Глава 9. На что годится ванная

Олег нервничал, истоптав кухню кругами. Объяснение с братом вышло совсем не таким, как он себе представлял. Раз при первых словах в драку не ринулся, значит, не сильно-то и шокирован перспективой делить на двоих одну женщину. Надо только его убедить. Но в присутствии «предмета разговора» определённо не получалось привести веские аргументы. А аргументы нужны. Это Лира купилась на расписанные прелести обладания двумя нижними, пусть он и не предполагал, что так всё обернётся, да вообще не собирался в ближайшее время проситься к кому-либо нижним. Тем более вторым. Но фраза о том, что девушка — не платница, словно сорвала в голове какие-то стопоры и мозг начал соображать очень быстро. Впрочем, понять, почему на самом деле Верхняя всё же согласилась на его предложение, не получалось. Она вообще была такой… непонятной.

Не испугалась придавившего её мужика, не зашлась в истерике, оставалась спокойной и собранной. И свалила его очень профессионально, до сих пор яйца немели. С Верхними дамами вне сессионных отношений он сталкивался редко и не знал, как те ведут себя в повседневной жизни. Разве что Нателла. Но если брать за пример её, можно было подумать, что вне тематических встреч они капризны и неуравновешенны. Вскрылось это не сразу, но так и бывает, когда начинаешь жить с человеком — все недостатки рано или поздно выползают из-за милого, улыбчивого «фасада».

И всё же Ната никогда не бывала такой, как Лира. Не было в ней этой внутренней уверенности в собственных силах, так не соответствовавшей внешности. Интересно, какие демоны скрываются за обликом хрупкой феи? Он узнает… если сможет убедить Вадима. И на чувства или жалость тут давить бесполезно. Особенно после утренней ссоры. Оставалось только самое безотказное оружие — правда. Если она не поможет, то вряд ли и что-либо ещё проймёт мелкого.

Одно напрягало — в случае положительного решения, Лире придётся подчиняться как Домине. То самое, чего он старался избегать. Экшен — одно дело, там он принимал боль, и подчинение Верхней казалось естественным. Но это же другое. Сейчас он собирался пойти на то, что в своё время послужило толчком для расставания с Натой. И ведь пойдёт, потому что… Да потому что существовали несколько причин, чтобы переломить себя. Очень важных причин.

Во-первых, Топом Лира действительно была изумительным, и Олег буквально грезил некоторое время повторным экшеном с ней. И сделать вид, что покорился, ради получения волшебных ощущений… Пусть считает, что сломала его: когда такой приз на кону, можно и прогнуться. К тому же, как он помнил из переписки с Вадиком, Верхняя не из тех, кто любит унижать, а для него это один из определяющих факторов. Всё остальное можно перетерпеть. И девушка будет собой довольна, и он обретёт желаемое.

Во-вторых, Вадик. Как бы Лира ни уверяла, что брат идеален для неё, что она не причинит ему вреда, Олег должен был убедиться, что так оно и есть. А как это сделать, если переубедить обоих упрямцев не удалось и они твёрдо намерены попробовать вместе? Только присоединившись. Ну и плюс, здорово успокаивало, что Верхняя оказалась не платницей. Это многое меняло, вернее, абсолютно всё.

В-третьих же… Он загонял это желание глубоко внутрь, прикрывая другими причинами, но Олег просто до трясущихся поджилок мечтал увидеть Вадика в роли саба. Покорным, податливым чужой воле, обнажённым… возбуждённым. Последнее — особенно распаляло воображение и рождало горячую волну внизу живота. Совершенно неуместную сейчас!

Мужчина резко остановился, сжал кулаки и ровно задышал, пытаясь унять так некстати нахлынувшее возбуждение. Шорох за спиной заставил резко развернуться и пристально посмотреть в глаза брата, привалившегося к кухонному косяку. Такой, хмурый, со скрещенными на груди руками, он тоже вызывал вожделение, и Олег мысленно взвыл: чёртова Лира всколыхнула в нём, казалось бы, давно задавленные желания. Заставив голос звучать ровно, он кивнул на обеденный стол и сам направился к своему стулу:

— Поговорим?

