Глава 25

— Ты чего такая? — примерно через час, не выдержав, спрашивает Катерина. Лелко нарезая зелень, косится настороженно.

На плите варится борщ. У нас с Катей он выходит вкусный и быстрый. Пока одна чистит картошку, другая нарезает капусту тонкими перьями. Да и в любом другом деле мы с ней управляемся слаженно. Привыкли вместе за долгие годы.

— Все нормальгно, — подхватываю досточку с измельченными укропом и петрушкой. Кидаю в борщ. Считаю до пяти. Накрываю кастрюлю крышкой и отставляю в сторону.

— Сейчас настоится, и будем есть, — провозглашаю с улыбкой. Впервые за многие годы не хочу с Катей делиться сокровенным. Я и без нее узнаю…

— Аленка, — смотрит на меня напряженно.

— Да все в порядке, Кать, — целую морщинистую щеку. — Устала. Двое родов за одно дежурство.

«А еще Плехов! Ой, мамочки! Как же хорошо было», — вздыхаю мысленно. Поспешно стираю улыбку с лица. Но Катя, родная моя Катя, замечает, как меня колпашит. Только понять не может причины.

— Что-то случилось? — охает она.

— Да дурак какой-то с битой заявился. Его охрана скрутила. Я Сэму уже сказала. Ездила к нему, Кать…

— Ну а он что? — хмурясь, спрашивает Катерина и поджимает губы.

— Обещал приставить охрану, — вздыхаю я. — Надеюсь, выполнит свое обещание.

— Ты ему особо не верь, — мотает головой Катя. — Он хоть и мой сын, но врет как дышит. Может, кого другого попросить?

— Альберт сказал к нему обратиться, — выдвигаю железный аргумент. Катя знает, что я до сих пор с портретом советуюсь.

— А-а, ну тогда конечно! — фыркает она и добавляет серьезно. — Семка мой — пустой человек. Нет в нем стержня. Как исполнитель при Валере или Альберте — идеальный был бы. Но сам… Ты же понимаешь.

— Предел компетентности, — вздыхаю я. — Хорошая медсестра никогда не станет отличным врачом.

— Совершенно верно, — печально соглашается Катерина и косится на часы. — Наши уже приехать должны. Что-то задерживаются.

«Наши» — это мои дети и Гриша, которого Катя опекает как родного. А вот с Сэмом и Ларисой у нее отношения не сложились. Нет, по праздникам они встречаются. И даже радуются друг другу. А вот жить вместе не могут.

Катя никак не комментирует. Говорит, что прикипела к старой усадьбе, и ее отсюда вынесут вперед ногами. Но, видимо, есть настоящая причина, по которой моя добрая и мудрая Катерина Даниловна свела общение с сыном к минимуму.

— Да вон, подъехали, — улыбаюсь я. Наблюдаю, как баба Катя бежит к окну и выглядывает своих любимчиков. А я расставляю тарелки, раскладываю приборы. И как только в дом вламывается многоголосая стая чаек, командую.

— Руки мыть, и за стол.

— Ой, мам, ты дома! — радостно вопят дочки. А Лешик прямо в ботинках бежит ко мне и виснет, млея от счастья.

— Мама!

Целую в макушку, глажу по голове. Не ругаю за ботинки и следы на полу. Еще немного подрастет мой мальчик и уже не даст себя целовать. Да и сам обниматься не полезет. Еще какие-то год или два.

«Вон, у Олега какие лосята выросли!» — вспоминаю некстати.

— Давайте обедать, — киваю вошедшему следом Грише.

— ЕленВасильевна, — зовет он меня из коридора.

Ждет, пока дети уйдут мыть руки, и бросает скороговоркой.

— Меркулова выпустили. Я уже позвонил Плехову…

Что? Хочется заорать в голос. Что?!

Обе новости вводят меня в ступор. По какому праву выпустили, и с какого бодуна ты звонишь, со мной не посоветовавшись, Гриша?

