16

А хотела я построить Диме дом.

Сделать для него что-то хорошее. Нужное. Важное.

Денег у меня было с лихвой, его план я тоже сфотографировала. Нашла компанию, в которой Дима заказывал проект. Дизайнера, с которым работал.

Самое сложное было придумать, под каким предлогом построить человеку дом, чтобы ему не пришлось потратить ни копейки. Ещё сложнее, чтобы он при этом не узнал, что это сделала я.

Мне подсказала дизайнер, что можно снять сюжет для шоу из серии «Строим вместе».

— Скажем, что стройку оплачивают продюсеры, — предложила она, вдохновлённая озвученной суммой. — Я поговорю с подругой, что как раз работает в этой сфере. Мы построим, а они снимут, ещё и покажут.

И пока меня пытал Ройтман, дизайнер написала, что подруга уже договорилась, а Димка, конечно, охренел, что его выбрали для передачи, да ещё и всё оплатят, но, главное, поверил.

Я невольно улыбнулась, и Ройтман, что уже смотрел в свой телефон, поднял на меня глаза.

— Слушай, я всё хотел спросить, а что ты имела в виду, когда сказала, что не хотела мешать моей матери и Рахманову, поэтому сбежала? Какую такую любовь имела в виду?

— Самую обычную, — пожала я плечами. — Плотскую.

— В каком смысле? — больше обычного тупил Марк, одним глазом глядя в телефон, где, видимо, переписывался с девушкой, а может, даже не с одной.

Только мысли о чьих-то голых сиськах обычно настолько его сбивали, что он не мог сосредоточиться.

— Мой муж трахает твою мать, — сказала я ему прямым текстом.

Ройтман едва заметно улыбнулся, прочитав сообщение, с трудом отрываясь от телефона, поднял глаза, и только потом до него дошёл смысл моих слов.

Но было поздно. Я захлопнула ноут, встала и пошла к двери.

— Но это же глупость, — крикнул Ройтман мне вслед. — С чего ты взяла?

Я с грохотом захлопнула за собой дверь.

— С чего я взяла? — взмахнула руками, хоть он меня уже не видел и не слышал. — И правда, с чего же?

Зло топая, спустилась по лестнице. Вышла в сад.

Все они, блядь, вроде с тобой, но в то же время ещё с кем-то. Ройтман со своими бабами. Димка со своей женой. Рахманов со своей Камилой.

Все без исключения. А я, так, есть — хорошо, нет — ну и нет.

Что в этой жизни, что в той.

Скучала ли я по той своей жизни?

Да. Но по этой больше.

По маленькой однокомнатной квартирке на втором этаже?

Да. Но свой дом любила сильнее.

По Димке?

Да. Но, кажется, его собака была мне ближе.

Я прикипела к Димке всей душой. Он умел быть весёлым, забавным и невыносимо нежным. Умел готовить и меня смешить. Он сумел то, что до него не смог никто — вернуть меня мне.

И я была ему безмерно за это благодарна.

Он был мне нужен, чтобы разлюбить Ройтмана, или хотя бы понять, что я его больше не люблю, и, как это ни странно, сравнять счёт с Рахмановым.

Теперь у него была Камила, а у меня был Дима — мы квиты.

Квиты и могли бы начать сначала, но чёртово «бы».

Мне нужен был этот побег, эта встреча, эта ложь и эта, по сути, измена, чтобы по-новому взглянуть на Рахманова. Чтобы понять: мне нравится моя жизнь, нравятся возможности, что я имею и, чёрт побери, мне нравится мой муж.

Но я разбила человеку сердце.

И не было мне прощения.

Никакой дом, что я решила ему построить, конечно, этого не отменял, но я его всё равно построю.

— Вот ты где, — прозвучало над ухом.

Я вздрогнула.

В беседку, что я выбрала, чтобы спрятаться от всех, Рахманов вошёл с букетом.

— Ты же сказал, что едешь на слушание, — без особого пиетета взяла я цветы.

Ехал к Камиле, узнал, что я дома и решил сделать вид, будто торопился ко мне? — хмыкнула я.

— Слушание отменили, — оценил он меня внимательным взглядом. — Что-то случилось?

Сел рядом.

Когда я сказала, что он выбрал тактику — не делать ничего, я имела в виду, что он не пытал меня расспросами, не выяснял, где я была, и вообще делал вид, что никакого побега не было.

Когда сказала, что мне показалось, у нас роман, я имела в виду, что он делал всё, что делает влюблённый мужчина. Что он и раньше делал, просто я в упор не замечала, как он на меня смотрит, как заботится, как щедр и внимателен.

Это и был настоящий роман, если бы…

Я пожала плечами и не ответила.

— Ты знаешь подробности дела Ройтмана? — спросила я.

Рахманов тяжело вздохнул. Тяжело и обречённо.

Я понимала. Опять Ройтман. Снова Ройтман. Всегда твой чёртов Ройтман.

— Конечно, я же был его адвокатом.

— Расскажешь? — отложила я букет, невольно заметив, что он в моих любимых пастельных тонах. Камила любила ярко-алые или тёмно-бордовые оттенки.

Ехал на встречу с Камилой, а букет купил мне? — я приподняла бровь. Странно.

— Спрашивай, — расстегнул Рахманов часы. Потёр запястье. Надел часы обратно.

— Что была за история с девушкой? Он сказал, что его подставили.

— По сути, да. Но история непростая. И началась она не с Виктории, а с её отца.

Я устроилась поудобнее, давая понять, что внимательно слушаю.

— Отец Виктории, профессор, преподаватель университета и довольно известный человек, имел обширные связи в тех кругах, что очень интересовали Марка, — откинулся к спинке лавочки Тимур. — И Марк, мягко скажем, этого не скрывал, всячески пытаясь с ним сблизиться. Профессор быстро смекнул, что именно нужно предприимчивому парню, но у того был свой интерес, о котором Ройтман, конечно, не подозревал.

— Даже так? — удивилась я.

— У профессора была единственная дочь, — кивнул мой муж. — Она училась с Марком на одном курсе, но практически не посещала занятия, потому что постоянно болела. Марк её ни разу и не видел, а если и видел, то не запомнил. Они познакомились у профессора дома.

— Значит, он его всё же пригласил?

— Конечно. Марк Ройтман очень понравился его жене. И к несчастью, его дочери.