Вадька зыркнул исподлобья, но тоже сел. Напротив. Кулаки сжались, но почти сразу расслабились, и брат откинулся на спинку, снова скрестив руки на груди. На какое-то время в кухне снова воцарилось молчание. Потом мелкий не выдержал и задал вопрос. Самый неудобный, и самый правильный.

— Зачем тебе это?

Вот и повод воспользоваться своим оружием.

— Утром, когда говорил, что слышал о БДСМ, я несколько… преуменьшил. Я сам тематик.

Вадька фыркнул возмущённо.

— Да уж догадался, не дурак.

— Не перебивай, не так легко о таком говорить. Тем более что я никому так откровенно не рассказывал о себе. А ты ещё и брат.

— Сводный!

— Неважно. И когда это ты вспомнил, что мы сводные, а? — у самого рыльце, конечно, в пушку, но Вадик-то этого не знает. — Ладно, не в этом суть. В общем, утром я пытался донести до тебя мысль, что со всякими ледями стоит быть поосторожней. Это только кажется, что они милые и хрупкие, а такого натворить могут… А ты сам голову в петлю суёшь, — увидев, что у мелкого начали раздуваться ноздри от возмущения, Олег поднял руки в примиряющем жесте. — Да не кипятись! Я только пытаюсь объяснить тебе причины моих поступков. Издалека.

— Я не кипячусь. Просто очень хочется набить тебе морду, братишка… За вмешательство в мою жизнь, за свинское отношение к Лире, за комп… Да за всё!

— И? Попробуй.

— С удовольствием бы, но Лире это не понравится.

— Да ладно, так и скажи, что ссышь — когда это тебе удавалось меня победить в спарринге?

— В спарринге или нет, а полчаса назад кто в коридоре валялся?

— Всего лишь эффект неожиданности!

— Я не понял, ты что, сейчас меня провоцируешь?

Олег мысленно дал себе подзатыльника. Что он, в самом деле? Сейчас надо Вадьку в своей правоте убедить, а не упражняться в остроумии и членами мериться. Опять у него язык вперёд мозгов работает!

— Ты прав, извини. И за провокацию, и за то, что так получилось… с Лирой, — Вадик аж глаза от удивления выпучил — редко старший свои косяки вот так просто признавал. И пусть извинение скомканное, но всё же! — Понимаешь, я в этом котле не первый год варюсь. Я знаю их, видел, как они ломают парней. Порой противно становится от того, что они могут вытворить… Ты просто не понимаешь, как погано мне было, стоило представить тебя собачкой на поводке или бессловесной покорной вещью в руках такой вот… мадамы.

— Ну конечно. И именно поэтому ты с разбегу запал на Лиру. На мою, между прочим, женщину!

— Твою? Может, будем реалистами? Она не твоя, и не моя, она своя собственная. А вот ты такими темпами скоро будешь её, со всеми потрохами.

— Да ты задрал, Олег! Тебе какое, нахер, дело, что у нас будет? Меня всё устраивает. Полностью!

— Ах, полностью?! Даже если она тебя захочет сделать дрессированной зверушкой? Если будет всячески унижать и издеваться? — взгляд брата оставался скептическим. Не верит. — А если изнахратит спину и жопу плетью, а то и кнутом? — наконец-то проняло! От такого предположения мелкий аж дёрнулся. — Или захочет трахнуть этим их страпоном? — а вот тут Вадька слегка покраснел и отвёл взгляд. Да ладно? Нет, об этом он потом поразмыслит. — Ты вообще представляешь, что может взбрести в голову такой женщине?

Брат упрямо набычился, глядя исподлобья.

— Не представляю. Но хочу узнать. К тому же Лира сказала, что ничего, категорически мной неприемлемого, делать не будет.

Олег вздохнул. Вот же баран! Впрочем, чего кривить душой — он и сам такой.

— Ладно, жизнь твоя и ошибки тоже. И я уже не пытаюсь тебя отговорить, даже если складывается именно такое впечатление. Я про себя. Про боль. Я не зря сказал про плеть и кнут. Вадь, ты просто не представляешь, насколько это больно! И помимо этого ведь много всего. А Лира садистка. Яркая садистка, и чтобы она получила удовольствие, нижний должен плакать, биться, умолять, но при этом наслаждаться в её руках. Уверен, ты не сможешь.