— И что Плехов? — спрашиваю с холодной иронией.

— Обещал охрану приставить, — бурчит мой телохранитель, моментально считав мое настроение.

— Он еще вчера обещал, — усмехаюсь криво. — Ну и где эта охрана? — бросаю мрачно.

Настроение хоть немного улучшилось. Так нет же! Старостин со своим Плеховым. Увольнять надо. Но, наверное, сейчас не время. Пока новый человек в наш распорядок въедет.

— Я что-то не так сделал? — трет он коротко стриженый затылок.

«Все! Ты все сделал не так!» — хочется заорать в голос. Но я беру себя в руки и осведомляюсь совершенно спокойно.

— Тебе зарплату кто платит, Гриша? Я или Плехов? Если он, то ты к нему на службу переходи. А если я, то, пожалуйста, без самодеятельности.

— Так я это… хотел как лучше, — бухтит Старостин. — Я думал…

— Да ты не умеешь, — подает голос Катерина, припечатывает взглядом и шипит, чтобы дети не слышали. — Аленка к Семену ездила. Сама обо всем договорилась. А тут ты… Пень с бугра. И что теперь? У семи нянек дитя без глазу. Наши, валдаевские, сразу срисуют ментовских. Доложат Сэму, и тот снимет охрану, да еще и на Аленку обидится. А бойцы генерала — наоборот, и тоже сандал будет. Ты что наделал, урод? Вот кто тебя просил?

— Да ты кто такая? — вскидывается Гриша. — Я свое дело знаю…

— Брейк, — бросаю я устало. — Не при детях, — киваю на распахнутую дверь, за которой уже слышатся голоса. Майка с Алисой подкалывают Лешика. А тот, словно рэп, читает им какую-то дразнилку.

Майя — коза, Алиса — овца, ца-ца-ца.

— Мама, а когда я с Мишей поиграю? Ты же обещала! — войдя на кухню, стонет мой младшенький.

— Приглашай. Хоть сегодня, — пожимаю плечами. — Гриша съездит, привезет, — припечатываю взглядом охранника.

— Мама, а почему нам с Сашей водиться нельзя, а Леше с Мишей можно? — тут же встревает в разговор Майя.

— Вот когда Саша перестанет курить за гаражами и ругаться матом, тогда посмотрим, — обрываю строго. Хватаюсь за телефон. Надо написать Плехову. Пригласить Мишу в гости и отказаться от охраны. Но трубка вибрирует, доставляя новые сообщения.

«Леночка, любимая моя. Охрана уже у тебя под воротами. Будут оберегать. Все под моим личным контролем. Ничего не бойся. И валдаевских пацанов отзови. Все-таки мы профи, а они погулять вышли».

«Начинается!» — мысленно закатываю глаза. От Олега ничего не укроется. Он все решил уже и сделает по-своему. Остается только удрать куда подальше.

Но и этот план несбыточный. Никуда я не сбегу. У меня тут пациенты. Ну, куда я от них?

«Хорошо. Спасибо, Олег, — отправляю сообщение и тут же набираю следующее. — Леша ждет Мишу в гости. Я могу Старостина прислать. Он потом и обратно отвезет. Что скажешь?»

«Прекрасный план, Леночка. Только не гоняй Григория. Пусть рядом сидит и тебя охраняет. Мой водитель привезет Мишу и мою маму. Она говорит, что соскучилась по тебе».

«Прекрасно!» — печатаю в ответ и обалдело смотрю на сообщение Плехова.

«А вечером я за ними заеду. Поговорить нам надо!»

— Мам, что там? — тянет нос любопытная Алиса.

— Ничего, все в порядке. Давайте обедать, — отвлекаюсь от телефона и разливаю борщ по тарелкам.

«Ничего, — усмехаюсь мысленно. — Только я угодила в ловушку Плехова. И как теперь выбираться, не знаю».