27

— Ты издеваешься? — выпаливаю.

Была уверена, после ресторана мы сразу отправимся ко мне на квартиру. Я посмотрю какой-нибудь бредовый сериальчик или ненапряжный фильмец. Костя тоже чем-нибудь займется. В идеале, отдельно и подальше от меня.

Но стоит нам отъехать от ресторана, как Бурова несёт в противоположный конец города. И не куда-то, а прямиком в ночной клуб.

— Я поел. Теперь хочу выпить и расслабиться, — слышу в ответ. — Какие-то проблемы?

— Да! Ты меня вообще слышишь?

— Я весь во внимании. Говори, Совушка. Слушаю! — открывая передо мной дверь, самодовольно объявляет мужчина.

Вспоминаются слова Мордова про головняк, и кто кому его устроит. Ощущение — Костя уже все для себя решил и, что бы я сейчас не сказала, едва ли изменит свое мнение.

— Хреново выглядишь, — объявляю по выходу. — Интересно, с чего бы. Ах да! В тебя же стреляли. И судя по тому, как беспечно себя ведёшь, жаждешь добавки.

— Уверен, ее не будет. Не теперь, когда ты со мной.

— Ты придурок, Буров, — фыркаю, нехотя поднимаясь с мужчиной по ступенькам ко входу.

— А ты — не Господь Бог. Помню-помню. Выдохни, Ксю. Слишком напряжена. И посмотри на происходящее с другой стороны. Кто будет стрелять в меня в толпе народа? В противном случае, охранники его не выпустят.

И ставит передо мной один из заказанных себе шотов. Даже о вкусах моих перед этим не поинтересовался. Потому игнорирую угощение. Разворачиваюсь к стойке, где мы теперь сидим, подзываю бармена, вручаю ему деньги и прошу содовой.

— Зануда! — явно пытается взять меня на слабо Буров.

— Пей уже поскорее и поехали домой. Я устала, — заявляю, упрямо избегая смотреть на собеседника.

Заколебал! А мы вместе только полдня. Если так и дальше пойдет, действительно сама прикончу. И, с большой вероятностью, сделаю огромное одолжение не только себе.

— Охрененное платье, — неожиданно раздается рядом.

Непонимающе все же поворачиваю голову к мужчине и только сейчас замечаю, как меня только что не облизывают сальным взглядом. Понеслась! Был просто придурок. Стал пьяным придурком.

— Не понимаю, о чем ты, — отзываюсь, отворачиваясь в отвращении.

— Было на тебе в день нашей, на тот момент уже второй за долгое время, встречи. Интересно, для кого так принарядилась? Учитывая, что почти сразу ушла, для меня. Почему ты всегда так шикарно не выглядишь?

— Повода нет.

— Как это? А я?

— Кость, ничего не попутал? У тебя жена есть!

— Была. Пока не залетела от левого мужика.

— Ключевое слово здесь «мужик».

Честно, не хотела. Но, серьезно, заколебал со своими тупыми подкатами. Получи фашист гранату. Да, больно. Самолюбие сейчас наверняка корчится в страшных муках. Тут и к гадалке ходить не надо. Любой мужчина считает себя альфа-самцом, производителем. И вот когда одна из функций дает сбой, это уже не просто изъян. Это катастрофа. Благо, забота о тонкой душевной организации и ранимой мужской психике не входит в мои обязанности. Зато, может, кто-то прекратит ко мне, наконец, приставать.

Вижу, как взгляд холодеет. Губы сжимаются сильнее. Но почти сразу расслабляются, растягиваясь в улыбке.

Опустив голову, собеседник обречённо качает головой и отворачивается от меня к стойке. Теперь его единственная компания — выпивка.

А я даже не знаю, радоваться мне или начинать паниковать. С опозданием приходит понимание — теперь Бурову за руль нельзя.

Но он упрямо за него садится по выходу из бара.

— Ну, чего тормозишь? Сажай уже свою шикарную задницу рядом и поехали, — кричит мне из салона через открытое окно Костя.

— С тобой в таком состоянии за рулём? Нет, спасибо. Предпочту общественный транспорт. А ты — вперёд. Хочешь угробить себя окончательно, больше мешать не стану.

— И как ты потом это объяснишь своему начальству?

— Скажу, отходила в туалет. Вышла, а тебя уже понесло на подвиги. Давай, Кость, кончай уже со своей никчёмной жизнью. Ты же этого всеми силами добиваешься?

— Так ты заботишься о своем подзащитном?

— Сложно спасать того, кто не хочет быть спасенным. Я тебе не нянька.

— Права есть?

— Да.

— Ладно, чтоб тебя, умница-разумница. Но если увижу потом хоть одну царапину...

Остальной уже полупьяный бред не слушаю. Довести бы это перекаченное, нетрезвое «добро» до дома, и на том спасибо. Только уже моей душевной организации и психике.

Удивительно, но чем ближе к конечной точке маршрута, тем Костя становится все менее разговорчивым. По приезду резко выходит из машины. До квартиры так и вовсе топает даже очень твердым, уверенным шагом. Притворялся, или там такой метаболизм, что организм мгновенно весь алкоголь перерабатывает?

А, плевать. Отправляюсь следом, особо никуда не спеша. Ключики-то у меня.

— Ты можешь быстрее двигаться? — раздается с верхних этажей.

Да, моя очередь бесить Бурова. Потому специально игнорирую лифт. Иду, считаю ступеньки.

— А ты куда-то спешишь? — отзываюсь.

— Совушкина, мать твою! Шевели булками!

— Вот про маму лучше не надо. Если накликаешь и нагрянет, поверь, мало не покажется. Зря, что ли, жена майора?

— Я попаду в этом столетии в твою квартиру, или мне следующего ждать?

— Ой, а мы ничего в машине не забыли? — продолжаю стебаться. — Кажется, там твоя сумка с вещами осталась. Сейчас схожу за ней и вернусь.

— Не надо! Я сам. А ты иди, куда шла, — отзывается Буров, мигом слетая ко мне и, забрав, ключи от тачки, устремляется дальше.

Фух! Пять минут тишины и отдыха от этого... Блин, и вот как мне теперь существовать с Костей на одной жилплощади? Молодец, папочка! Зачёт, Крошев! Все продумали. А мне терпеть этого паразита.

Я и помыслить не могла, какой ад кромешный в лице бывшего одноклассника ждет меня уже часом позже. И только утром окончательно осознаю — этой ночью у меня кем-то заранее проплаченный экспресс-тур по всем его девяти кругам. Вашу ж маму! Пусть уж лучше она, чем все это! Помогите! Кто-нибудь!