А ещё она Домина. Тоже выраженная. И при наличии в полном доступе двух парней, неизвестно, какие фантазии взбредут в прелестную, но извращённую головку. На это Олег скорее надеялся, но сейчас брату о таком точно говорить не стоит.

— А ты сможешь?

— Смогу. Я — маз, Вадь, мне боль необходима, чтоб жить с ясным разумом.

На какое-то время снова стало тихо.

— Почему Лира? Почему ты влез? Ведь ещё утром был категорически против. Или… просто хотел, чтоб она была только твоей?

— Утром я не врал, говорил, что думаю. На тот момент даже не знал, с кем ты вчера по скайпу игрался. А потом залез в ноут и увидел её.

— И загорелся отобрать?

— Да что ты заладил? Я вообще хотел её отговорить от встреч с тобой, чтоб оставила в покое и не пудрила мозги.

— Олег, ты — дебил, в курсе? Собирался отговорить, а приехал с ней и теперь заявляешь, что хочешь быть третьим? Где логика? Да и не припомню, чтоб тебя так пронимала сходу хоть одна девушка.

Вот теперь самое сложное.

— Не сходу. Мы знакомы… — Вадик тут же напрягся, глаза недобро засверкали. — Да подожди, сейчас объясню! У нас была сессия, один раз, полгода назад. Как раз на мой день рожденья. Помнишь, я в ночь свалил с Наткой? Так она меня и отвела к этой Лире. Подарок сделала, сказала, что Верхняя классная, садистка. Имени я не знал тогда, но лицо своё она не скрывала. И эта сессия действительно оказалась самой лучшей, из когда-либо пережитых мной. Отделала она меня так, что долго ещё тело помнило… Вот только я думал, что она это за деньги делает, понимаешь? Есть в нашей среде такие, своеобразные проститутки. И когда увидел её аву в скайпе, чуть мозгами не поехал. За тебя переживал.

Олег немного помолчал, собираясь с мыслями. Откровенность всегда ему тяжело давалась, тем более такая. А тут ещё надо и правду сказать, и ничего лишнего не брякнуть.

— Только в процессе разговора выяснилось, что она вовсе не платница, и Ната просто уговорила знакомую сделать мне подарок. Я искал её потом, но так и не нашёл. И злился. Потому что очень хотел повторить. Лира правда классная, Вадь. Вот только ты не сможешь в полной мере дать то, что она хочет. А я для вас на самом деле идеальный вариант: тебя будет воспитывать, или чего там ещё твоя душа желает, а мне достанется боль. Все счастливы и все довольны.

— Ты с ней трахался?

— А?.. — вот же! Какой стрёмный вопрос… И опять врать нельзя, хоть гордость пострадает. — Нет, не спал. В Теме, знаешь ли, не всё упирается в секс.

— Ага, кому другому очки втирай. Ты её хочешь, за дурака-то меня не держи.

— Да, блядь, хочу! Только больше я хочу, чтобы тебе не пришлось «учиться» удовлетворять её потребность в причинении боли! Почему так сложно принять, что я просто переживаю за тебя?

Наверное потому, что сам он не особо верит в озвученные мотивы, а у мелкого всегда был порядок с интуицией. Но убедить его надо.

— В любом случае, чего бы я ни хотел, решать будет Лира. Я и так накосячил, пока разговаривали, не факт, что она вообще допустит до тела, — самое поганое, что это правда, и Олег это понимал. Но оставалась надежда, что Верхняя не удержится перед соблазном использовать послушное, крепкое и, что уж скромничать, красивое мужское тело по назначению. У неё, конечно, есть Вадик, с практически таким же набором достоинств, но ведь два всегда лучше одного. Ведь так? Кинув взгляд на мелкого, недовольно поморщился. — Вот только не надо так самодовольно светиться!

— Имею право. Я-то с Лирой спал!

Какой же он всё-таки ещё мальчишка… Ну спал, ну завидует этому Олег, и что? Внешне-то всё равно этого не покажет. Пожав плечами, он ухмыльнулся.

— Молодец. Только твоей заслуги, думаю, в этом особо нет. На деле-то имела тебя она. Или скажешь, не так?

— Не твоё дело, как и что у нас было.

— Пока — не моё. А там, глядишь, и моё будет.

Вадька высокомерно прищурился.

— Если я дам согласие. Лира сама так сказала. Так что сильно губу не раскатывай.

