44

— Ты там ещё долго? Мы опоздаем. И я даже знаю, кого сделают крайним! — ворчит Костя, топчась с гостинцами на перевес у входной двери, пока я заканчиваю с последними приготовлениями.

— Почти все. Потерпи.

— Я слышал тоже самое десять и двадцать минут назад.

— Выхожу, выхожу, — объявляю и все же покидаю гардеробную.

— Это что? — недоуменно смотрит на меня Буров, окидывая с ног до головы сомнительным взглядом.

— Что-то не так? — удивляюсь.

— Нет, все просто отлично! Для встречи пенсионеров самое то! — раздражённо объявляет мужчина, откладывает в сторону букет с коньяком и идёт мимо меня к шкафу.

— Да что не так-то? — восклицаю возмущенно.

Джинсы, водолазка, сверху любимая вязанная кофта. По-моему, очень уютно смотрюсь. И удобно.

— Совушкина, у тебя полный шкаф шмотья, а ты остановилась на прикиде для похорон?

— Я ношу только то, что мне самой нравится и хочется в этот конкретный момент. Под настроение! — пытаюсь объяснить.

— Не тот случай, — объявляет Костя и наконец вылезает из моего гардероба. Еще и не один, а с моим белым костюмом. — Одевай! В темпе!

— А если откажусь?

— Я никуда не пойду.

— Пф-ф-ф! — шумно выдыхаю.

Выхватываю вешалку с одеждой и отправляюсь переодеваться.

— Все? Теперь доволен? — интересуюсь по прошествии ещё десяти минут.

— Буду. Как только избавишься от водолазки. Да и лиф тоже сними.

— Что? Вконец?..

— Делай, что сказано. И доверься мне!

— Пиджак на голое тело? Я ж замёрзну! Не говоря уже про то, что никогда так не ходила.

— Пора что-то менять.

— Перестать поддаваться шантажу, — предлагаю, под собственное сопение снова отправляясь переодеваться. — Мля, Кость, я не могу в таком виде перед родителями показаться.

— Выйти. Дай на тебя посмотреть.

Сдаюсь и снова делаю, как велено.

— Идеально. Смотришься шикарно, — заключает мужчина. — Все, пошли.

— Напомни, почему я тебя слушаюсь? — интересуюсь, усердно заматываясь в платок, который у родителей не сниму ни при каких обстоятельствах.

— Чтобы я был паинькой с твоими. Напоминаю, легенда про наши отношения — плод твоей фантазии.

— И я уже тысячу раз прокляла себя за это, — даю мужчине помочь мне с пальто.

— Ей, Ксюш, все хорошо. Будет. Не съедят же они нас.

— Ага! Лишь чутка понадкусывают, — чем дальше, тем меньше надежд питаю относительно предстоящего события.

— Оптимистичнее, Совушка. Ты без промедления стреляешь в людей и ловишь заядлых негодяев. А какого-то семейного ужина испугалась, — не оставляет попыток хоть немного подбодрить меня Костя уже в машине.

Наивный. Он ещё не знает, к кому едет.

— Ты не знаком с моими родственниками, — вздыхаю.

— Сейчас исправим это досадное недоразумение.

Ну-ну, оптимисти, оптимисти. Посмотрим на кого-то по окончании вечера.

Как же сильно я ошибаюсь. А ещё явно недооцениваю Бурова.

— Анна Васильевна, вы нисколько не изменились. Все так же очаровательны, как во времена, когда водили Ксюшу в школу.

— Рассказывай, рассказывай, подлиза, — смущается и краснеет мама, принимая от гостя огромный букет цветов. — Кстати, о тебе такое даже язык не повернется сказать.

— Подрос? — шутит Костя.

— Не то слово. Небось, со стероидов не слазишь.

— Нет. Только с вашей дочери разве что.

А? Э? Гм!

Я аж поперхнулась от столь наглого заявления. Нет, это ж надо было такое ляпнуть. А пока пыталась откашляться, искренне надеясь, что смогла переключить внимание с последней фразы Бурова, разжилась ещё одной. Только уже от горячо любимой мамочки.

— Уж я надеюсь.

Что происходит? И это мои заботливые родители? Серьезно?

— Виктор Дмитриевич.

— Константин. Рад, наконец, лично познакомиться, — объявляет отец.

Мужчины крепко пожимают друг другу руки, и Костя вручает папе дорогущий коньяк. А мне уже заранее становится дурно. Чую, те ещё посиделки предстоят. Особенно если эти двое устроят дегустацию. По тому, каким любопытством загораются глаза отца при виде хорошей выпивки, скорее всего так и будет.

— Ксюш, ты какая-то напряженная. Расслабься. И чувствуй себя, как дома. Тем более, что это и есть твой дом, — недовольно бормочет Костя, только что не силой отбирая у меня платок, которым я из последних сил стараюсь замаскировать наготу под пиджаком.

Мало того, что похудела, и тот теперь только что не висит на мне. Так ещё и прикрытия лишают.

— Отдай! — рыкаю на мужчину, когда мы остаёмся одни в прихожей.

— Обязательно. Но уже дома. Что хочешь, чтобы я им завязал. Твои глаза или запястья?

— Извращенец! — фыркаю, обиженно толкаю гада в грудь и отправляюсь в гостиную, где родителями накрыт стол.

Но тут в очередной раз теряюсь. Из свободных мест только диван. Ведь ясно же кто во главе и рядом сядет.

— Идём, лапуля. Нам самое уютное место оставили, — объявляет Костя.

И теснит меня на наше совместное посадочное. Как могу, отодвигаюсь подальше от соседа. Но тот сначала движется за мной, а потом, поняв, наконец, маневр, обнимает и привлекает ближе. Ещё и так в плечах сжимает, что пиджак начинает топорщится спереди.

Теперь ясно, зачем кто-то настоял, чтобы я так оделась. Видом любоваться.

— Ты это специально, — пыхчу обиженно.

— А ты думала, как, — самодовольно раздается в ответ одновременно с тем, как объятия становятся крепче.

— А то ты там ещё чего-то не видел.

— Так давно ж было... — но тут в комнату входят родители и Буров быстро исправляется: — Целый час, как.

— Воркуете? — интересуется отец, усаживаясь на своем законном месте.

И поближе к Косте. Ну, началось. Мужчины. Если эти сейчас найдут общий язык, хана мне.

Но очередной каверзный вопрос снова прилетает откуда не ждали.

— Вы хоть детей заводить собираетесь?

— Мам! — восклицаю.

Возмущению моему нет передела.

— Что, дочь? А то ты не знаешь, зачем мы вас на самом деле позвали. Нам интересно, у вас просто интрижка, или все серьезно и с далеко идущими планами.

Ну капец! Куда я попала?

— Пока мы неплохо заводим друг друга.

Святые небеса, не дайте мне совершить грех и прибить сегодня кого-то ненароком. Мы ещё есть не начали, а я уже близка к этому, как никогда. А тем временем камикадзе рядом со мной продолжает.

— Мы не загадываем, не планируем, но и не исключаем. Как получится.

И я ещё переживала, что у Кости с моими будут проблемы.

Затронули болезненную тему, а этому хоть бы хны. Кажется, и правда, пора расслабляться. Я тут вообще мало кого интересую. А вот Буров, похоже, нашел свою публику. Так, спокойно, Совушкина. Пятнадцать минут, полет нормальный. Лишь один вопрос: как дожить до конца этого вечера и оставить при себе хоть немного здоровой психики?