38

— Тук-тук! Можно? — не стучит, говорит и спрашивает Костя.

Ответа мужчина тоже не дожидается. Сразу входит.

— Нет! — взвизгиваю и сразу инстинктивно прикрываю грудь ладонями.

Блин, только расслабилась. Даже, кажется, задремать успела. Но кто ж мне даст тихо, мирно отмокнуть в ванной? Только не Буров!

— Поздно. Я уже тут, — нагло объявляет сожитель и ставит передо мной на бортик две кружки с кофе. — Погоди, это ещё не все.

И выходит. Не ванная, а проходной двор какой-то. Ошалело наблюдаю, как Костя возвращается с моей многоярусной конфетницей, которая буквально ломится от вкусняшек.

— Это трубочки со сгущенкой. А это — ванильные эклеры и твое любимое шоколадное печенье, если правильно помню, — объявляет мужчина и, продолжая удерживать угощение, усаживается рядом на махровый коврик. — Бери, не стесняйся. Это все тебе.

— Кость, я вообще-то ванную принимаю. Ничего?

— Одно другому не мешает. Почему б не совместить? — невозмутимо раздается в ответ. — Так ты будешь, нет?

— Может лучше на кухне поедим? После того, как я выйду? — не теряю надежды избавиться от нежеланной компании.

— Когда это ещё будет. Ты ясно дала понять, что здесь надолго. А я скоро спать лягу. Таблетки эти гребанные. От них постоянно в сон клонит.

— И-и-и? — тяну, прежде чем все же взять один эклерчик.

— Просто хотел поговорить.

— Поэтому нарушил все данные тебе инструкции и отправился в магазин?

— Помнится, сначала ты сама меня туда отправила. Да, успокоительное если что, я тоже купил. А то в твоей аптечке, кроме бинтов и этой дряни в банках, которая тебя ещё каким-то чудом не угробила, шаром покати.

— Молодец! Уже принял, надеюсь, — продолжаю хмурится.

Но глоток кофе все же делаю. Блин, а прикольно. Лежишь в ванной расслабляется и попиваешь... Погодите-ка, это не кофе!

— Какао? Ты сделал нам какао? Серьезно?

— Не нравится? Это не Несквик, если что. А самый что ни на есть натуральный.

— Да нет, даже очень вкусно. Просто... Неожиданно!

— Мама его очень любила. Тогда и научился готовить.

— Что с ней случилось? — осмеливаюсь спросить, воспользовавшись моментом.

— Неправильное лечение. Увы, они поняли, что все в разы усугубили, уже слишком поздно. Она ушла по вине врачей. С тех пор я им не особо верю.

А вот и объяснение, почему кто-то до последнего тянул с принятием лекарств. Пока не припекло.

— И все же, что ты здесь делаешь? Ещё и со всем этим? — спрашиваю прямо.

Понимаю, избавиться от мужчины и выпроводить его отсюда так легко не получится. Ладно, черт с ним. Хорошо, пены для ванной не пожалела. А потому под ее надёжным укрытием. Осталось выяснить, что Бурову так срочно от меня понадобилось.

— Знаешь, Ксю, меня так задолбал тот факт, что для создания романтический атмосферы, или чтобы просто поболтать о чем-то, надо сначала сходить в театр. Потом заплатить за столик в дорогущем ресторане. Заказать там какую-нибудь непонятную хрень, занимающую не более одной десятой огромной тарелки. При этом не забыть купить цветы, украшение, нанять музыкантов, клоунов, обезьянок...

— Тихо, тихо, тихо, — торможу собеседника, принимаясь хихикать. — Я тебя поняла. Ближе к теме.

— Короче, я хотел извиниться. Незаслуженно сорвался на тебя. Ну, в общем, вот!

И снова протягивает мне под нос вкусняшки.

— Ах это! — хихикаю и вооружаюсь трубочкой. — Не парься. На меня сегодня только ленивый не наорал и не послал в далёкое, пешее.

— Правда?

— Да! Такое ощущение, что у вас всех сегодня поголовный мужской ПМС! Сначала Владимир. Но там, допустим, я сама виновата. Потом Мишка, ты, папа...

— А Крошев за что?

— У него мелкий недавно родился. Ну и...

— Ясно, — резко обрывает теперь уже меня собеседник, опуская голову и меняя позу.