— Вадик… Не будь ребёнком, а? Подумай сам, ты ж не маз. И если полагаешь, что этому можно научиться и притерпеться… Ну, можно, в принципе. Только Верхние, они на это дело чуйку оттачивают так, что диву даёшься. И не будет от терпения Лира получать удовольствие. Если себя не жаль, о ней хотя бы подумай. Ничего хорошего не выйдет, если она не сможет удовлетворить часть своих потребностей.

Вот на это Вадим наконец задумался, закусил губу, пристально вглядываясь в какую-то точку над головой Олега. А он ждал, затаив дыхание: получилось или нет? И шумно выдохнул с первыми словами брата.

— Наверное, ты прав… Но я ещё не решил! И вообще, меня Лира ждёт. В моей, кстати, комнате. Так что сильно не пугайся звуков, если что.

И эта язва малолетняя с довольной улыбкой победителя поднялась и свалила. В душ! Олег едва зубами от злости не заскрипел, но он уже сделал и сказал всё, что мог. Оставалось лишь ждать. А там… Кто знает.

***

Когда ушёл Вадик, я прогулялась по комнате, заглядывая в ящики и шкаф, — так, слегка! — потом удобно устроилась на широкой кровати, включила телевизор и выставила звук на минимальную мощность, лишь для фона. И чутко вслушивалась в окружающее пространство.

Пальцы мимодумно щёлкали по кнопкам переключения, глаза не воспринимали, что видят на экране, но из глубины квартиры не доносилось каких-либо громких звуков. Ни криков, ни шума драки. И слава богу! Всё-таки были опасения, что одной угрозы окажется недостаточно, чтобы два бойцовых петуха, в которых мужчины, как правило, превращаются при соперничестве, не бросились выяснять между собой отношения. Кто из них молодец, даже сомнений не возникало: Олег слишком нахрапистый, а вот Вадим сегодня уже показал, что для него мои желания многое значат.

И всё же… Несмотря на явную симпатию и заинтересованность в Вадике, разум мой в значительной степени занимал и Олег. Будущая головная боль. Как-то я была уверена, что младший брат согласится на присутствие в нашей жизни и старшего. Да, налетел, да, морду начистил, и психовал, но… Не было в его действиях настоящей ярости. Обида была, непонимание. Но отходчивый он, и видно, что брата любит. Угу, и тот его тоже, только не по-братски совсем. Ну да в этом разберёмся со временем.

Перенервничала я за сегодня, адреналина со страху хватанула, так и не заметила, как заснула, прокручивая в мыслях ситуацию и варианты дальнейшего развития событий.

Проснулась от лёгкого нежного прикосновения к щеке — Вадик осторожно, с каким-то непонятным выражением изучал моё лицо, скользя по коже пальцем. Но стоило открыть глаза, тут же виновато улыбнулся и убрал руку. Конфетка просто. Волосы чуть влажные, на плечах блестят капельки воды, сидит в одних джинсах. Уже успел душ принять… Это насколько же меня вырубило? Попробовала выпрямиться и почувствовала, как затекла шея от неудобного положения.

— Прости, не хотел тебя будить, но не удержался. Ты такая милая, когда спишь.

— Зубами к стенке?

— Что?.. Лира!

Я рассмеялась его возмущению на древний как мир прикол. Ничего, пусть пока чувствует себя свободно, время этикету придёт позже. Потрепала его по коротким вихрам и скривилась от прострелившей плечо боли.

— Ох… Вадик, а ты массаж делать умеешь?

— Не очень, по этой части Олег больше, — увидев мой заинтересованный взгляд, тут же встрепенулся, — но помять могу, чтоб кровь разогнать.

— Давай, помни, только сильно там не усердствуй, у меня кожа нежная.

— Ага, мягкая, гладкая, как шёлковая.

Я отодвинулась от изголовья кровати, переворачиваясь на живот, и Вадик скользнул за спину, удобнее устраиваясь и мягко проводя горячими ладонями мне по плечам. Прияааатно… Какое-то время просто наслаждалась осторожными, но вполне уверенными и умелыми движениями. И что он так свои способности принижает?

— Поговорили?

— Угу.

— И?

— Не знаю… — руки на мгновение замерли на плечах, но практически тут же возобновили нежные уже поглаживания. — Лира, пожалуйста, скажи правду: он нужен тебе? Меня не хватит?

