5

С первых полос новостей уже давно исчезли сообщения о моём побеге и возможной гибели.

Меня, видимо, признали погибшей, а в семье решили, что надежды нет — фотографии с панихиды, где оплакивали мой пустой гроб, тоже ненадолго мелькнули в сети и забылись.

Я даже стала привыкать к своей новой жизни.

Ела заказанную еду, гуляла, знакомилась с соседями, сидела в сети.

С кем я познакомилась?

Ну, например, с собакой по имени Дуся.

Я проверяла почтовый ящик, куда, конечно, ничего, кроме рекламных брошюр, не бросали, но это было так приятно — открыть почтовый ящик и что-то из него достать, а она ждала лифт.

Не одна, конечно, её держал на поводке мужчина лет тридцати.

Хорошо одетый (простите, но люблю людей со вкусом и аккуратных, а я видела его чистую машину), не канонический красавец, скорее «с харизмой», что делала мужика куда интереснее, чем греческий профиль и осанка метателя дисков, высокий (выше меня) и с какой-то душевной раной (она его бросила? развод? измена?), что без труда читалась на стильно небритом лице.

В общем, мужик был «я бы дала, но не сразу», если бы меня это интересовало, но мне больше нравилась его псина.

Я закрыла пустой ящик и присела поздороваться с собакой.

— Привет, Дуся! Я Маша. Какая ты сегодня красивая, — потрепала я её по стриженной седой шёрстке. — Жарко, да? — оценила высунутый язык. — Понимаю. Ну, давай! Хорошего вечера!

— Вы не едете? — удивился её хозяин. Лифт пришёл, но я пошла мимо, к лестнице.

— Нет, я живу на втором этаже.

— А откуда знаете, что её зовут Дуся? — обернулся он мне вслед.

— Вы же с ней два раза в день гуляете под моими окнами. И не только вы. Я знаю клички всех собак, живущих в окрестных домах. Например, Дуся любит лабрадора Гамлета и презирает мопса Олли.

— Вы наблюдательны, — придержал мужчина лифт, что стал закрываться.

— Нет, я просто люблю собак, — ответила я и пошла к себе…

В общем, такое себе знакомство, конечно, но знакомство же.

Я бросила на стол бумаги. Открыла ноут — проверить сообщения. Конечно, в даркнете.

Ну что мог предложить избалованной распущенной бабе цензурованный Яндекс или примерный Гугл, чья нейросеть пугалась даже слов «грудь» и «роман»? Ничего.

Где ещё могла тусоваться девчонка с вымышленным именем и кучей бабла? Девчонка, которой нечего терять, у которой никого и ничего нет, которая и так шагнула в запретное и перешагнула?

Где, где… только «на дне», среди таких же «отбросов».

Я слушала странную музыку и запрещённые книги, смотрела артхаусное кино и отдыхала от него на какой-нибудь незамысловатой порнушке. Посещала онлайн-курсы, которые бросала после первого урока, изучала оккультные практики с разными гуру и общалась с несколькими чуваками одновременно.

Авторы курсов хотели денег, гуру — власти, чуваки — секса.

В общем, всё то же, что и везде, и так же быстро мне надоедало, как и всё остальное. Но я зависала в «ТОРе» на сайтах с доменом «точка онион» и думала, чем бы я хотела заниматься, если бы моя жизнь сложилась иначе. Чему бы я хотела посвятить жизнь? Что мне хотя бы нравится?

— Ну, например, мне нравятся собаки, — дожёвывая последний кусок вчерашней пиццы, смотрела я в окно.

Вечерело. Летел тополиный пух.

Очередная яжмать орала на уже знакомого мне мужика с собакой.

Малолетний пиздюк замахнулся игрушкой на мирно сидящую на поводке Дусю, Дусе это не понравилось, она назидательно огрызнулась, пиздюк испугался, устроил вой, ну а мамаша, как водится, набросилась на владельца.

— Так это вы объясните ребёнку, что к животным подходить в принципе опасно, а уж проявлять агрессию тем более, — уравновешено настаивал на своей правоте мужчина.

— Это ваша агрессивная псина напугала ребёнка, теперь у него будет травма, — орала мамаша, по моему неавторитетному мнению, нанося своим бесконечным ором куда больший ущерб психике ребёнка, чем разок тявкнувшая собака. — И вообще, гуляйте со своими блохастыми шавками в отведённых местах. Когда мои дети выходят из дома, они не должны натыкаться на них у подъезда.

— Я и гуляю в отведённом месте. Собака в наморднике и на поводке. Но и то и другое здесь, по-моему, требуется не ей, — потянул он добродушно помахивающую хвостом собаку той породы, что, кажется, скорее залижет, чем укусит.

И мамаша, конечно, что-то ещё орала ему вслед, но я поспешно отступила вглубь комнаты, увидев непрошеных гостей по мою душу.

Точнее, лишь одного гостя.

Моё сердце бешено заколотилось в груди. Ладони вспотели. Дыхание участилось.

Блядь!

Он отсидел два года из десяти, что ему дали, но они словно пошли ему на пользу.

Марк Ройтман в свои двадцать восемь стал ещё выше, ещё краше, ещё шире в плечах, ещё уже в бёдрах и… я не хотела употреблять это слово по отношению к человеку, который цинично надругался над моими чувствами и убил человека, но ничего другого на ум не пришло, поэтому да… ещё привлекательнее.

Я не хотела его ни с кем сравнивать, но он был из тех, кому «я бы дала, не раздумывая», ещё и с пометкой «а там — будь что будет!», то есть стоял вне рейтинга, хотя забегая вперёд, скажу: зря я его так высоко оценила. Но любовь не только зла, но ещё и слепа, а он был моей первой любовью, отчаянной, дерзкой и безрассудной, и я любила его слишком долго. Непростительно долго.

Спустя минуту в дверь позвонили.

А потом я услышала голос сводного брата.