53

Молчит. Но в лице меняется. И нет, это не кофе. Оно приходится собеседнику по вкусу. А вот моё заявление...

— Гм! — наконец отмирает Владимир и, прочистив горло, добавляет: — А вы действительно хороший сыщик, Ксения. И это вас когда-нибудь прикончит. Возможно, даже быстрее, чем бы вам хотелось. Знаете, почему?

— Просветите меня.

— Потому что упрямо продолжаете совать свой любопытный нос не в свои дела! — уже раздраженнее отзывается мужчина.

Вот вроде бы похвалил. Но и отругал одновременно. Ладно, не хочет по-хорошему (опять!), будет по-плохому.

— Да, я в курсе, для чего вы, типа, меня наняли, — отзываюсь и откидываюсь на спинку дивана, тем самым давая понять, что теперь я здесь уж точно надолго. — Защищать Костю.

— Этим и займитесь. А от всего остального, включая меня с Настей, держитесь подальше. Конечно, если еще жизнь дорога.

— О, так вы обо мне заботитесь. Как мило, — продолжаю откровенно издеваться. — Но ничего не получится. Наш отдел так не работает.

Нет, а чего я, собственно, должна разговаривать с этим мужчиной как-то иначе? Он меня ни во что не ставит. И я не собираюсь.

— Совушкина... — делает глубокий вдох и выдыхает мою фамилию собеседник.

— Нет, Мордов, — прерываю. — Это вы меня сейчас послушаете. Судя по вашей не особо радостной реакции на мои слова, я права. А это уголовка. В курсе, надеюсь. Наверняка. Вы человек не глупый. Любому убийству даже самого отъявленного мерзавца — нет и никогда не будет достойного оправдания. Жизнь бесценна. Кому бы она не принадлежала. Кто мы такие, чтобы ее отнимать? Поймать и наказать по закону — да. Убить — только в крайнем случае и в рамках самозащиты. Когда это баш на баш. И то, при полном отсутствии других вариантов.

— Вот поэтому вы дохните, как мухи.

— А вы стреляете друг в друга без разбора, как в поганых псов!

Так, перегнула палку и перешла на личности. Довел-таки. Только это совсем не повод нарушать субординацию. Даже собакен почувствовал напряжение между нами. И теперь хоть и остался сидеть, на месте, нервно подергивал губами, чуть заметно скалясь и едва слышно рыча.

— Тихо, Хан! А то она тебе, ещё чего, голову откусит. Эта дамочка только с виду безобидная, — обращаясь к питомцу и снова начав успокаивающе гладить его, неожиданно принимается шутить Владимир.

— Простите, — спешу извиниться и виновато опускаю взгляд. — Мне не следовало так резко выражаться.

— Давайте мы все сейчас успокоимся и попытаемся хотя бы услышать друг друга, — предлагает собеседник. — Вашу позицию я понял. Теперь, если не против, могу озвучить свою.

Непривычно миротворческий настрой настораживает и успокаивает одновременно. А ещё Мордов в коем-то веке добровольно предлагает мне поделиться своими соображениями. И я никак не могу проигнорировать эту возможность. Потому утвердительно киваю и готовлюсь внимательно слушать.

Владимир немногословен, вполне себе лаконичен и максимально прямолинеен.

— Мы все умрем. Сделаем все правильно, по уставу и дружно отправимся на тот свет. Как вам такой вариант? Подходит?

— Почему вы в этом так уверены? — интересуюсь, когда удается вернуть себе дар речи.

— Потому что знаю, от кого конкретно исходит угроза. И вы тоже. Этот человек не приемлет полумер ни под каким соусом. Да, и если уж на то пошло, для протокола прошу заметить — он первый начал. Мы лишь защищаемся. Пока что. Но ситуация такая, что если не мы, то нас.

— Знаете, Владимир, на фоне того, как вы и вся ваша компашка во главе с вашим боссом понимаете бизнес и ведение дела, Джек Воробей, вместе с пиратским кодексом на пару с его отцом, нервно курят в сторонке. А китайские мыслители в гробах переворачиваются. Вы умудрились перевернуть и извратить все. Вас послушать, так это не работа, а одно сплошное взятие на слабо и регулярные кровопролития.

— Хм. В общем-то так и есть. В том случае, если одна из сторон не выполняет договоренность.

— Со мной вы тоже так поступите? Все закончится и просто устраните? Типа, упс! Случайно получилось. Простить и понять. Примите наши соболезнования.

— С чего вы это взяли?

— Уже хотя бы потому, что я в слишком многое сунула свой любопытный нос.

— Знаете, Ксения, как мне неприятно это признавать, помимо неуемного любопытства, упрямо не поддающегося инстинкту самосохранения, вы на удивление хорошо умеете держать язык за зубами. Так что так и быть, живите. Конечно, если вас не прикончит кто-то другой.

— Какая невиданная щедрость и милосердие.

— Всегда пожалуйста, — презрительно раздается в ответ на мой сарказм. — И раз уж у нас вечер откровений, может расскажете, о чем вы разговаривали с Валерой?

— Он предложил мне работу.

Да, я всегда знаю, когда и что сказать. Хотя тут, наверное, больше Владимир виноват, что в этот самый момент решает в очередной раз глотнуть принесенный мной кофе.

— Что? Дерьмо! Какого?.. — кое-как откашлявшись, зло хрипит мужчина.

Как же мне это льстит. Но ладно, так и быть, поберегу хрупкую мужскую психику.

— Можете выдохнуть. Я отказалась. Но чтобы вы знали — ваш начальник спал и видел, как приставить меня к вам в качестве помощницы.

— Зачем?

— Меня спрашиваете? Вам виднее, где вы так накосячили, что на голову чуть было счастье в моем лице не свалилось.

— Мы все сейчас немного на измене из-за происходящего, — раздается задумчиво.

— Что со стрелком? — интересуюсь как бы между прочим.

— Жив и, вашими стараниями, почти здоров. Даже уже активно сотрудничает.

— Рада слышать. И последний вопрос.

— Я весь в предвкушении.

— Как Настю так угораздило? Или вы целенаправленно лезли на рожон?

— Нет. Это был исключительно ее выбор. Хренова туча анализов по совместимости, в результате которых ей был предоставлен список претендентов. Кого сделать негласным отцом ребенка, Анастасия решила сама. Но увы, она проварганила один нюанс в договоре. Этот конкретный мужчина оставил биоматериал с условием, что, если от него забеременеет женщина, ему об этом сообщат. Что в общем-то и произошло. Вскоре после этого началась охота на Бурова. А затем и на всех нас. Ксения, я сейчас хочу, чтобы вы меня все же услышали. Мы не убийцы. Уверен, вы с напарником проверяли наш бизнес. Он так же мало кому способен навредить. Шварц и работающие на него люди хоть и не мафия, но внутри компании отношения такие, как не в каждой семье встретишь. И если кому-то из нас угрожает опасность, на защиту становятся все без исключения.

— Почему Костя всё ещё один из вас?

— Вроде прошлый вопрос должен был стать последним? — напоминает Владимир.

— Вы так складно поёте, что я не удержалась, — парирую.

— Ладно, мне не сложно. А вам, уверен, будет настолько приятно услышать очередную правду, что вы в максимально короткие сроки избавите мой диван от своего зада, а квартиру — от присутствия.

— Всенепременно, — обещаю, уже предчувствуя самую интересную часть этой крайне непростой беседы.