Глава 26

— А ты что приехала, мам? — спрашиваю, усаживаясь к столу. — Тебе же город не нравится…

— Так сваха позвонила. Говорит, ты детей забрал. Сам на службе. Они одни. Вот я и подхватилась, — улыбается мне мама. Накладывает в тарелку сырники, ставит рядом сметанку. Все, как я люблю.

— Спасибо, — кладу голову на широкий бок и тотчас же мамины теплые пальцы зарываются мне в волосы. — Кушай, Лежек. Кушай, — шепчет она, а пацаны рядом смеются.

— Лежек! — фыркает Мишка.

— Кушай, — вторит ему Сашка.

— Отставить разговоры, — бурчу строго. А у самого губы в улыбке раздвигаются. — Быстро доедайте. Я вас в школу отвезу.

— Ты сегодня к Оксане заедешь? Или мне ей бульон со свахой передать? — спрашивает мама. Садится рядом. Ест как птичка.

А у меня в душе все переворачивается. Сколько лет прошло? Я даже не помню, как мы помирились. Да и мирились ли? Я тогда психанул и уехал. А она примчалась, когда Сашка родился. Первое время с Оксаной была. Учила ее, неумеху мелкую.

И вот сейчас… Даже звать не надо. Сама знает, когда нужна.

Может, и хорошо, что здесь. Рядом. За пацанами хоть присмотрит.

— Сам заеду, — киваю угрюмо. Надо сейчас держать Оксану под контролем. Мало ли что ей еще в голову взбредет. — Как приготовишь, сообщи. Я пришлю человека…

— Так уже все готово! — кивает мама на стоящую на плите кастрюлю. — Я же курочек с собой привезла. Одну сварила для Оксанки, а две других вам на обед пожарю. Хватит по ресторанам таскаться. Дома еда есть.

— Хорошо, — поднявшись, целую в макушку. Строго смотрю на сыновей. — Быстро, пацаны.

Отвожу их в школу и заезжаю в больницу к жене.

Оксана лежит на высоких подушках и без умолку рассказывает сиделке о своей жизни. Надо склонить эту бабу на свою сторону. Пусть выпытает, с кем и когда моя милая сговорилась.

— Олежка! Любимый… — демонстративно тянет ко мне руки жена. — Я соскучилась…

А у меня внутри все переворачивается от раздражения. Любит. Соскучилась. Не от этой женщины я жду этих слов. Век бы ее не видел.

— Как ты себя чувствуешь? — кивком выпроваживаю из палаты сиделку и сажусь рядом на стул. Игнорирую все Ксюхины призывы. Давлю строгим взглядом.

— Все хорошо, милый, — улыбается мне она. — Уже лучше. Демин сегодня сказал, что на следующей неделе меня в Москву отправят. Ты же со мной поедешь? — спрашивает как о решеном.

— Не знаю, Ксю, — морщусь недовольно. — Я — человек подневольный. Ты сама знаешь. Лучше с матерью езжай…

— А ты тут по бабам пойдешь, — вздыхает печально жена с видом оскорбленной добродетели.

— Ты ничего не попутала? У нас брак номинальный. И тебя моя жизнь интересовать не должна. Лучше развестись, конечно. Дети выросли…

— А тебя только это удерживало, да? — причитает горько Оксана.

— Прикинь. Так бывает, когда влезаешь в чужую жизнь. Топчешься там грязными ногами…

— Да ты не любил ее никогда. Так… детская привязанность. Ты меня любишь, — всхлипывает жена. — Я всю жизнь тебе посвятила, Олег. Детей родила. Если Сашка был по залету, то Мишеньку мы с тобой по любви заделали.

— Ага, по любви к жизни, — усмехаюсь с горечью. — Я тогда после ранения домой вернулся. Полуживой. Всему радовался. Ты и воспользовалась.

— Так ты мой муж, — вскидывается Оксана. — Мой, а не ее, — кивает куда-то на окно, будто за ним Лена прячется. — Я как поняла, кто меня будет оперировать, так чуть не умерла. Зарежет меня твоя бывшая и глазом не моргнет. С какими там бандитами она шарахается… На какие деньги клинику построила? А ты — генерал все-таки. Семейный человек. Давай все забудем, Олежка, — тянется ко мне Оксана, берет за руку. Сжимает пальцы. — Еще одного ребеночка родим. Девочку… На тебя похожую. Я поправлюсь и на ЭКО пойду.

— Ты бредишь, что ли? — технично достаю руку из горячих пальцев. — Тебе лечиться надо. У тебя жар, кажется, — приподнявшись, прикасаюсь ладонью ко лбу. Нажимаю на кнопку вызова. — У Оксаны Петровны поднялась температура, — обращаюсь к медсестре.

— Олег, подожди, — жалобно стонет жена, когда я направляюсь к выходу.

— Отдыхай, — бросаю от двери. — Завтра заскочу, — обещаю легкомысленно. Хотя сам не знаю, где буду завтра.

— Вот видите, какой у вас муж заботливый, Оксана Петровна, — причитает медсестра. — Занятой человек. А навещает лично. Любит вас…

— Гуляет, — с тихим присвистом сообщает Оксана. Вот же сука!

— Так они все гуляют, — уверяет ее медсестра.

А я быстрым шагом выхожу из отделения и на всех парах пру в лабораторию, где хранится моя замороженная сперма. Оксана давно порывалась ею воспользоваться и сделать ЭКО. И, видимо, до сих пор не оставила эту мысль.

Слишком велико у нее желание запрыгнуть в последний вагон. Удержать меня новым ребенком. Я же своих детей не бросаю.

Да и с Ленкиными дочками надо разобраться. Не верю я, что они от Валдаева. Мои они. Сердцем чую. Значит, надо добыть биоматериал и отправить на экспертизу. Старостину поручить, что ли?

Толкаю белую дверь, натыкаюсь взглядом на стойку регистратуры и, нависая над окошком, спрашиваю.

— Как забрать образцы, находящиеся на хранении? Мне они больше без надобности.

— Вы можете отдать их бездетной паре. Многие так поступают, — поднимает на меня огромные глазищи медсестричка. — Номер ячейки, кодовое слово помните?

— Нет. По фамилии ищите, — рычу я, а сам кошусь на часы. Через полчаса надо быть на службе. Вот далась мне сейчас эта сперма. Оксана по-любому ее не получит. У меня доверенность на мать выписана. Если бы со мной что-то случилось там, за ленточкой, мама бы нашла суррогатную мать, которая родила бы мне замену.

Такой у нас уговор был. Слава богу, что не понадобилось.

— Это долгий процесс. Оставляйте заявку, — кивает мне девица. — Или ищите наше уведомление.

— Хорошо, — роняю ощерившись. — Оформляйте что там надо. Только быстро.

— Да, да, — кивает девица. Сканирует мой паспорт, распечатывает какие-то бумаги, протягивает их мне на подпись. — Мы вам сообщим, Олег Алексеевич…

— Буду премного благодарен, — выдыхаю напряженно. — Всего хорошего.

— А вы все-таки подумайте! — окликает меня медсестра. — Людей бездетных много. Они годами ждут. Теряют надежду. Если вам биоматериал не нужен, им бы пригодится. Многие так и поступают. Очень благородно. Никто потом претензии предъявлять не будет.

— Не в этом дело, — бодаю головой воздух. — Все мои дети живут со мной. И точка.

Выйдя на улицу, поднимаю глаза к свинцовому небу. Жизнь продолжается. И кто его знает, может, девчонка в лаборатории права? Но меня перекрывает только от одной мысли. Мой ребенок будет расти где-то на стороне? Нет, я так не смогу.