Я резко развернулась, поудобнее устраиваясь на коленях.

— Ноги согни, — как только парень выполнил приказ, оперлась руками о его колени и переплела пальцы под подбородком. — Что значит, не хватит?

— Ну… Олег сказал, что ты садистка, и я не смогу дать то, что сможет он.

Вот поганец, нашёл, куда надавить. Впрочем, неудивительно, всё же собственного брата он понимает лучше. Настолько хорошо, что заранее знал — боль Вадик не сможет принять в том объёме, что нужен мне. Вон, как его колбасит. Руки мурашками покрылись, губы подрагивают, взгляд отводит. Можно было принять всё это за желание и интерес, если бы не опущенные уголки губ и слишком явное напряжение.

— Олег не соврал, мой хороший, садистка. Но он не сказал тебе, что при желании к боли можно приучить. Осторожно, постепенно, так, чтобы нижний мог испытывать наслаждение от всего, что делает с ним Верхняя. В этом суть Темы, Вадь, во взаимном наслаждении.

— А если я не смогу, ну, привыкнуть? Мы ведь не о лёгких царапках и укусах во время секса говорим? Боль я и в самом деле не люблю. Не такую, о какой говорил Олег — плети, там, кнуты…

На последнем слове мальчика явственно передёрнуло. Нет, Олег заслужил самое серьёзное и унизительное наказание! Так напугать парнишку… Можно подумать, я не в состоянии оценить рамки возможностей своего нижнего и прям вот сразу начну его доминячить во все доступные места! Идиот.

Я выпрямилась на коленях, чтоб хоть немного, но возвышаться над мальчиком, взяла его лицо в ладони, немного поднимая кверху, медленно наклонилась, наблюдая, как непроизвольно вытягиваются губы, опускаются ресницы, скрывая вспыхнувшее в глазах желание, расслабляются скулы. И поцеловала в нос.

— Дурачок. Кто ж на тебе кнут будет пробовать? Такое не любой махровый маз выдержит. Хотя Олег как раз и выдержит. Но я обещаю, что покажу плеть, которая тебе понравится, — ещё б кому из нижних не нравилось ласковое и возбуждающее касание флоггера! — Так что, ну его в баню, твоего братца дурного?

— Да уж, дурного. Вот кому бы воспитание не помешало, но его ж это не коснётся, да?

— В смысле? Ты о чём?

— Ну, о воспитании. Как он сказал, меня ты будешь воспитывать, а его бить. И все довольны.

Последняя фраза явно передразнивала интонации Олега.

— Так вот оно что, — я тихо рассмеялась. — А вот тут твой милый братик нагло соврал. Я чётко обозначила, что если и возьму его нижним, то только в качестве саба. Так что ему перепало бы полной мерой. Но не судьба. Скажи, ты переедешь ко мне?

— Зачем?!

— Потому что Олег не даст тебе спокойно жить. Пока не уговорил меня подумать над своим предложением, я так и собиралась сделать. Больно уж он агрессивен, когда не получает того, чего хочет.

— Серьёзно? Действительно забрала бы меня к себе?

Не люблю, когда в моих словах сомневаются, так что в голосе сам собой проскользнул холод.

— Ты сомневаешься во мне? Не смей! Я могу не договаривать, но в таких вещах, в отношениях с нижними никогда не вру.

— Прости…те, леди.

Виноватый, и в то же время томный, с хрипотцой голос пустил по спине приятную волну. Маленький манипулятор.

— Думаешь, достаточно сказать банальное «простите», чтобы я забыла фактически оскорбление? Нет уж, придётся просить прощение по всем правилам.

Я легонько толкнула Вадика в грудь, и мальчик послушно откинулся на невысокую спинку изножья кровати.

— Что мне сделать, чтобы вы меня простили, леди?

Ухмыльнувшись, я ни капли не грациозно сползла с кровати, постояла рядом, наблюдая за поджарым расслабленным телом. И неожиданно резко хлопнула по животу.

— Покажи мне, где ванная, и что там можно брать.

