Глава 12

Давай пообедаем вместе!

Только от одной мысли в душе поднимается ярость. Иди лесом, дорогой Олег Иванович! Давно все отболело и атрофировалось. Слишком дорогую цену я заплатила за безотчетную веру в тебя. За свою наивную и глупую любовь. Слишком долго потом заживала душа, изодранная в клочья.

А ты… Так и идешь по жизни победителем. Дотягиваешься и берешь то, что приглянулось. Пользуешься, отшвыриваешь прочь и снова шагаешь вперед. Вот только со мной эти номера не проходят. На Оксане своей тренируйся.

Зря я согласилась ее оперировать. Вези, дорогой, жену в Питер или в Москву. Там есть специалисты покруче меня.

И я тоже дура!

Включила режим спасателя и на помощь кинулась. А кого спасать-то? Оксану эту? Хотя сколько бы я не размышляла, винить мне ее не в чем. Олег виноват, ясное дело. Думал, не прилетит ответочка. И никто его не найдет на юге России.

Ан нет, Оксана с родителями из Тюмени за своим счастьем приперлась. Да и кто бы не приехал? Декабристок сейчас нет. Не выпускают. И та, первая версия была строго лимитированная.

«Лен, ты сдурела, что ли? Мне сейчас Демин звонил. Какая операция? Отказывайся, на фиг. Если эта баба помрет у тебя на столе, ты потом сядешь, и надолго. Плехов тебя лично закроет и ключ выбросит. Скажет, бывшая зарезала дорогую супругу во время операции. Свела счеты», — пишет мне Леня Касаткин. Шлет сердитые смайлы. Мой бывший преподаватель, друг и любовник.

Как же я его боялась в универе! Вечно донимал меня дурными вопросами. Дергал на лекциях, валил на экзаменах и занижал оценки. Пока я не вышла замуж за Альберта. Тому даже ничего объяснять не пришлось. Просто покосился небрежно, и Леня отстал. Понял, что в другой весовой категории.

Альберт!

Внутренности сводит от старой боли, замешанной на горечи утраты и отчаянии. Я часто думаю, как сложилась бы наша жизнь, переживи Валдаев первоначальный период накопления капитала.

«Наверное, владел бы сейчас заводом или пароходом», — усмехаюсь, смаргивая непрошенные слезы.

Дожидаясь, пока акушерка Настя возьмет анализы у пациентки, бездумно пялюсь в окно и ничего не вижу. Ни парка, ни прогуливающихся больных, ни спешащих медсестричек с историями болезни. Вспоминаю, как в тот злосчастный день перед свадьбой приезжаю к Валдаевым, как гостья, а не фельдшер скорой помощи. Как обессиленно падаю на диван в большой уютной комнате, украшенной картинами и статуэтками.

— У нас сейчас ремонт, — садится напротив Катерина Даниловна. Машет рукой в сторону коридора. — На первом этаже только зал целый и Любочкина. Поэтому занимай спальню Альберта на втором этаже. Он уехал и вернется нескоро. Через неделю, наверное.

— Куда-то во Владик умотал. Пока заявится, уже ремонт сделают, — добавляет Семен, выглядывая из кухни. — Мам, а пожрать есть что?

— Сейчас ужинать будем, сынок, — смеется Катерина.

Подхватываюсь ей помогать. Мне бы сейчас руки занять и ни о чем не думать. Но тетка Альберта мягко гонит меня из кухни.

— Ты тут гостья, милая, — улыбается мне. — Иди лучше к Любе. Кажется, она проснулась. Заглядываю к Любови Даниловне, но она спит. Осторожно трогаю пульс, поправляю подушку и возвращаюсь к Кате.

— Пойди, полежи, — снова выпроваживает она меня.

— Ага! На ногах еле стоишь. Где спальня Альберта — знаешь? — подает от окна голос Сэм.

— С ума сошел! — замахивается на него полотенцем Катя и поясняет добродушно. — На втором этаже. Третья дверь справа. Горничные уже там постель меняют, — заявляет она мимоходом.

Горничные!

Пока я не попала к Валдаевым, мне даже в голову не приходило, что в доме постоянно может находится прислуга. Водители, горничные, охрана.

Поднимаюсь на второй этаж. А там уборка идет полным ходом. Ухожу вниз, бесцельно маюсь, бродя по красиво обставленному дому, и снова возвращаюсь на кухню.

