Глава 42

Наши дни

Оля

— Господи, какая пошлятина, — Машка изображает на лице брезгливость, тыча подбородком мне за спину. — Посмотри на это…

Ставлю на барную стойку бокал вина и оборачиваюсь через плечо.

— Я как будто в нулевых, честное слово… — комментирует подруга.

На сцене в центре танцевальной зоны девушка с блестящей косой до пояса вручает какую-то памятную статуэтку номинанту на звание то ли строителя, то ли проектировщика года. Это седой мужчина в дорогом деловом костюме, а на девушке — платье в пол и широкая лента “мисс весна” этого года через грудь.

Отворачиваюсь под шквал оваций, но даже весь юмор этой ситуации не способен вывести меня из состояния рассеянности, в котором я нахожусь второй день.

— Это же классика… — тянусь за своим бокалом, думая о том, чтобы взять еще один.

Напитки здесь бесплатные.

— Любит наш народ всякое говно… — продолжает юродствовать она.

С ней сложно поспорить.

Несмотря на то, что место приличнее некуда, вокруг нас творится поразительная чехарда. За десять минут до этого награждения на сцене состоялся танец живота в исполнении липовой Шахиризады. В общем, все в таком же стиле было и до нее. Сорока минут здесь нам хватило, чтобы понять — это что-то вроде корпоратива, только непонятно, кто и для кого его организовал. Кажется, это местное сообщество строителей или что-то вроде того.

Совершенно ясно, что Машу сюда пригласили в качестве аксессуара, потому что абсолютное большинство тех самых строителей — мужчины, тем не менее, женщин здесь предостаточно. Думаю, часть из них выписали прямиком из городского модельного агентства.

Никогда не думала, что окажусь в такой идиотской ситуации, как стать “украшением обеденного стола”, хотя для этого я одета чересчур скромно — в белую шелковую блузку и юбку карандаш. На Маше обтягивающее платье со спущенными плечами, в котором ее грудь выглядит впечатляюще даже для меня.

— Предлагаю еще по бокалу, а потом пойдем, — машет она рукой бармену. — Раз уж тут все халявное…

— Я не против, — соглашаюсь с ней.

На самом деле я рада тому, что она вытащила меня из дома. Даже этот банкет вокруг нас лучше, чем заниматься домашними делами или йогой в компании своих мыслей и бардака своих чувств.

Разве с ним хоть когда-нибудь бывало по-другому?

Нет. Никогда.

Даже получив его фамилию я умудрялась любить его еще сильнее.

Я в тупике, и не знаю, что мешает мне из него выбраться. Боль и обида, которые я так упрямо отрицала все эти годы, или тот самый бардак моих чувств.

— Пффф… — тряхнув головой, верчу между пальцев ножку винного бокала.

— Ладно, я сдаюсь, — вздыхает Машка. — Рассказывай. Больше не могу сама с собой тусоваться.

Перевожу на нее глаза, понимая, что зарылась в себя слишком глубоко, и это портит не только мой вечер, но и ее тоже.

— Извини… — снова смотрю на свой бокал. — Просто неделя такая… ненормальная…

— Я могила, — обещает она. — Выговорись, и мы пойдем в другой бар. Подальше от этого голубого огонька.

Мне всегда было невыносимо тяжело обсуждать Чернышова с кем-то. Когда мы познакомились я просто не хотела ни с кем им делиться, когда мы поженились — тоже, а когда развелись… мне было не с кем. Я бы и не стала. Это слишком личное.

Но, глядя в кристально ясные голубые глаза Маши, понимаю, что просто хочу выговорится.

Заправив за ухо волосы, гипнотизирую свой бокал.

— Я встретила его любовницу. Мы встретили…

— Он тебе изменял? — в ее вопросе столько удивления, что я грустно улыбаюсь.

Этот вопрос больно меня режет, и я не знаю, когда эти боли пройдут.

— Нет… — отвечаю. — Но он не был “один” после нашего развода…

— Ты… ревнуешь? — спрашивает осторожно.

— Нет… — прикрыв глаза, вдыхаю. — Нет… — повторяю. — Я не думала об этом. Мне было все равно. Я запретила себе думать. Просто блок поставила…

Черт…

— Мне правда было все равно, — смотрю на Машу. — Я была зла. Мне было все равно, как он живет.

Это не чистая правда, но это очень близко к правде!

Машка внимательно за мной наблюдает. Склонив набок голову, переваривает мои слова.

— Просто я увидела ее, и мне стало так тошно… она красивая…

— Ты тоже красивая.

Вздохнув, делаю глоток вина.

— Я не знаю сколько их у него было…

— Оль, — вздыхает Машка. — Да сколько бы ни было. Где они сейчас? Он тебя выбрал, понимаешь? И тогда, и сейчас. Какие бы красивые они не были. Он ведь с тобой. Я видела, как он на тебя смотрит. Кто бы на меня так смотрел. Десять лет знакомы, а все туда же…

— Может, ему с ними было мега хорошо, — делюсь болючей стрелой в сердце. — Лучше, чем со мной… я имею ввиду секс…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Пф-ф-ф… хочешь с ним его любовниц обсудить?

— Нет! — трясу головой. — Господи… нет… я не хочу про них говорить. Вообще слышать про них. Тем более от него.

— А он что, рассказывал?

— Нет!

Господи.

