть слышит все, что тут происходит. Телефон во внутреннем кармане джинсовки. Напарник на связи и в любой момент готов вмешаться.

Потому принимаю предложение, и мы вместе с Владимиром отправляемся обратно в кафе.

— Итак, Ксения. Полагаю, вас можно поздравить. Снова в строю? — продолжает лыбиться Мордов, ставя напитки на стол и опускаясь на стул напротив меня.

— Жаль, не вашими молитвами, — припоминаю гаду нашу первую встречу.

— Вам не на что обижаться. Тогда каждый из нас выполнял свою работу. Тем более, что о вас было кому позаботиться.

— Только это ещё не повод красть моего подзащитного, а меня оставлять умирать, истекая кровью, на тротуаре.

— Позвольте напомнить, этот подзащитный был не ваш.

— А моего напарника. Все верно. Но именно я словила за него семь пуль. А потом заявились вы на своем мерсе, просто затолкали Андрея в машину и свалили в неизвестном направлении.

— Вам станет легче, если я скажу, что именно мой снайпер на крыше снял того, кто вас так жестоко продырявил?

— Не особо! А теперь отвечайте, где Андрей Воронов?

— Мы здесь для этого?

— Дело не закрыто. А для нашего отдела это головняк. Подзащитный исчез в неизвестном направлении и с концами.

— Хорошо. Интересующий вас человек жив, здоров и в безопасном месте. У него новая жизнь, имя, семья, бизнес. Все, о чем он до встречи с Валерием Хаимовичем мог только мечтать.

— До встречи с ним его не пытались убить, — напоминаю.

— И теперь не пытаются. Поверьте, ваш подзащитный всем доволен. Он сделал работу и получил за нее достойное вознаграждение.

— И в чем же заключалась эта работа?

— Выманить лису из норы.

— И нейтрализовать ее.

— Верно. Это была наша задача.

— В чем тогда заключалась наша?

— В защите. И, вынужден признать, вы отлично с ней справились.

Сука! Кто бы знал, как мне хочется вцепиться этой мрази в горло и душить, душить, душить. Справились, мать его. Я чуть не умерла. А он мне отлично в зачётку ставит. Сволочь!

— Ксения, я хорошо понимаю ваши чувства сейчас. У вас все основания меня ненавидеть.

Да неужели?!

— Но признайте одну вещь, — продолжает, как ни в чем не бывало, собеседник. — Как бы там ни было, мы справились. И остались живы. Все. А это дорогого стоит.

Ага! Знал бы ещё этот козел, чего конкретно мне это стоило.

— И давайте не забывать — у каждого из нас есть выбор. Вы свой тогда сделали. Так в чем я перед вами провинился?

— Я хочу поговорить с Андреем и лично убедиться, что с ним все в порядке, — заявляю, упрямо игнорируя очередной вопрос.

— Увы, связаться с ним не получится. Это нарушит все правила программы по защите свидетелей. И поставит под угрозу его жизнь и алиби. Поэтому увы, тут вам придется поверить мне на слово.

— Допустим, — делаю вид, что согласна.

Тем более я здесь совсем не для этого. Как Мишка правильно заметил, то было в первую очередь его дело и подзащитный. Ему этого конспиратора и дожимать. Куда важнее нынешняя угроза, нависшая над Буровым.

— Думаю, не ошибусь, если предположу — вы здесь из-за Константина, — правильно меня понимает и сразу меняет тему разговора Владимир.

— Верно, — подтверждаю.

— Что ж, в таком случае позвольте сразу вас заверить — я в него не стрелял.

— Тогда кто это сделал?

— Не могу знать.

Фраза, от которой меня мгновенно пробивает на смех, настолько нелепо она сейчас звучит.

— Что смешного? — интересуется мужчина, стоит мне чуть успокоиться.

— Вы совершенно не умеете врать, Владимир.

— Тоже заметили? — отзывается тот. — Прошу отметить, когда я рассказывал про Воронова, у вас и мысли не возникло, что я лгу.

— Вернёмся к Бурову. Спрашиваю ещё раз — вы знаете, кто в него стрелял?

— Возможно, — раздается уже серьезнее.

— Но вы не уверены.

— Продолжайте, Ксения. Вы особенно прекрасны, когда в вас просыпается следователь.

— Вы заигрываете со мной?

— Боже упаси. Где я и где вы.

— Комплимент? — интересуюсь и вопросительно приподнимаю бровь.

— Это вряд ли. Скорее намек. Продолжайте то, что делаете. И, возможно, мы снова сработаемся.

— Я останусь валяться на тротуаре и заливать его кровью, а вы укатите в закат с моим очередным подзащитным? Нет, спасибо. Мне и одного раза за глаза хватило.

— Как хотите, — раздается с тяжёлым вздохом.

А уже в следующее мгновение передо мной на стол ложится черная визитка.

— Мой рабочий и личный. В любое время и по любому поводу. Знаю, без веской на то причины вы едва ли станете меня беспокоить.

— Моя напарница не станет этого делать, даже если такая появится, — объявляет напарник, останавливаясь у нашего столика.

Накрывает визитку рукой и, небрежно запихнув ее в карман джинсов, достает из соседнего удостоверение.

— Крошев Михаил Геннадьевич. Следователь МВД. Прошу пройти со мной в отделение для личной беседы по делу, в участии которого вы только что сознались моей коллеге.

— Ксения, — зло сощурившись, снова обращается ко мне Мордов и почти сразу с нескрываемой угрозой добавляет: — Ай-ай-ай!

— Простите, Владимир. Но вы сами отказались сотрудничать, — объявляю, демонстрируя мобильник, где у меня одновременно включен диктофон и всё ещё не сброшен Мишкин вызов. — Не захотели по-хорошему, будет по-плохому.

— Играете с огнем, Совушкина. И вы, Михаил, тоже.

— Переживём. Не впервой! — объявляет Крош и протягивает руку в направлении своей машины.

Ну вот, теперь можно и к папе на ковер. С подарочком от волхвов, так сказать. Чтобы сразу не до нас сделалось.

Могла ли я предположить, что своими действиями мы с Михой только что запустили механизм самой настоящей атомной бомбы? И совсем скоро она сметет все на своем пути. Оставит лишь пустыню из выжженных чувств, надежд, привычного образа жизни и всего того, что мне до сих пор было так дорого.