Глава 11

— Я знаю.

— А если ты… если ты уйдёшь? Если я останусь одна, и без дочери, и без тебя?

Он взял моё лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза.

— Я не собираюсь уходить, но я не могу обещать тебе вечность, Вера. Никто не может. Я могу обещать только одно: я буду рядом, пока ты хочешь, чтобы я был рядом и я не брошу тебя. Не сделаю больно, не скажу, что ты «исчерпала себя». Потому что ты неисчерпаема. Ты женщина, вы все — неисчерпаемы.

Я заплакала. Слёзы текли по щекам и я не вытирала их. Он тоже не вытирал, просто держал моё лицо в ладонях и смотрел.

— Я не знаю, что будет дальше, — сказала я сквозь слёзы. — Я не знаю, как посмотрю в глаза дочери. Я не знаю, что скажу себе, когда вернусь домой, я ничего не знаю…

— Не надо знать всего сейчас, — перебил он. — Давай просто проживём этот день, а завтра следующий. И так, пока не перестанем бояться.

— А мы перестанем?

— Я уже перестал и ты тоже перестанешь.

Я посмотрела на него. На его лицо, ещё немного сонное, с лёгкой щетиной, которая за ночь стала жёстче. На его серые глаза , спокойные, уверенные и губы, которые улыбались мне и эта улыбка была только для меня.

Я потянулась и поцеловала его сама.

Не потому, что он хотел и что так надо, а потому, что я хотела. Впервые за долгое время я делала то, чего хотела, не спрашивая разрешения и не оглядываясь на чужое мнение.

Он ответил на поцелуй нежно и медленно. Его руки скользнули по моей спине, притягивая ближе, и я почувствовала, как моё тело откликается. Снова как вчера. Как будто внутри меня проснулось что-то, что я считала давно умершим.

Я отстранилась первой.

— Мне нужно в душ, — сказала я. — И нужно позвонить Алине.

— Позвонишь после душа.

— Сейчас. Я хочу позвонить сейчас.

— Вера. — Он взял меня за руку. — Дай себе время. Не звони сейчас, когда ты ещё не собралась с мыслями. Позвони, когда будешь готова.

— А если она не возьмёт трубку?

— Тогда напиши или подожди. Она твоя дочь, она не исчезнет.

Я знала, что он прав. Но внутри всё равно было неспокойно. Я представила лицо Алины, когда она поняла, что меня нет. Представила, как она искала меня глазами в зале, как спрашивала у официантов, как набирала мой номер, а я не отвечала, потому что телефон остался в сумочке, а сумочка в зале.

— Мой телефон, — вспомнила я. — Он остался там на столе.

— Я заберу, — сказал Максим. — Потом, когда все схлынет.

— Что значит «когда схлынет»?

— Вера, ты ушла со свадьбы с другом жениха. Ты думаешь, это осталось незамеченным?

Я села на кровати, прижимая к груди простыню. Сердце забилось быстрее.

— Что ты хочешь сказать?

— То, что, скорее всего, все уже знают. И твоя дочь, и твой бывший муж, и его новая жена, и мать жениха. И сейчас они обсуждают это. Переписываются, звонят друг другу. И если ты позвонишь Алине сейчас, ты услышишь не её голос. Ты услышишь голос человека, который только что выслушал десяток мнений о том, какая у неё «неадекватная мать».

Я смотрела на него и чувствовала, как холодок пробегает по спине.

— Ты думаешь, она злится?

— Я думаю, она в шоке и что ей нужно время, чтобы переварить. Как и тебе.

— Я не хочу, чтобы она злилась.

— А она и не будет злиться вечно. Она твоя дочь и она тебя любит. Но сейчас ей страшно, потому что ты сделала то, что не вписывается в её картину мира. Ты перестала быть «мамой» и стала женщиной. А это всегда пугает детей..

Я опустила голову. Он был прав. Опять прав. И от этого было не легче, а тяжелее. Потому что если он прав, значит, я не могу сейчас позвонить и всё исправить. Я должна ждать, а ждать я не умела. Я всегда всё исправляла сразу. Убирала за собой и сглаживала углы. Делала так, чтобы всем было удобно.

— Что мне делать? — спросила я.

— Иди в душ, — сказал он. — Я закажу завтрак и мы поедим в спокойной обстановке, поговорим. А потом ты позвонишь дочери, только когда будешь готова.

Я посмотрела на него. Он сидел на кровати, обнажённый по пояс, и смотрел на меня спокойно, без тени паники. Будто всё, что случилось, было в порядке вещей. Будто утро после скандальной ночи это просто утро.

— Ты не боишься? — спросила я.

— Чего?

— Что скажут люди? Что твои друзья будут над тобой смеяться? Что Олег будет зол?

Он усмехнулся.

— Вера, мне тридцать два года. Я владелец сети ресторанов. Я прошел через развод родителей, через банкротство первого бизнеса, через предательство партнёра. Сплетни это наименьшее из зол, которые могут случиться в жизни. Если люди хотят надо мной смеяться, пусть смеются. Мне всё равно.

— А Олег?

— Олег хороший парень и он поймёт или не поймёт. Но это его проблема, не моя.

Я смотрела на него и чувствовала, как моё уважение к этому мужчине растёт с каждой секундой. Он был уверен в себе. Не напыщенно, не демонстративно, он просто знал, кто он и чего хочет в отличие от меня.

— Иди в душ, — повторил он. — Я закажу завтрак. Ты пьёшь кофе?

— Пью.

— С молоком или без?

— Без. Чёрный и с одним кусочком сахара.

Он улыбнулся.

— Запомню.

Я встала с кровати, заворачиваясь в простыню, и пошла в ванную. У двери остановилась.

— Максим?

— Да?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не убежал. За то, что не делаешь вид, что ничего не было и за то, что… за то, что ты есть.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. Настоящая нежность, которую я не видела в своей жизни.

— Иди уже, — сказал он хрипло. — А то я сейчас встану и пойду с тобой и тогда завтрак остынет.

Я улыбнулась и закрыла за собой дверь.