32

Напрягаюсь, интуитивно нащупываю оружие, и... Я готова к чему угодно, учитывая, с кем общаюсь. Но Настя вытаскивает из клатча лишь чековую книжку.

Пишет цифру, ставит подпись, вырывает лист и протягивает мне.

Беру, смотрю, честно держусь до последнего, но все равно не выдерживаю. Пробивает на смех. Продолжая хохотать, откидываюсь на спинку стула и начинаю кромсать клочок бумаги на куски поменьше.

— Ты серьезно сейчас? Хотела купить меня? Заплатить, чтобы переспала с твоим мужем? И это на сегодняшний день цена человеческой жизни? Или женского тела? Просто не интересовалась, потому не в теме.

— Не купить, а нанять. И нет, это не взятка. И да, если мало, могу добавить. Сколько тебе нужно, Ксения? В два, в три раза больше? Скажи сколько, и я нарисую столько нулей, сколько ты ни разу в жизни не видела. Но, разумеется, условия сделки будут уже иными.

— Только ещё один вопрос. Последний.

— Давай!

— В чем конкретно твоя выгода со всего этого?

— Она здесь, — отвечает Настя, принимаясь наглаживать живот.

И тут мне становится действительно противно. Мерзко до глубины души. Никогда не понимала женщин, рожающих ради денег, за деньги или чтобы остаться при богатом муже. Но говорить это Буровой не собираюсь.

У каждого человека свое понимание правильности. И доказывать мое я совершенно точно не стану уже только потому, что мы с этой женщиной из разных миров.

— Спасибо за разговор. Было познавательно, — благодарю, пододвигаю на середину стола кучку ошметков, в которую превратился чек, и поднимаюсь.

— Ты переспишь с ним, — прилетает мне уже в спину.

— С чего ты это взяла? — не выдерживаю и все же спрашиваю.

— По глазам. Вчера этого ещё не было. А сегодня уже отчётливо видно.

— Это просто недосып, Анастасия. И прекращай выдумывать. Я следователь, а не наемная шлюха. Ваши проблемы, что вы промахнулись лавочкой.

— Ты сделаешь это. Уже хотя бы ради того, чтобы он жил. И, возможно, чего-то ещё.

— До свидания! Хорошего дня, — кидаю напоследок и выхожу.

И снова все та же картина маслом. В холле Владимир и Костя. Стоят и делают вид, что что-то обсуждают. На самом деле пасут нас. Понимаю это по тому, как две пары раз мгновенно впиваются в меня, стоит только показаться из-за дверей.

Тяжело вздыхаю и приближаюсь к мужчинам.

— Ты — чтоб никуда из офиса, пока не вернусь, ясно?

— Куда собралась? — подозрительно сощурившись, интересуется Костя.

— На работу надо. Ты меня сейчас услышал? Даже на свой кофейный променад!

— Услышал, не глухой.

— Радует, — отзываюсь, награждаю Мордова очередным недобрым взглядом и разворачиваюсь к лифтам.

М-да, проблема номер один и два успевают малость подрасти за эти полчаса. Причем до таких размеров, что третья мигом отодвигается на второй план. Интересно, что Миша скажет на записанный мной разговор с Настей. Жаль, не додумалась сделать тоже самое с Владимиром. Ну и черт с ним. Слов Буровой для мозгового штурма достаточно.

Честно, без понятия, что делать и как именно поступить. Мне отчаянно требуется помощь. И на сегодняшний день у меня имеется только один человек, к кому я могу за ней обратиться.

Хочется верить, Крошев сможет выудить из нашей беседы то, что я упустила. Поскольку, чем дальше, чем меньше начинаю хоть что-то понимать.

***

В отделе оживление. Ну ещё бы. Обеденный перерыв плюс неожиданно притараканенный мной тортик. Даже начальник показывается из своего кабинета посмотреть, по какому случаю его подчинённые так оживились.

— Папулька! — подбегаю к родителю и громко целую его в щеку.

— Мне уже начинать паниковать, или пока только беспокоиться? — с подозрением отзывается отец, принимаясь выискивать во мне причину столь бурной радости от встречи.

— Ну вот что ты сразу о плохом, — ласково журю.

— Потому что ещё утром по телефону я слышал совершенно иное. Конечно, если тогда действительно разговаривал со своей дочерью.

— Да я это была, я. Просто настроение скачет. У женщин бывает. Тебе ли не знать.

— Мне известна только одна причина, по которой это происходит. Но я даже спрашивать об этом боюсь, не то, что верить.

— Как знать, как знать, — отзываюсь, игриво подмигиваю и уже, отправившись дальше, кидаю напоследок. — Да, я там тортик принесла. Присоединяйся.

Так, спектакль перед папой разыгран. Следующий на очереди Миша.