65

— Ладно! Пошли, потанцуем, — объявляю и, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь в нужном направлении.

Но не успеваю сделать и шагу, как меня хватают за локоть и утягивают обратно, к стойке.

Ну что ещё?

— Погоди. Я не успел поверить и в полной мере насладиться свалившимся на меня счастьем. Дай пару минут. Сейчас приду в себя и пойдем, — раздается с сарказмом в голосе.

— Шутить изволите? — тоже пускаю в ход свое природное ядосцеживание.

— Типа того. А теперь скажи, с чего вдруг передумала?

— Мне скучно.

— Хм! А я-то думал, вечер уже удался.

Тонкий намек на толстые обстоятельства.

— Если ты сейчас продолжишь язвить...

Вот что за привычка затыкать рот поцелуем? Ещё и здесь, при всех. Не, по сравнению с ситуацией в туалете, которая, уверена, уже обросла пикантными подробностями, и была по большому секрету рассказана всему свету, наш поцелуй — фигня. Но блин! Я вообще-то свое мнение высказывала. О чем я говорила, кстати?

— Просто проверяю готовность твоего боевого настроя, — поясняет по окончании Костя.

И вот зря он сейчас лыбится мне всеми тридцатью двумя зубами. Желание выбить парочку все сильнее.

Но мне снова не дают даже предупредить об этом.

— О, наша мелодия! Идем! — объявляет мужчина и теперь уже сам только что не тащит меня в центр зала.

Разворачивает, обнимает за талию, берет за руку, оставляет на ней поцелуй, и только тогда, крепче сжимая пальцы, начинает двигаться. Точнее, раскачивать нас из стороны в сторону.

— Почему наша? — запоздало интересуюсь относительно того, с какого перепугу песня Ноу Даут «Донт спик» сподвигла Бурова так резво принять мое приглашение.

— Каждый раз, стоит нам начать что-то обсуждать или даже просто разговаривать, как мы начинаем пререкаться и выяснять отношения.

— Нет у нас отношений, — напоминаю.

— Вот видишь, что происходит, Ксю? Об этом и речь, — обращает внимание на мое ворчание Костя.

— О чем?

— Если бы между нами ничего не было, ты бы так остро не реагировала.

— Лишь чутка подкорректировала твое заявление. Что такого я сказала? Ну, ок! Если надо, буду молчать.

— Как раз этого я меньше всего хочу.

Отлично! То, что нужно. Вот пусть теперь сам с собой общается, раз мои комментарии не устраивают. Интересно, как долго протянет?

— Ты снова бесишь, — предупреждает Буров, когда я демонстративно закрываю рот иллюзорным замком, а ключ выкидываю.

Ха! Кто-то ещё не знает всех моих талантов на этом поприще. Кривлю уголки губ в издевательской ухмылке. Презрительно приподнимаю одну бровь. И с вызовом во взгляде продолжаю открыто демонстрировать партнеру свой скверный характер.

Черты лица Кости мгновенно ужесточаются. Злится. Хорошо. Так кому-то и надо. Или мне? Зачем я это делаю? На кой мне вообще сдался мужчина? Тем более этот.

Но он уже, подобно пауку, только что не волочит меня, как Муху-Цокотуху, прочь из зала в темный уголок. Для чего, догадаться несложно.

— Какого черта, Совушкина? — тяжело дыша, выпаливает Костя, прерывая очередной напористый поцелуй. — Зачем ты это делаешь? Раз за разом! Хорошо зная, как я к тебе отношусь, и что чувствую?

И, не дождавшись ответа, снова зажимает у стены, неистово впиваясь в губы.

— Проклятье! Да поговори же ты со мной! Я пытаюсь все исправить. Что мне сделать? Как изменить и стереть из твоей головы все то дерьмо, что я тогда по глупости натворил? Пожалуйста, Ксения.

И все хорошо. Может даже довольно мило прозвучало, если бы кто-то не прорычал, обдавая своим горячим дыханием, мне это прямо в лицо.

— Отмотать назад, — выпаливаю первое, что приходит в голову.

Отлично понимаю — конечная точка кипения достигнута.

Как Бурова, так и моя. Только он злится, а я готова снова вот-вот разрыдаться.

Этого мне, ко всем моим сегодняшним злоключениям, и не хватает. Слезы в женском туалете не в счёт. Там мне было просто больно. А это... Это другое!

Замираем. Будто в стоп-кадре. Слышно лишь наше чуть сбитое дыхание и музыку, доносящуюся из актового зала. Неотрывно смотрим друг другу в глаза, ища в них ответы на повисшие в воздухе вопросы. И не находим. Кроме одного.

— Идём, — снова зовёт Костя и, крепко ухватив за ладонь, увлекает за собой к лестнице. А там и куда-то наверх. Что он опять задумал? Неужели?..