54

— Костя мог бы уже давно сидеть по правую руку от какого-нибудь дубайского шейха, или курить кубинские сигары где-нибудь на собственной вилле на Карибах. Да в любой на выбор стране. У него было для этого все. Шанс один на миллион. Но, на удивление, не оказалось никакого желания менять Шварца на кого-то ещё.

— Почему? — удивляюсь и невольно подаюсь вперёд.

Любопытство растет с каждым словом, и мне не терпится услышать продолжение.

— Валера регулярно даёт возможности своим приближенным двигаться дальше и расти как в профессиональном, так и финансовом плане. Практически каждая крупная встреча с клиентами, конкурентами или коллегами из других стран может закончится потерей или, наоборот, приобретением такого вот ценного, но переменчивого кадра.

Костя уже побывал на пяти. После презентаций с его непосредственным участием, Бурову многократно поступали весьма заманчивые предложения. И каждый раз он их упрямо отвергал.

— Почему?

— Я бы отправил вас к вашему подзащитному с этим вопросом. Но он вряд ли ответит. Поэтому, так и быть, сэкономлю нам обоим время. Костя попал к Валере по рекомендации своей матери. Тогда уже почившей с миром. В завещании обнаружилось письмо с карточкой. Такой же, как теперь есть у вас. Один звонок, знакомство, неделя стажировки, проверка на вшивость, о которой я только что рассказал, и Буров становится частью семьи. Нет, он не тот, о ком вы подумали, Ксения. Хоть и были такие подозрения. В противном случае, Валера и близко бы не пропустил Костю к своей дочери. Но для всеобщего спокойствия, эти двое все же сделали тест на отцовство.

— Умеете же вы преподнести шок-контент, — признаю, продолжая выпадать в осадок от только что услышанного.

— Вы до сих пор сомневались в моих талантах?

Кажется, собеседнику льстит последнее замечание. Ещё и эта довольная улыбка. Но уже в следующее мгновение понимаю — Мордов готов практически на все, лишь бы я побыстрее свалила.

— А теперь, если я в полной мере утолил ваше любопытство, и мы договорились все дружно не отправляться на тот свет в один котел...

— Я вас услышала, Владимир, — спешу заверить и поднимаюсь. — Уговорили. Точнее, откупились. Ухожу.

— Боже, счастье-то какое, — фыркает хозяин квартиры и тоже встаёт.

А за ним и его питомец. Но тут же получает надлежащие инструкции оставаться на месте.

Увы, не успеваем мы очутиться в коридоре, как я слышу дверной звонок. А потом и тихую, но от этого не менее красочную ругань Мордова.

— Проблемы? — интересуюсь флегматично, начиная понимать, почему меня настолько были не рады видеть, и так активно пытались побыстрее спровадить.

— Ещё какие, — рычит Владимир и, грубо подхватывая меня под локоть, тянет в сторону входной.

А нет, мимо нее. Прямиком в...

— Я не... — пытаюсь возразить, когда понимаю, что со мной собираются сделать.

А именно — запихнуть в шкаф с одеждой, что находится сразу за дверью.

— Заткнитесь и сидите тихо, — зло шипит на меня Мордов. — Хоть звук и я лично вас придушу! Все ясно?

Риторический вопрос, на который, даже ли бы было нужно, ответить все равно не успеваю. Уже в следующее мгновение у моего носа все шансы поцеловать резко распахнувшуюся входную. Делать нечего. Получить по любопытной, и так раздражающей всех части тела не хочется. Она мне ещё пригодится.

Отклоняюсь назад, насколько это возможно. Вжимаюсь в висящую здесь верхнюю одежду и, прислушавшись, замираю.

За дверью какая-то возня. Что именно происходит, понимаю, только когда гостья, крепко вцепившись в хозяина, оттесняет его от входа к стене.

Парочка жадно целуется и у меня не остаётся сомнений, кто пришел.

А вид какой! Классическое появление женщины, нацелившейся не скучно провести вечер в объятиях любовника. Расстегнутый плащ, который то и дело задирается. Все из-за мужских рук, уже нетерпеливо пустившихся исследовать желанное тело.

Чулки, ажурное белье, убийственный аромат наверняка дорогущих духов. В общем, Настя расстаралась.

— Вов, мне так страшно, — уже чуть не плача, томно шепчет красавица по окончании поцелуя. — А если он тебя убьёт?

— Не убьет, — уже явно думая о другом, довольно урчит мужчина. — Не получится.

— А если все же...

И в слезы.

— Ну-ну, не плачь. Тебе нельзя волноваться, помнишь?

Боже, серьезно? Убиться веником! Мордов хавает эту ложь и не давится? Нет, актерское мастерство на высоте, конечно. Но я что, реально, одна вижу, какой фальшью пропитано каждое слово? Видать, таки да.

Тут в коридоре появляется Хан и я снова испуганно замираю. Только собаке на меня плевать. Задорно гавкнув, доберман на мгновение игриво приседает на передние лапы, а потом пускается в пляс вокруг себя, радостно подпрыгивая, и беззлобно урча.

— Ханчик. Привет, мой хороший. Скучал? — не оставляет собаку без внимания Настя и, все еще всхлипывая, принимается чесать ей шею.

Да тут у кого-то целый мужской фан-клуб! Ладно Владимир, который сейчас явно не головой уже пользуется. С таким-то эффектным появлением. Но животное! Оно должно чувствовать гнилую натуру этой женщины. Но нет. Эта зубастая бестолочь исправно реагирует только на мое раздражение.

А потому, даже несмотря на внимание и ласки, в какой-то момент поворачивает голову в мою сторону, и снова принимается угрожающе рычать.

— Ты чего? Кто там? — удивляется Настя и оборачивается.

Но тут подключается Владимир.

— Ничего! Видимо, соседей слышит. Он их не особо жалует. Хан, фу! Место! Пошел отсюда! Вон, я сказал!

И опять переключается на свою женщину. Обхватывает лицо красавицы руками и снова принимается горячо, жадно ее целовать. Видимо, чтобы и думать забыла обо всем, кроме того, к кому и зачем явилась.

— Насть, сходи в ванную, умойся. И обещай больше не плакать, хорошо? Да, псину эту непослушную забери с собой, сделай милость. А то он по тебе и правда соскучился. Не так сильно, как я, правда...

— Ладно, как скажешь, — соглашается гостья, к чьему-то тяжёлому вздоху разочарования запахивает полы своего плаща и, призывно похлопав по ноге, на пару с доберманом отправляется в указанном направлении.

Стоит этим обоим скрыться, как лицо Мордова моментально делается непроницаемым, а взгляд — холодным. Мужчина поворачивается ко мне. Но лишь для того, чтобы так же молча мотнуть головой в сторону двери. Типа, убирайся и поживее.

Вот только мы кое-что забыли. Киваю на оставшиеся в гостиной стаканчики из-под кофе — улики моего пребывания здесь. Владимир тоже про них вспоминает. Благодарно (надо же!) кивает и снова замирает в ожидании выметания из его квартиры.

Ладно, хватит испытывать чье-то терпение на прочность. И так сегодня изрядно превысила лимит.

Не успеваю очутиться в подъезде, как за мной с грохотом хлопает входная. Щёлкают замки и слышатся удаляющиеся шаги.

Фух, пронесло! Дело за малым — пережить чье-то недовольство за свой несанкционированный побег и использование бесценного транспорта без спроса. Ой, чувствую, сейчас мне влетит. И не ошибаюсь.