76

— Привет. Как ты? — спрашивает сидящий у кровати Костя.

Молчу. Жду, когда уйдет.

Разговаривать — никакого желания. Видеть — тоже. Только реветь опять хочется. Из последних сил сдерживаюсь, чтобы не начать разводить сырость.

Но Бурову плевать на мое нежелание с ним общаться. Он здесь явно с миротворческой миссией. Или пояснительной бригадой. Что бы там ни было, он не уйдет, пока ее не выполнит. Ладно, потерпим.

— Не хочешь видеть и разговаривать? Понимаю. Поделом. Заслужил. Тогда хотя бы выслушай. Вчера мы рассказали тебе далеко не все. Вообще тот разговор... Короче, хреново вышло. Но Вова... А, пошел он! Я все ещё здесь только благодаря тебе. Хотел бы поговорить о нас, но точно знаю, ты сейчас не готова. Поэтому просто расскажу, как все было и уйду, хорошо?

Будто кому-то требуется моё разрешение.

— Ладно, — грустно раздается в ответ.

И начинается история.

— В тот день, когда ты появилась, меня нашел Дволов. Он сразу же признался, кто такой и какими будут последствия этой встречи, если соглашусь или не соглашусь сотрудничать. Мы переговорили в обед. Он дал мне время подумать и потом мы встретились ещё раз вечером. И тут на горизонте снова появляешься ты. Расцениваю это, как знак и отказываю ему в дальнейшем сотрудничестве. А уже следующим вечером славливаю пулю в плечо. Предупреждение, после которого решаю больше не рисковать и все же иду на сделку. Делаю вид, что иду. И сразу же рассказываю все Вове. На кону жизнь и дальнейшая судьба Насти. И кто, как не Мордов, учитывая их отношения, сможет лучше всего о ней позаботиться и уберечь?

Тут Костя делает паузу, вздыхает, морщась явно от не слишком приятных ощущений, садится удобнее и только тогда продолжает.

— Но Дволому каким-то образом становится известно, что я проболтался. Так теперь уже за нами снова приходят. Ты спасаешь мне жизнь, а я кое-как выкручиваюсь, убедив Петра, что это план такой. Что я сдам ему вас обоих со всеми потрохами. И таким образом устраню угрозу в вашем лице, как единственное препятствие на пути к наследнику и бизнесу Шварца. Вова заверил, у нас все получится. Увы, не учел всего в отношении тебя. Хотя я был твердо уверен — он все предусмотрел. И в тот вечер, когда ты отправилась к нему, обсудил с тобой все детали.

Ага, как же! Его основной задачей было выпроводить меня поскорее, а не снабдить нужной информацией.

— Ревновал, правда, дико. Эта твоя несанкционированная вылазка на ночь глядя. И к кому! Настю уже увел. Если ещё и тебя попробует... Между вами же только что не искрит. А от ненависти, до чего-то большего... Короче, ты поняла. Но знал — так надо. И решил, во чтобы то ни стало, снова добиться твоего расположения и доверия. Та ещё задачка оказалась. Но, кажется, получилось. Ксю, прости. Я правда делал все, чтобы тебя защитить и помочь. Единственное, чего хотел, чтобы все небезразличные мне люди выбрались из этого дерма и остались живы.

— Мои поздравления, — отвечаю и таки поворачиваю голову к собеседнику.

В глазах слезы, но дальше они не пойдут. Не позволю. Как и испытывать хоть что-то к этому мужчине. Правильно Шварц заметил, слишком много чести. Да и этот рассказ выжег во мне последнее. Точнее, то немногое, что удалось воскресить на встрече выпускников.

Теперь гори оно все синим пламенем. Не хочу! Эти чувства столько боли приносят. Второй раз в жизни и все в ноль. Опять. Хватит.

— Что мне сделать, чтобы ты?.. — начинает Костя.

Но я прерываю его.

— Уйди.

— Я не могу. Ни когда ты...

— Можешь. Повторяю: уйди.

— Ещё раз прости, если сможешь.

— Не смогу, — заявляю твердо и снова отворачиваюсь.

Краем глаза наблюдаю, как тяжело опираясь на костыли, Буров медленно, но верно покидает мою палату. Доковыливает до двери, выходит и так же тихо прикрывает ее за собой.

Плакать? Нет. Хотя лучше бы слезы. Но они застревают где-то на полпути, и ни туда, ни сюда.

Меня будто разрывает изнутри этим темным, пустым безразличием вперемешку с безнадегой. И я ничего не могу с этим поделать.

— Дочка! Слава богу.

О, родители. Хоть у кого-то джек-пот. Миша говорил, они сюда первые примчались ещё ночью, когда меня привезли. Но я спала и они, так и не дождавшись моего пробуждения, с чистой совестью оставив на него, отправились домой и на работу.

Ой, чувствую, сейчас начнутся причитания, упреки, как я их в очередной раз чуть было в могилу не загнала, так сильно перепугала. И другие бла-бла-бла.

Но мне это нужно! Согласна на все, лишь бы отвлечься — хоть ненадолго забыть о предателе. И у мамы с папой, а потом у Мишки, который кажется, вообще переселился жить в больницу, это отлично получается.