9

Мужчина явно запыхался, словно долго бежал.

— Да, конечно, — присела я, чтобы погладить собаку. — Привет, Дусенька!

Та радостно виляла хвостом и крутилась на месте.

— Точно да? — смерил мужчина Марка недобрым взглядом.

— Конечно. Почему вы спросили? — удивилась я.

— Мне показалось, вы ушли не по своей воле. И вид у вас был… — он подбирал подходящее слово, — озабоченный, даже испуганный.

— Всё в порядке, спасибо! — разогнулась я. — Мы знакомы.

— Я Марк, — с вызовом представился Ройтман.

Он был и выше, и шире в плечах, и явно в лучшей физической форме, но хозяина Дуси это не смутило.

— Очень приятно, — сказал он, но не представился в ответ. Позвал собаку. — Дульсинея, пойдём! — и уже вроде пошёл, но всё равно оглянулся. — Если что, я буду недалеко.

— Да, конечно, — кивнула я.

— Это кто? — спросил Ройтман, когда мужчина отошёл достаточно.

— Сосед, — ответила я.

— Не слишком он?.. — покрутил рукой Марк.

— Что? Заботлив? Подозрителен? Безрассуден?

Я искоса смотрела, как тот играет с собакой.

У жизни после «смерти» были свои минусы, и самый большой — я не имела права на отношения. Ведь мне придётся начинать их со лжи, а затем всю жизнь врать близкому человеку и бояться разоблачения.

Всю жизнь бояться, что меня кто-нибудь узнает, ограничивать места, куда можно пойти, страны, куда можно поехать, ограничивать себя почти во всём — и при этом всё равно я не смогу быть уверена, что правда не вылезет наружу в самый неподходящий момент.

И не знаю, почему я вдруг подумала про отношения да ещё такие долгие, глядя на человека, даже имени которого не знала, но я подумала не о нём, а от обратного, что в моём случае единственный вариант — отношения с человеком, который и так в курсе моих секретов и так хорошо меня знает, что и спрашивать ничего не надо.

Я покосилась на Марка.

— Нет, мне не нужен архив Рахманова, — ответил Ройтман до того, как я успела спросить. — Я не собираюсь его менять на твои тайны. Но я знаю, что в том архиве.

— И что же в нём? — повернулась я.

Совсем стемнело. Пора было возвращаться.

— Его архив — это досье, компромат на таких высокопоставленных людей, к которым просто так не подойти, точнее сказать, не подобраться. Ключ, что открывает любые замки.

Вот чёрт!

— Компромат — это не ключ, Марк. Это — бомба замедленного действия, а шантаж — всегда палка о двух концах, которую легко могут засунуть тебе же в задницу, — покачала я головой и вдруг расстроилась.

Да что там расстроилась — разозлилась.

Сука Рахманов, ну ты же не маленький мальчик! Ты же опытный адвокат! Ты же прекрасно знаешь, что с этим дерьмом лучше не связываться!

— Если архив действительно у меня, я не буду его использовать, — сказала я Ройтману, поворачивая на дорожку к дому.

— А что ты с ним сделаешь? — пошёл рядом Марк.

Лучшее, что с ним нужно сделать — это уничтожить, но, боюсь, Рахманов не мог позволить себе такую роскошь.

— Верну. Мне не нужны чужие секреты. И неприятности из-за них. Брошу в воду. Пусть Рахманов его найдёт и успокоится.

— И даже не посмотришь, что там?

— Нет. А зачем? Проблем мне и так хватает.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами Марк. — Если что, мне архив тоже не нужен, я сыт по всем этим дерьмом, вот так, — провёл он ребром ладони по горлу. — Я приехал тебя предупредить. Если что, возникнут сложности, трудности, нужна будет помощь, или соскучишься, — самоуверенно улыбнулся он, — ты знаешь, как со мной связаться.

