43

Оставляю Костю с Лизой трудиться и, чтобы никому не мешать, отправляюсь в главный холл. Уже собираюсь включить режим невидимости, и тут нате вам!

Не успеваю показаться из коридора, как замираю, пытаясь понять, где это я успела головой так приложиться, что у меня галлюцинации.

По-другому объяснить присутствие Шварца, удобно расположившегося на моем излюбленном диванчике, скрестив ноги и закинув одну руку на спинку, никак не получается.

От того, как мужчина, заметив меня, сразу похлопывает рядом с собой по посадочному, и вовсе становится не по себе. Он что, меня ждал? Он? Меня? Здесь?

Гм! Так, спокойно. Бежать все равно некуда. Да и с такой широкой улыбкой в ответ на мою растерянность и судорожные оглядывания по сторонам (вдруг это не меня зовут), уже поздно куда-то ныкаться. Делать нечего. Приближаюсь на плохо слушающихся ногах к мужчине и скромно присаживаюсь на самом краю.

— Валерий Хаимович, — бормочу и киваю в знак приветствия.

— Здравствуй, Ксения, — продолжает дружелюбно улыбаться мужчина. — Удивительное дело. Ещё пару дней назад ты мне проходу не давала, преследуя везде и всюду со своим желанием поговорить. А теперь шарахаешься. Что изменилось?

— Просто поняла, какой вы, на самом деле, занятой человек, — ляпаю первое, что приходит в голову.

— Это правда. Но ты меня заинтересовала, девочка. Так что, так и быть, уделю тебе ещё пару минут своего драгоценного времени.

— Я сделала что-то не так?

— Наоборот. Хотя, вынужден признать, у Вовы уже давно так глаз ни от кого не дёргался.

— Это ещё что. У моего отца нервный тик давно в хронику перешел, — пытаюсь отшутиться.

И у меня получается. Мужчина хохочет, а я чем дальше, чем больше расслабляюсь.

Может, пронесёт и удастся избежать публичной порки.

— Охотно верю, Ксюш. Сам такой же. А у тебя с моей дочкой, как оказалось, тоже много общего.

— Правда? — удивляюсь, так как едва ли могу согласиться с этим утверждением.

— Да. Например, мужчина, который, по сути, и развел весь этот бардак.

Упс! Опасная тема для разговора.

— Ты как-то резко побледнела. Все хорошо? — интересуется Валерий.

Он знает. Причем все! По глазам вижу. Ещё явно продолжает веселиться.

— Или думала, я не в курсе, что у меня в собственном офисе творится? Ксения, вот вроде умная ты девушка. И все равно продолжаешь удивлять.

Ага. «Своей беспросветной тупостью», кто-то хотел сказать. Но предпочел оставить эти слова летать в воздухе.

— Вы уволите Костю? — решаюсь спросить.

— Это все, что тебя интересует? — снова принимается посмеиваться мужчина.

— Ему нравится на вас работать. Просто не хотелось бы...

— Совушкина, тебе известны основные правила большого бизнеса?

— Не особо, если честно. Кроме парочки. Что-то вроде «если не ты, то тебя». Еще Буров про какое-то говорил. Но я уже...

— Личные отношения отдельно, а дела отдельно.

— Ясно, — соглашаюсь и благоразумно затыкаюсь.

— Константин тебе не безразличен, — продолжая буравить меня внимательным взглядом, заключает Шварц. — И это видит не только Настя. Заметно невооруженным глазом. Но тебе совсем не обязательно делать, как того хочет моя дочь, или ещё кто-то. Тем более, что эти двое тоже хороши.

— Двое? — переспрашиваю, так как понимаю, что начинаю все меньше понимать.

— Мордов. Оказывается, он давно до одури влюблен в мою девочку. И за столько времени даже словом об этом не обмолвился. А от скольких проблем бы это нас всех избавило, даже задумываться не хочу. Вместо этого Вовка ждал, пока Настюша сама воспылает к нему чувствами. Дотянули! Пока мы все не оказались в полном дерьме и смертельной опасности. Причем, по самую маковку.

