10

Фух! Успеваю! Мишка проворачивает невозможное. И это в час пик! Чудо, но я оказываюсь на месте даже заранее положенного времени. Залетаю в кафе и сразу делаю заказ.

Позади дверь, тихо звякнув колокольчиком, снова открывается, но я не обращаю внимание на посетителя. Ровно до того момента, пока он не останавливается как-то уж слишком близко и не начинает изображать паровоз. Недовольное сопение в затылок сложно не заметить. Потому сразу понимаю, кто это. А уже в следующее мгновение у самого уха раздаётся раздражённо:

— Какого хр-р-рена, Совушкина?

— Ну-у-у, не твоего, точно! — выпаливаю.

Бариста, делающая мой кофе, не выдерживает и прыскает со смеху. Правда, почти сразу снова делается предельно серьезной. Видать, встретилась к Костей взглядом и поняла, что кому-то не до шуток.

— Сука, — шипит Буров.

Ого! Это сейчас было просто недовольство, или комментарий в мой адрес? Смотрю, кто-то не иначе, как в бешенстве. Интересно, утро не задалось или я постаралась?

— М-м-м, комплименты, — беру кофе, оборачиваюсь, гляжу на мужчину снизу-вверх и премило улыбаюсь. — Да ты сегодня прям само очарование. Не то, что вчера.

Да, верзила, я маленькая, тощая и хрупкая. Только это ещё не повод тебя бояться. Что всем своим видом и демонстрирую.

— Поговор-р-ри мне тут ещё, — раздается очередное рычащее предупреждение.

— А то что? — интересуюсь, и не думая отступать.

Ответить Буров не успевает. Решаю дать мужчине возможность сначала взять себе кофе (вдруг подобреет) и спешу на выход. Правда, далеко не ухожу. Сажусь за тот же столик, что вчера, и жду свою компанию.

— Только давай коротко, четко и по сути, — не успевает мужчина сесть, как уже вываливает на меня условия нашего дальнейшего общения. — Откуда тебе про меня столько известно?

— Ты на крючке, — и не думаю скрывать.

— В смысле? — продолжает допрос Костя, по-царски развалившись на кажущемся теперь каким-то хрупким, даже игрушечным стуле.

— Прямом. Только пока не разобралась, ты приманка или добыча. Как бы там ни было, смотрю, вообще не в курсе.

— Ксю, я озвучил четкий вопрос, — напоминает со вздохом собеседник.

— А я — предупреждение. Но тебе ж от него ни холодно, ни жарко.

— Так ничего не получится, — заключает мужчина.

— Это точно, — соглашаюсь.

— Ладно, по-другому. Какое тебе до меня дело? Если правильно помню, расстались мы не на слишком хорошей ноте.

И это ещё слабо сказано.

— Никакого. Будь моя воля, я б и дальше держалась от тебя как можно дальше, — признаюсь.

— Тогда почему?

И что ответить? Сказать где работаю — не могу. Что жизнь спасти этому идиоту и его семье пытаюсь? Так не поверит ведь. Снова затребует обоснуя. А и правда! Совушкина, вот что ты здесь делаешь? Но чутье правильное. Видать, задницу опять на подвиги потянуло. И острых ощущений захотелось.

— Привет, Костян. Звеняй, задержался, — неожиданно раздается у нас над головами.

А у столика, загораживая осеннее солнце, останавливается ещё один громила.

— И не зря. Смотрю, ты не скучал, — объявляет неизвестный, отвечая на протянутую Буровым руку крепким пожатием, после чего переключает внимание на меня и добавляет: — Доброго дня, юная леди.

Голос незнакомый. А вот лицо — даже очень. Где я могла видеть этого мужчину раньше?

Но память сопротивляется. Потому молча киваю в знак приветствия и продолжаю задумчиво разглядывать знакомого Кости.

— Мы не закончили. Продолжим позже, — объявляет бывший одноклассник уже, видимо, на прощание, и снова обращается к своему знакомому. — Кофе будешь?

— Я уже три в себя влил.

— Тогда сразу к делу, — объявляет Буров, кидает на меня ещё один хмурый взгляд, задвигает стул и на пару со своим новым собеседником отправляется прочь.

Ну нет. Я не могу это так оставить. Размышляю ещё с полсекунды и, шля все к черту, выпаливаю:

— Пока, дорогой!

Вот это взгляды. Уже ради них стоило это сказать.

Так, ладно. Теперь отступать или сомневаться уже поздно. Пора действовать.

«Привет! Слушай, как наша вечно беременная подружайка поживает? Ты с ней общаешься?»

Пишу знакомой Мишки и, как всегда, почти сразу получаю от нее ответ.

«Нет. Но если есть желание... кстати, у нее их всего ДВА. поэтому Она будет Чертовски Очень Счастлива Тебя Слышать».