Садиться, согнув колени. Опирается о них руками и, продолжая медитировать на свой напиток, замирает.

Так, кажется, больная тема. Срочно меняем ее на менее травматическую.

— Что, говоришь, тебе так невтерпёж обсудить? — напоминаю.

— Наш завтрашний ужин с твоими родителями.

— Это совсем не обязательно. Теперь уже.

— Я настаиваю.

— Почему? Тебе это на кой?

— Ты ответила на поцелуй.

— Я спала.

— И снился тебе...

— Кость, вот что ты сейчас хочешь услышать? — интересуюсь со вздохом и тянусь за печенькой. — Что у меня давно ничего ни с кем не было? Да. Свербит? Не особо. Мое отношение к тебе? Умеренно-терпимое. Расцениваю я тебя как того, с кем можно для разнообразия переспать? Честно, не думала об этом. В настоящий момент ты — моя работа. Ну а все остальное потом, как в той песне про девушек и самолёты.

— И ключевое слово во всей этой длинной речи «разнообразие».

— Если это месть за «мужика», — припоминаю свою шпильку мужчине вчера в ночном клубе.

— Она!

И тут меня пробивает на хохот. Запрокидываю голову и продолжаю веселиться. Тем самым пропускаю, как Буров поднимается и, нагнувшись без предупреждения внезапно накрывает мои губы своими.

Ловушка! Снизу ванная. Сверху Костя. Правда, почти сразу все меняется. Буров кладет одну руку мне на затылок и, присев, чтобы оказаться на одном уровне, продолжает напирать. И вот вроде не зажимает уже. Но и не отпускает. Во всяком случае, пока не получает от нашего поцелуя по полной.

— Посмотри мне в глаза и скажи ещё раз, что я — просто твоя работа, — требует мужчина по окончании.

— Ты просто...

Да что ж такое? Что он о себе возомнил?

— А теперь?

— Ты...

Очередной выпад сначала блокирую, а потом и вовсе отталкиваю нахала от себя.

— Ну все! Хватит. Это уже слишком. Забирай все и вали отсюда! — злюсь.

— Только с тобой.

После чего, к теперь уже полнейшему моему шоку, поднимается и лезет в ванную. Прямо в штанах и футболке.

— С ума сошел? Не смей! Костя, прекрати! Тебе нельзя мочить рану. Да остановись ты! Что творишь? Мы же сейчас соседей затопим.

С ужасом наблюдаю, как вода переливается через края и занимает собой пол, освобождая место для совсем немаленького мужчины. Тот, вопреки размерам ванны и своим собственным, не собирается оставлять попыток усесться напротив. Пока у меня не сдают нервы и я, наплевав на собственную наготу, не поднимаюсь. Выскакиваю из ванной и, наскоро обмотавшись полотенцем, устремляюсь прочь из затопленной комнаты в главную. Увы, далеко уйти не успеваю. Костя ловит меня почти сразу же.

— Пусти, бугай неотёсанный! — взвизгиваю, когда меня, обхватив одной рукой, останавливают и одновременно отрывают от пола. А потом резко разворачивают и снова принимаются целовать. С той разницей, что теперь активно принимаются теснить в сторону кровати.

Ну все. Сам напросился. Я предупреждала. По-хорошему, по-плохому. Теперь же, увы, кто-то нарвался.

В том, чтобы вырваться из захвата, вывернуть человеку руку и заломить ее ему за спину, нет ничего сложного. Кроме одного. Все надо делать быстро и до того, как жертва успеет хоть что-то сообразить. Тут важна совсем не сила. А ловкость, сноровка и немного практики. Со всеми тремя пунктами у меня порядок. А потому обезвредить Бурова получается легко. Упс! Не та. Эта прострелена в плече. От чего мужчине, судя по издаваемым им звукам, сразу становится адски неприятно.

— Ай! Ксения! Что ты творишь? Больно же!

— Объясняю на понятном тебе языке — не лезть ко мне, если по нормальному не понимаешь.

Я полностью уверена, ситуация под контролем. Но как же сильно ошибаюсь, когда Костя неожиданно делает мне подножку.

Зацепленная нога предательски скользит на скользком полу, и я падаю прямиком на продырявленный пулями диван. Гадство! Что ж за непруха-то такая! И что нашло на этого идиота? Какого он ко мне прицепился?