Слышу раздражение в словах собеседника и замираю в ожидании, когда кто-то снова успокоится.

— Ладно, что есть, то есть. Это, в любом случае, не твоя вина. По сути, и не Костина тоже. Но вы уже впряглись. А потому нам вместе это и вывозить. Тут, отдаю должное, Ксения, ты одна всего за несколько дней сделала столько, сколько не смогли все мои люди вместе взятые.

— Это вы сейчас?.. — интересуюсь осторожно.

— Про стрелявшего в вас парня. Хорошо сработано, девочка. А как чисто. Настолько, что теперь уже я у тебя в долгу. А мне, как известно, не особо нравится ходить в должниках. Поэтому вот моё предложение. Уходишь с госслужбы и идёшь работать ко мне.

Предложение, говорите? А прозвучало, как бескомпромиссный приказ. Так, срочно задний ход.

— Можно только ещё один вопрос, прежде чем я отвечу? — интересуюсь.

— Конечно, милая. Задавай.

— Что вам такого сделал Владимир, что вы мне это предлагаете. Ну, кроме того, что вовремя не признался в своих чувствах к вашей дочери?

И снова совершенно искренний, заливистый смех. Настолько, что мы привлекаем внимание администратора. Кажется, ей редко выпадает видеть своего начальника в столь хорошем расположении духа.

— Видишь ли, Ксения, в каждом деле и у каждого человека в идеале должно быть что-то, что заставляет его выйти из зоны комфорта. Раздражает, вводит в недоумение, является непредсказуемой переменной. Да хоть что! Именно это обстоятельство не даёт расслабиться. Является основным двигателем прогресса и самосовершенствования.

— И вы его нашли. В случае с Владимиром это я.

— Именно!

— В таком случае, простите, Валерий Хаимович, но я вынуждена отказаться. Не люблю ограничивать себя кругом лиц, для которых могу стать проблемой. И, как мне кажется, буду куда полезнее для общества, если останусь там, где есть сейчас.

— Я почему-то знал, что ты так и поступишь.

— Да?

— Угу. Уже хотя бы потому, что, в отличие от Вовы, у тебя есть выбор. Ладно, Совушкина, тогда по-другому.

С этими словами мужчина достает из внутреннего кармана пиджака черную визитку и протягивает ее мне.

— Это мой личный телефон. Чтобы ты понимала, его знает всего несколько человек. И большинство из них воспользоваться могут им всего раз в жизни. Я не джинн, Ксения. Одна услуга. Звонишь, называешь и я делаю. Разумеется, в пределах возможного. Но после этого твой телефон мгновенно улетает в черный список. Акция одноразовая. Поэтому используй с толком.

— Спасибо, — бормочу, очумело глядя на свой «лотерейный билет».

— Валер! Вот ты где...

Поднимаю глаза и вижу выходящего из коридора Владимира. Мужчина выглядит удивлённым, обнаруживая нас вместе. Взгляд Мордова сразу сосредотачивается на черном прямоугольнике в моих руках и мгновенно темнеет.

З — зависть, или р — ревность? Разобраться не успеваю.

— Да, Вов. Что хотел? — интересуется Шварц, уже поднимаясь.

— Там международный звонок. Очень срочный и важный, — поясняет Мордов.

— Вот же неймется кому-то. Иду, — ворчит Валерий и уходит.

Владимир же продолжает только что не дыру во мне прожигать. Ой, как кому-то не нравится полученная мной привилегия. Глаза зло сощурены, губы сжаты. И это отрицательное покачивание головой перед уходом. Не одобряет. Ну и фиг с тобой, злюка. Потом с тобой разберусь. Когда поостынешь. И то, если понадобишься.

А вообще, Мордов мне спасибо должен сказать. Этот Штирлиц даже не представляет, насколько близок только что был к провалу.

Уф! Ну что, все, надеюсь? Сюрпризы на сегодня окончены? Или вселенная ещё чего интересного для меня приготовила?

Ах да, ужин с родителями. И, чует мое сердце, та еще будет встреча!