Странное сообщение. Но уже через минут пять до меня доходит — в нем зашифрован номер телефона жены Кости. Ну нифига себе. Кем бы ни была эта женщина, она клад бесценный для нашего отдела. И настоящий мастер конспирации. Познакомиться бы с ней. Но это потом. А сейчас номер. Так, сначала наш местный код. Теперь ДВА, Один, Четыре, Один, Семь, Три, Семь. Вау! И правда номер. Ну лады. Пробуем.

Забиваю номер в поиск телеграмма и сразу нахожу нужного мне абонента. На аватарке симпатичная огненная рыжуля. И фотка, судя по всему, настоящая. Так вот, Буров, какие женщины тебе на самом деле нравятся. Что ж, снимаю шляпу. Жена у тебя и правда красавица. Жаль будет такую расстраивать. Но увы, у меня нет других вариантов.

Ещё пару минут просто пью кофе и думаю, как лучше все обставить, чтобы уже гарантированно добиться своего. После чего все же решаюсь без лишних предисловий перейти прямо к делу и вывалить на несчастную весь груз своей непомерной фантазии.

«Останешься и подвергнешь себя и своего еще не родившегося ребенка опасности. Беги».

Отправляю сообщение и жду, когда его просмотрят. Вижу, что мне набирают ответ, и сразу же удаляю свое. Тоже самое планирую делать с последующими.

«Кто ты?»

«Та, кто спит с твоим мужем и тоже беременна от него. Я попробую спасти жизнь отцу наших детей. Его заказали. Эти люди привыкли работать чисто. И они не посмотрят, что мы в положении. Я заинтересована, чтобы у моего малыша был живой, родной папа. А ты?»

«Я тебя даже не знаю. Почему должна верить?»

М-да, кажется, это будет сложнее, чем я думала.

«Потому что пока у тебя есть выбор: муж или ребенок. А вот завтра его может уже не быть. Решайся».

Последнее, что отправляю и блокирую контакт. Я сказала все, что хотела. В телеграмме мой номер не высвечивается. Так что от обратной связи с этой женщиной я застрахована. Остальное за ней.

Теперь, наверное, все. Я сделала, что могла. Надо — Костя позвонит. Нет, насильно мил не будешь. Пусть катится ко всем чертям. Как помочь тому, кто не нуждается в помощи? Да никак!

Правда, уже пару часов спустя, за уборкой квартиры, меня вдруг ни с того ни с сего осеняет. Вспоминаю, где, когда, при каких обстоятельствах видела знакомого Кости и кидаюсь к телефону. Хорошо, номер Бурого у меня есть. Плохо, он упрямо не берет трубу. Твою ж мать! И что делать?

— Миш! — выпаливаю, набрав уже трясущимися руками друга. — Беда! И очень может быть, мы опоздали!

— По телефону или приехать?

— Второе. Только быстрее.

— Буду, как смогу. Сама как?

— Норм. Но все плохо. Поспеши!

Меня типает так, что я даже не сразу на красную трубку на сенсорном попадаю. Черт, черт, черт! Почему сразу не вспомнила? Какого лешего отпустила?

Не находя себе места, шагаю туда-сюда по квартире, думаю, как быть, что ещё сделать, и продолжаю беспрерывно наяривать Косте. Бесполезно! Дерьмо! Отвечай, придурок! Твоя жизнь на кону! И если тебя всё же пристрелят, это будет исключительно моя вина. Проклятье! Да возьми ты уже этот гребанный телефон! Господи, только бы не было слишком поздно!

С каждой минутой психую и завожусь все сильнее. Потому, к тому моменту, как до меня добирается Крош, я уже, как натянутая до предела струна.

— Ксюш, что?.. — с порога интересуется напарник, стоит мне открыть дверь.

Но не успевает договорить, как мой телефон оживает. Наконец-то! Костя! Господи, только бы это оказался он и с ним все хорошо!

Потому делаю другу знак вести себя тихо и сразу отвечаю.

— Придурок! Ты почему?..

— Ксю... — раздается едва слышно таким голосом, который я едва узнаю. — Похоже, ты была пра...

— Кость! — выкрикиваю испуганно, когда абонент так и не договаривает.

Похоже, что случилось то, чего я так боялась. Но Буров жив. А значит еще не все потеряно. Надеюсь!

— Кость! Ты меня слышишь? Ответь! — зову в трубку.

— Воронина десять, второй под... — раздается невнятно.

И снова фраза обрывается на середине.

— Дальше куда? Кость! Только не вырубайся! Слышишь меня? Сосредоточься на моем голосе. Я пишу. Продолжай! — стараюсь говорить, как можно спокойнее.

Но при этом громко и максимально четко. Беру трясущимися пальцами ручку и начинаю фиксировать услышанное. Все потому, что в таком состоянии, в котором сейчас, нифига не запомню. Внутри все сжимается от страха за друга. В бездну обиды. И тот гребанный выпускной тоже! Буров свой! Я его не брошу! И не прощу себе, если сейчас ему не помогу.

— Пятнадцать. Ква...дв три...

Все, что у мужчины хватает сил сказать, прежде чем с той стороны неожиданно раздается оглушающий меня грохот. О, нет! Только не это!