Глава 23

После приема я уезжаю домой. Нет сил сидеть в клинике и держать спину. Нет сил не думать, не вспоминать и не пытаться понять, что происходит с нами.

Все мысли сейчас об Олеге. Почему именно теперь пришел? Зачем? Узнал что-то? Затеял разговор про тесты ДНК и ЭКО. Не надо было поддерживать. Слишком близко оказался Плехов. Еще немного, и прижмет к стенке. Как тогда в глаза смотреть? Объяснять что-то?

Дома сразу прохожу в ванную. Включаю воду, наполняя большую двухместную ванну.

«Мрамор. Все дела», — смеялся Альберт, заказывая ее. Но сам так и не успел в ней полежать. Успокоился навеки.

Смаргиваю непрошенные слезы. Раздеваюсь остервенело. Выкинуть бы все, чтобы не напоминало о Плехове. Заталкиваю все вместе в корзину. Улегшись в ванне, закрываю глаза. Прийти в себя надо. Поразмыслить и решить, как действовать. Одно знаю точно — с Олегом у нас нет будущего. Да и прошлого уже нет.

Первая влюбленность до сих пор щекочет нервы. Как алкоголь, сначала раскрашивает мир в яркие цвета, вот только потом от похмелья головняк.

«Надо расставаться, пока не закрутило безумие! Мы не можем быть вместе. Этот роман ни к чему не приведет. Плехов никогда не оставит Оксану. Ни сейчас, пока она в больнице, ни потом. Не ушел же он от нее после свадьбы. Да и Сашка от него», — положив голову на бортик, скулю покинутой собачонкой. Последний довод рушит все заверения Олега, все его клятвы. Он спал с Оксаной, пока был в Тюмени. А теперь врет мне. Зачем?

Может, и вправду надо обезопасить себя. Выйти замуж за Касаткина. Отрезать Плехова и забыть. Навсегда выкинуть из головы.

«Ладно. Потом решу», — утираю слезу мокрой рукой и снова реву. В полной тишине старой Валдаевской усадьбы постепенно расслабляюсь. Переключаю мысли на детей. Надо с ними поехать куда-нибудь отдохнуть. Когда там каникулы? И с Сэмом надо наладить отношения. Все-таки родственник. А Олег… Придется забыть, пока не изорвал все сердце в клочья.

Это девчонкой я позволила себя унизить, растоптать собственное достоинство. И потом долго приходила в себя. Благо Альберт был рядом. Просто заполнил мою жалкую реальность собой и создал и положил к моим ногам новый мир. Спокойный и безопасный.

Накинув халат на голое тело, плетусь на кухню. На автомате ставлю чайник. Прохожу через гостиную, украшенную витражами, и поднимаюсь наверх, в библиотеку.

Здесь тоже почти без изменений. Те же стеллажи с книгами, та же мягкая мебель, оббивку которой я перетянула этим летом. Столешница, встроенная в подоконник, и прекрасный вид на реку. Вот только сейчас мне не до пейзажей.

Сажусь в кресло напротив камина. Смотрю на портрет мужа, стоящий на полке. И как всегда, мысленно выплескиваю все свои беды.

— Что мне делать? — шепчу, всхлипывая. — Ты оставил меня. И я стараюсь. Но как жить дальше?

Валдаев, красивый, слегка небритый и деловой, смотрит на меня насмешливо. Будто что-то знает, какой-то секрет, но рассказать не хочет. Не отпускает меня. Всегда оберегает. Даже после смерти.

«Переспала, и молодец. Закрыла гештальт, Аленка, — словно наяву слышу насмешливый голос мужа. — Это все фигня. Меня больше чувак с битой интересует. Звони брату. Проси помощи. Сейчас», — приказывает мне Альберт.

И я, как последняя дура, подхватываюсь с места. Стискиваю холодные пальцы, а лицо так и пышет жаром.

Точно! Как же я забыла? Плехов все мозги запорошил.

Чуть ли не бегом спускаюсь по лестнице. И только на кухне, глядя на булькающий чайник, перевожу дух.

Надо собраться с силами и позвонить Сэму. А для этого нужно понять, о чем именно надо попросить. Подобрать аргументы.

«Не связывайся. Обратись к Олегу!» — ноет дурное сердце.

Но я не могу! Не хочу!

Сжимаю кулаки и снова всхлипываю.

Варю кофе в старой бронзовой турке. Вспоминаю, как мы с Альбертом шлялись по рынку в Стамбуле и купили ее в какой-то лавке.

«Будете пить кофе и любить друг друга всю жизнь», — напутствовал нас старый торговец. Так и получилось. Только наша совместная жизнь оказалась совсем недолгой.

Кофе вскипает, поднимаясь к краям турки черной пеной. Слежу за ней, и когда вокруг центра остается лишь маленький островок, не тронутый пеной с пятирублевую монету, резко убираю турку с огня. Наливаю черную, словно лава, жидкость в маленькую белую кружку. И подойдя к окну, отпиваю немного. Обжигаю язык и снова пью, согревая нутро и душу.

«Надо забыть о Плехове. Выстроить новые мосты и не позволять их разрушить», — решаю, допивая кофе.

А вот с Сэмом надо говорить лично. Не по телефону. Мне лицо его нужно видеть. Задать вопрос и понаблюдать за реакцией. На словах мы все быстрые и честные, а вот как до дела дойдет… Мне гарантии нужны. Стопроцентные. И только Сэм мне их может дать.

«Назначь мне встречу, пожалуйста», — отправляю сообщение деверю. И почти сразу же получаю ответ.

«Приезжай в любое время, сестра. Я сейчас дома».

«Сейчас буду», — печатаю впопыхах. Натягиваю джинсы, свитер, легкую куртку. Прыгаю за руль тачки. Тут ехать недалеко. Всего два квартала. Раньше мы пешком ходили друг к другу. Молодые были, веселые. Альберт с Сэмом клялись в вечной дружбе. Мы с Ларой сплетничали, а дети носились как заведенные. Хорошее время было. Простое. Ясно было, кто друг, а кто враг.

Сэм меня встречает лично. Помогает выйти из машины. Отдает ключи кому-то из помощников и просит припарковать тачку.

— Куда пойдем? В кабинет или на кухню? — спрашивает мимоходом.

— В кабинет, — выдыхаю я. Падаю в объятия невестки. И поспешно иду вслед за деверем.

— Рассказывай, — садится он за стол цвета венге. Большой, почти необъятный. Он раньше стоял в кабинете у Альберта, но после его смерти Сэм попросил взять себе на память. А я и не препятствовала.

— Привет, — шепчу, гладя ладошкой резной угол. И почему-то вспоминаю, как мы с Альбертом занимались на этом столе любовью. И улыбаюсь невольно.

— Смешная ты, Аленка. Со столом здороваешься, — усмехается Сэм, развалившись в кресле. — Что там у тебя? Рассказывай. Вроде люди бают, что твой бывший объявился…

— Да, — киваю я. Отрицать очевидное бесполезно. А Сэму кто-то из моего окружения доносит по привычке. — Олег приезжал, хлопотал насчет жены. Оперировать ее надо. Но я отказалась, — докладываю неспешно.

— Правильно сделала, — одобрительно кивает Сэм и смотрит на меня с интересом. — Какая-то ты странная сегодня, Алена.

— На меня напали, Семен, — беру себя в руки. И очень надеюсь, что мой деверь не в курсе, с кем я провела эту ночь.