Парень подскочил моментом, словно туго сжатая пружина распрямилась. Какой стремительный… Но тело действительно хорошо тренированное, не для красоты, а рабочее. А ещё он всё-таки очень юный: среагировал на невинное предложение мгновенным возбуждением, даже не пытаясь скрывать эмоций. Я, конечно, не собираюсь ограничиться его использованием лишь в роли провожатого, но мальчик-то наверняка моих планов знать не мог. Сокровище, как есть сокровище.

Ванная оказалась довольно просторной, что замечательно подходило под задумку. Да даже если бы и хрущёвская крохотулька, и то нормально бы было. Вадик показал разные средства — уйму, на самом деле, мальчики-то оказались нарциссами в этом плане! — подал чистое полотенце, нашёл новую зубную щётку. И развернулся на выход.

— И куда это ты собрался? Разве я тебя отпускала?

— Эээ, вам нужна помощь, леди?

— Нет.

Вадик подзавис, а я неспешно начала стягивать платье. Потом пришёл черёд колготок, бюстгальтера, трусиков. Он жадно наблюдал за представлением, но стоило дёрнуться, когда нежно огладила себя руками, как я тут же осадила:

— Стой на месте!

Послушался. Сжал кулаки, шумно вздохнул, а я развернулась, выпятила попу, потянувшись к полке с бутылочками геля — пусть и разнообразие, но мужское же, так что к выбору средства надо отнестись с полной серьёзностью. Пока перенюхала все образцы и перечитала этикетки, прошло минут десять. Наконец выбрала мягкий гель, пахнущий свежестью, но без мускусных или острых ноток. Поставила на угол ванны и, вновь развернувшись к Вадику лицом, присела на бортик.

Нижний стоял, сжав кулаки, а в глазах мешалось вожделение с обидой. На кажущееся пренебрежение. И румянец по скулам. Смешной. А говорил, что читал про ДС. Впрочем, это такая штука — сколько про неё ни читай, сколько ни встречай пар, а в каждом новом случае найдёшь что-то необычное, особенное. Да, я не люблю скотские унижения, плевки всякие, не говоря уж об использовании других физиологических выделений. Но я люблю изводить нижних, издеваться над их выдержкой, заставлять теряться от непонимания. По мелочи, легонько, зато это держит их в тонусе. А ещё унижать ведь можно по-разному. Вадика-то не за что, пока во всяком случае, а вот на Олеге я бы оторвалась. Если у меня появится такое право.

— Встань на колени.

Мальчик глянул на коврик под ногами — я заметила, довольно мягкий — и опустился. Руки потянулись за спину, но я остановила.

— Не спеши. Расстегни ширинку. Достань член. Вот теперь можешь руки завести назад. И голову опусти. Не так сильно. Молодец.

Я тихо отдавала команды, каждый раз дожидаясь исполнения. Уже налитой член торчал из ширинки, и я прямо чувствовала, что мальчику от этого неудобно. Ничего. Устроившись на бортике поудобнее (чтоб не свалиться случайно в ванну) и вытянув ногу, коснулась пальцами подрагивающей плоти, провела по нижней поверхности к вершинке, пощекотала головку. Член дёрнулся и встал почти вертикально. Улыбнувшись, большим пальцем придавила его к животу, нажимая прямо под уздечкой. Тихий стон стал мне наградой.

— Вааадик… Будешь у меня Диком. На время сессий.

— А почему, — громкий глоток, — раньше вы говорили «мальчик»?

Какой умница. Пытается отвлечь сам себя.

— Потому что это обезличенное обращение, банальное. Позволяет не привязываться, не видеть личность.

— Дик, потому что Вадик?

— Отчасти. Дичок, молоденький, пугливый, но любопытный. Диковинка — открытый новому и словно созданный для подчинения. Сладкий… податливый. И так отчаянно желающий, чтобы тебя приручили, покорили. Кто-нибудь.

— Нет! — голова вскинулась, открывая возмущённо сверкнувший взгляд. — Не кто-нибудь, леди, только вы! Я хочу покориться только вам.

Я подалась вперёд, потрепала коротко стриженную макушку, и напрягшиеся плечи расслабились, а голова снова опустилась.

— Знаю, Дик, и поверь, очень ценю это, — ласкающая рука в одно мгновение превратилась в карающую, отвесив звонкую затрещину, — но не смей больше проявлять подобное возмущение!

— Простите, леди.

Прозвучало сдавленно, но меня не разжалобило.

— Прощу. Вот накажу, и тут же прощу, милый.