Я оттянула футболку и прочитала с плеча, наколотые когда-то давно и уже не в этой жизни буквы и цифры.

— «R123@456М» всё ещё твой ник?

— Да, я не так оригинален, как ты.

— Или старые привычки в нас сильнее, чем кажется? — улыбнулась я и махнула рукой. — Ладно, пока, Ройтман.

— Ты дальше не идёшь? — удивился Марк.

— Я задержусь, — ответила я и демонстративно повернулась к Дусе.

Хотела я дать понять Ройтману, что у меня теперь своя жизнь и она его больше не касается, или боялась, когда вернёмся к дому, не смогу его отпустить, а может, это было спонтанное решение, никак не связанное с Марком, но я сделала, что сделала, и даже не обернулась ему вслед.

— Я так и не представился, — сказал хозяин Дуси, передумав бросать очередной раз пластиковый диск, который Дульсинея ловила буквально на лету. — Дмитрий, — сказал он. — Можно просто Дима.

Я засмеялась.

— Серьёзно? Даже познакомимся?

— Да. Вернее, почему нет? — пожал он плечами и тоже улыбнулся.

Не знаю, он показался мне неинтересным, потому что на меня напала внезапная слепота? Или страдания из-за одной женщины невольно отталкивают всех остальных? Но улыбка его преобразила. И он улыбнулся так тепло, что я вдруг подумала: красивее ничего в жизни не видела, чем это неожиданное преображение.

Мы вместе пошли домой.

— Ты не слишком доверчива, да? — снова улыбнулся он, когда мы почти дошли и с трудом, всё время сбиваясь на «вы», но всё же перешли на «ты».

Он недалеко ушёл от истины, всю дорогу отвечая на мои вопросы о детстве, семье, смерти жены — о себе я едва сказала пару слов.

— О своей жизни я и так всё знаю, а возможность узнать о чужой предоставляется не так часто. А кем ты работаешь? — осталась я верна себе, но он и не возражал.

— Ну, работа у меня не самая интересная, даже можно сказать, скучная, — пожал плечами. — Я занимаюсь сбором данных и сопоставляю их друг с другом. В том самом учреждении, на который ссылаются, когда говорят «по данным статистики».

— Но тебе же нравится, чем ты занимаешься? — увидела я огоньки в его глазах, когда он заговорил о работе, значение которой явно преуменьшал, видимо, не раз замечая, как девушки морщат носики от слов «занимаюсь статистикой».

— Мне — да, но, возможно, я не умею рассказывать о своей работе увлекательно, или дело в другом, но после моего ответа девушки обычно теряют интерес не только к моей профессии, но и ко мне, — подтвердил Дима мою догадку. — А кем работаешь ты?

— Шпионом, — улыбнулась я.

Он придержал собаку, что, подходя к дому, пристегнул на поводок.

— Это пример того, как о своей работе ничего не сказать и при этом создать интригу?

— Это просто ответ на твой вопрос. Но большего я тебе сказать не могу, — улыбнулась я.

Он засмеялся.

— Понимаю. Ты ведь не просто шпион, ты секретный шпион.

— А бывают несекретные? Можно я позволю себе небольшую откровенность?

— Конечно, — великодушно разрешил он.

— Я думала, ты в разводе, но всё ещё любишь жену, поэтому страдаешь, — сказала я.

— Наверное, я всё ещё её люблю, ты права, хоть она и умерла два года назад. Иногда мне кажется, я стал забывать даже её черты — так всё это было давно. А иногда, что она умерла вчера — так остро накатывает боль потери. Она взяла с меня слово, что я буду жить дальше, создам семью, буду счастлив, но я, — он развёл руками, — наивно верю в теорию половинок. И думаю, что никогда никем не смогу её заменить, потому что она была моей половинкой. Ты удивишься, но её тоже звали Маша. И она… прости, если это тебе неприятно, но, когда мы познакомились, она снимала ту же квартиру, в которой сейчас живёшь ты.