8

— Что? Ты серьезно сейчас? — раздается хмуро уже почти над головой.

Да, папа у меня товарищ упитанный. Мама свое дело знает. Нет, не толстый, но солидность на уровне. Плюс, спецподготовка. Короче, военный до мозга костей. Даже Бурову при встрече фору даст. Что уж говорить про меня, малявку по жизни? А сейчас, после того как из моей тушки сделали сито и долго возвращали к нормальной жизни, ещё и без пяти минут дистрофика.

— Ну да. Так что? Помощь с документами нужна, нет? — интересуюсь осторожно, глядя на папу щенячьим взглядом.

— Ещё спрашиваешь! Конечно! Я даже самолично тебя к ним провожу. Пошли, дочь. Я так рад, что ты, наконец, одумалась и больше не лезешь на рожон.

Ага! Мечтай, мечтай. Что? Вашу ж волшебницу! И это все...

— Па-а-ап? — ошалело зову родителя, открывшего передо мной дверь в какую-то каморку с бумажным хаосом и уже явно спешащего оказаться как можно дальше.

То ли от этого места, то ли от меня.

— Да, дочь? — наигранно невинно раздается в ответ.

— И как давно здесь такое?

— Хм! Где-то с полгода. С тех пор, как ты отправилась на лечение. Мишке срочно нужна была помощь, и я отослал к нему Марьяну на подстраховку. У нее сразу появилось столько дел, что стало не до прошлых обязанностей.

Вот оно как, оказывается. Мне ещё и замена сразу нашлась. Да какая! Секретарша! Единственная папина подчинённая, отказавшаяся оказывать услуги сексуального характера. А потому продержавшаяся здесь дольше всех. Только это ещё не повод заменять ею полноценного следователя. Да блин! Отец вообще в курсе, каково мне это сейчас слышать?!

— Какая прелесть! Ты все предусмотрел, смотрю, — произношу не без сарказма, складывая руки на груди.

— Ну все, я уже опаздываю. Счастливо, дочь. Не скучай. Если что, зови кого-нибудь на помощь, — выпаливает отец уже на ходу.

Чует — сейчас как заведусь и снова скандал на весь отдел устрою. Потому сбегает прежде, чем я успеваю ещё хоть что-то сказать.

Вот и хорошо. Вот и ладушки. Как раз то, что мне нужно. Теперь можно и в родную берлогу заглянуть.

— Здра-а-асте! — выкрикиваю протяжно, резко открывая дверь когда-то моего кабинета. — Ну, как вы тут?

М-да, меня явно не ждали. Мишка аж кофе поперхнуться умудряется. Качественно так. Чуть весь стол им не заплевал, пока откашливался.

— Ксюша? — хрипит бывший напарник. — А ты что тут делаешь? И как мимо главного цербера проскочила?

— О, как мило! Я обязательно передам папуле твой лестный комментарий в его адрес, — кровожадно улыбаюсь и перевожу взгляд на сидящую за когда-то моим столом девушку.

Та ведёт себя тихо и даже голову в плечи втягивает, всеми силами стараясь оставаться невидимкой. Ну-ну!

— Марька, сходи, погуляй, а? Надо посекретничать, — объясняю.

— Да, конечно, Ксения Викторовна. Как раз собиралась полдник себе взять.

— Я буду тебе очень благодарна. Безгранично просто! А ещё если сама знаешь кому ничего не скажешь. Справишься?

— В чем вопрос? Конечно!

— Видишь! Что я тебе говорил? Мы всем отделом за тебя горой. Надо, то и перед высоким начальством, — отзывается Михаил.

— Да ты что? Вау! А по-моему кто-то просто нашел местечко потеплее, до поуютнее, и не хочет его потерять, — констатирую, уже устраиваясь за своим компьютером со всем комфортном.

— Ну или так, — фыркает Миша. — Ладно, я хотя бы попытался.

— Лучше скажи, а в идеале покажи, что нам известно про того, с чей лёгкой подачи Буров теперь наш головняк.

— Встречалась уже с ним? — не сдерживает любопытства напарник, снова уткнувшись в экран.

— Да, было дело, — отзываюсь, морщась от не слишком приятных воспоминаний и открывая присланный мне собеседником файл.

Шварц Валерий Хаимович. Ого! Еврей, что ли? Понимать бы ещё из какого теста. В любой национальности есть достойные ее представители, хитрожопики и из серии «оторвать и выкинуть». Не считаю себя ксенофобкой. Но всегда стараюсь учитывать национальные особенности всех, с кем работаю.

— Контактный? Общался с ним? — интересуюсь, проглядывая все накопанное Мишкой на объект.

— Ему некогда. Мелкие сошки его не интересуют. Если он и будет с кем-то разговаривать, то только с твоим отцом. Для этого человека каждая минута — деньги.

— Ладно, решим.

— Ксю, что ты задумала?

— Хочу понять, какие на самом деле ставки. Буров слишком беспечно себя ведёт, — поясняю, принимаясь переписывать всю необходимую информацию для связи на стикер. — Либо не верит, что ему грозит пуля, либо никакой угрозы вовсе нет. В этом случае нас просто водят за нос и пытаются отвлечь от чего-то посерьёзнее.

— Хочешь сказать, мы не тем заняты?

— Точнее, не туда смотрим. Ладно. Поняла. Попробую добраться до этой шишки. Посмотрим, что Шварц на самом деле хочет.

— Ты же помнишь — если твой отец узнает, чем ты занимаешься, нам обоим не поздоровится.

— Не переживай. У меня на это уже даже легенда заготовлена. Так что оставь папу мне. И да, ты без понятия, каким боком я в твоём деле затесалась.

— Эй, ты куда? — интересуется Мишка, когда я, убрав с компа все следы того, что там смотрела, и сунув листик с инфой в карман джинсов, встаю и отправляюсь на выход.

— Ваши бумажные завалы разгребать. Марьке же теперь некогда. У нее столько дел на новом месте.

— Прости, — раздается виновато.

— Что с тебя, предателя, взять? — фыркаю на прощание и ухожу.