Неприкаянная и совершенно разбитая. Стараюсь не думать об Олеге. Но словно наяву вижу картинки. Плехов и эта девчонка! В разных позах… Как мы сегодня…

Смаргиваю слезы, пытаясь отогнать гадские воспоминания. Все. Олег в прошлом. Что по нему страдать? Надо жить дальше…

Только я не могу. Сажусь на мраморные ступеньки между первым и вторым этажом. Обхватив себя обеими руками, сумрачно глазею на кованые цветы и листья, оплетающие перила. Кажется, жизнь закончилась.

Господи, почему так?

Прикусываю губу и, уткнувшись носом в колени, беззвучно плачу.

Никогда не думала, что Олег мне изменит. Верила ему безотчетно. А он… Звонил же, клялся в любви, приезжал при первой возможности. А сам с Оксаной этой… Подлый предатель!

— А у нас в доме больше нет места пореветь? — интересуется кто-то над головой. Вздрагиваю от знакомого голоса. Утирая мокрое от слез лицо, изумленно таращусь на хозяина дома и отца Альберта.

— Здравствуйте, Валерий Георгиевич, — всхлипываю горько.

— Кто тебя обидел, детка? — садится он рядом. Большой красивый мужчина за шестьдесят. Солидный и уважительный. — Скажи. Я накажу, — бросает резко. И я понимаю, что Валдаев-старший не шутит.

— Мой жених заделал ребенка другой девочке, — старательно подбираю слова, и меня прорывает от горя. — Завтра должна была быть наша свадьба, а тут девица с животом заявилась. Наверное, месяц девятый. Олег мне всегда говорил, что я у него одна. А тут эта…

— Он ее хоть знает? Или обилетил по пьяни? — снисходительно смотрит на меня Валерий Георгиевич. В черных мудрых глазах плещутся сомнение и жалость.

— Да, знает, — вздыхаю я. — Назвал по имени. Спросил ее, зачем она приехала.

— Совсем дурак, что ли? — морщит идеальный нос Валдаев и неожиданно мягко сжимает мою ладонь. — Все хорошо, Аленка! Главное, до свадьбы все выяснилось. Ну, козел, с кем не бывает? Такие случаи сплошь и рядом. А то бы погнала с ним за Полярный круг или куда там ему назначение пришло. Забеременела бы, детей нарожала, а потом бы выяснилось, что у него по всей стране спиногрызы раскиданы.

— Да, наверное, вы правы, — тяну нерешительно. — Мне сейчас очень больно, — признаюсь совершенно искренне.

— Боль пройдет, детка. Ранка засохнет, и корка отпадет. Выдыхай. Живем дальше! — по-родственному хлопает меня по спине. — Ты у нас молодая, красивая. Умничка, каких поискать. Найдем тебе нормального жениха. Достойного и честного. Да я первый на твоей свадьбе плясать буду…

Улыбаюсь сквозь слезы. Утираю ладошкой мокрые щеки. И больше всего на свете хочу верить Валдаеву. Он в годах, со знанием и опытом. Наверное, не ошибается никогда.

— Ты хоть родителям позвонила? Предупредила, что у нас? — добродушно пеняет мне Валерий Георгиевич. — Иди, позвони, — с укоризной качает головой. — И ужинать будем. Катя стейков нажарила. Слышишь, запах какой? — демонстративно втягивает он воздух ноздрями.

И за ужином, подняв бокал, провозглашает.

— Я пью за твое счастье, Аленка! Пусть прилепится к тебе хороший человек.

Все пьют, а у меня голова идет кругом. Какой другой мужчина? Я жизни без Олега не представляю.

Не представляла. Но как-то умудрилась прожить без него двадцать лет. Просто запихнула свою любовь куда подальше.

А сегодня заявился мой милый.

— …Онкомаркеры брать? — выглядывает из смотровой Настя. Резко выдергивает меня в реал, заставляет собраться.

Что-то я раскисла сегодня. На воспоминания меня потянуло. Ежусь, словно озябла.

— Нет, в данном случае не информативно, — растираю холодные пальцы. Заглядываю в айфон, где моя заботушка Леня уже накатал целые простыни доводов, почему мне нельзя оперировать Оксану Плехову.

Да я и сама понимаю, что лучше отказаться. Но как? Уже поздно. Поезд ушел.

— Я согласна, но нет оснований для отказа, — надиктовываю сообщение.

«Значит, надо собраться и придумать», — не отступает Леня. Обычно он мягкий и нежный. Но когда надо, включает режим жесткого препода. И не бесит. Никогда не бесил меня.

«Хорошо», — набираю на ходу и спешу в смотровую.

«В два часа в «Кружевах», — тут же приходит ответ.

«Я с Лешей», — предупреждаю, надев маску.

«Прекрасно. Я по нему соскучился», — отвечает Касаткин и выходит из сети.