— То есть, ты бесишься, потому что думаешь, что не самая лучшая любовница в его жизни? — итожит она.

Это звучит так ужасно, что мне опять тошно.

Это ревность, она вышла из летаргической спячки, и на вкус она омерзительная.

Молча пью свое вино, решая что молчание — это лучший ответ.

— Ты собственница, Любимова, — цокает Машка. — Прям каких поискать.

— Может у меня просто с самооценкой проблемы? — делюсь своими мыслями.

— Ну… — тихо говорит она. — Такие проблемы у каждого третьего. Особенно когда дело касается секса. М-м-м… кхм… но у вас-то все нормально в этом плане, да?

— Да… — почти шепчу.

— Тогда откуда эти мысли?

— Из подсознания, — говорю устало.

Машка молчит, задумчиво глядя на свой коктейль.

— Интересно, у него такие же проблемы? — хихикает она.

— Вряд ли…

— Почему это?

— Потому что он знает, что у меня никого не было. Почти…

— Никого? — спрашивает со скепсисом. — За три года?

Не хочу сознаваться в том, что гораздо дольше. Опыт с Камилем я не беру в расчет, потому что нам обоим лучше его забыть, но у меня тоже был другой мужчина. И я бы никогда не стала обсуждать это с Русланом. Ни при каких обстоятельствах.

Есть я, и есть он…

Черт…

— Да, — обороняюсь я. — Я до трех Мишаниных лет вообще себя не помню. А потом мне не хотелось. Он болел постоянно, а я чокнутая, каждый раз себя до изжоги доводила, так волновалась.

— А я тебя что, виню? — возмущается она. — Но знаешь, твои страхи кроме него никто не развеет. Я хоть до завтра могу распинаться, ты ничего не услышишь.

Глотнув вина, проглатываю его вместе с горечью.

— Что мне делать? — спрашиваю Машку. — Как со всем этим дерьмом быть?

Она вдыхает так, что ее загорелые плечи поднимаются и опускаются. Секундой по ее лицу пробегает тень, и так же быстро исчезает.

— Знаешь… — смотрит в пространство. — Мой бывший изменял просто так. Просто потому что мог. Почти у меня на глазах. Знал, что я ничего не могу с этим сделать. Вот это… действительно дерьмо. Ну а ты… ты сама решай, чего хочешь.

Они что, сговорились?

Выдыхаю в потолок.

— Дамы… — слышу за спиной и неловко задеваю бокал, чуть не уронив его на стойку.

Прямо за мной остановился незнакомый мне мужчина, думаю, слегка за сорок, но в отличной форме. Зачесанные назад волосы отдают благородной сединой, что немного рано для его возраста, но придает шарма. Он почти одного со мной роста. Коричневый кежуальный пиджак и джинсы выглядят вполне уместно, но у меня все равно стойкое ощущение, что он не местный. Слишком экзотичный.

Выгнув брови в подобии легкого удивления, мужчина рассматривает мое лицо. Так недвусмысленно, что на это хочется ответить чем-нибудь действительно нелицеприятным.

Рядом с ним еще один.

Моложе, выше и не менее эффектный. Черный деловой костюм, бокал виски в руке и скучающая мина на лице. Окинув меня беглым взглядом, переводит глаза на Машу, подвергая подругу такому же беглому осмотру и не находя там ничего интересного, так же, как и во мне.

Это противоестественно, потому что мне сложно представить, как в ней можно не найти ничего примечательного, тем более в этом платье.

— Владислав, — седой протягивает мне руку.

Чтобы не создавать неловкости, вкладываю свою ладонь в его, представляясь:

— Оля.

Он учтиво подносит ее к губам, а потом проделывает то же самое с Машкиной ладонью. На лице подруги никаких эмоций, но я успеваю за быстрым и пристальным взглядом, который она адресует второму мужчине. Он, кажется, даже представляться не собирается.

— Позвольте вас угостить, — предлагает Владислав.

— Бар бесплатный, — Маша забирает с барной стойки свою сумочку.

— Неловко, — посмеивается тот. — Кирилл, — представляет своего спутника.

Машка косится на него, после чего принимается рыться в крошечной сумке, будто там всерьез возможно что-то потерять.

— Очень приятно, — суховато отзывается мужчина.

Ни я, ни Маша не отвечаем ему взаимностью. Поскольку я не ищу знакомств, меня ни один, ни второй не интересует, но я смогу поддержать разговор, если Маше это интересно.

Я вижу, как глаза брюнета с потребительской ленцой опускаются в вырез Машкиного платья, пока она потрошит свою сумочку, потом поднимаются к ее лицу.

— Тогда, позвольте вам повторить, — Владислав мастерски выходит из положения, оставаясь первоклассно учтивым.

Машет бармену, привлекая его внимание.

— Кирилл, тебе повторить? — спрашивает, кивая на его стакан.

— Я пас, — отвечает тот, продолжая рассматривать Машу.

Машкин взгляд медленно поднимается к его лицу, потом перескакивает на меня.

— Мы уходим, было приятно познакомиться, — объявляет подруга.

— Подвезти? — тут же интересуется у нее брюнет.

— Нет… — она усиленно отводит от него глаза. — Пошли… — говорит мне беззвучно.

— Хорошего вечера, — откашливаюсь я.

У меня есть кое какие представление о понятии “заводить знакомства”, но Машкин подход превзошел все мои ожидания.