Глава 8. Поцелуй со вкусом магии и корицы

Утро после ночи откровений было пропитано тишиной. Но это была уже не та напряженная, враждебная тишина, что царила между нами раньше. Это была тишина понимания, тишина ожидания. Она была густой, как мед, и вязкой, как патока. Она обволакивала, заставляя каждое движение, каждый звук приобретать особое значение.

Когда я спустилась на кухню, он уже был там. Сидел за столом, темный и неподвижный силуэт на фоне серого утреннего света, и пил воду из глиняной кружки. Феликс сидел у его ног, умываясь с самым невозмутимым видом, будто прошлой ночью ничего не произошло.

Я замерла на пороге, не зная, что сказать, как себя вести. Вчерашняя ночная уязвимость исчезла, уступив место неловкости. Он поднял на меня взгляд, и я почувствовала, как краска бросается мне в щеки. В его темных глазах больше не было холода. В них было что-то другое. Что-то теплое, внимательное, изучающее. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

– Доброе утро, – сказал он. Голос его был ровным, но мне показалось, что в нем прозвучали новые, бархатные нотки.

– Доброе, – пробормотала я, проходя к очагу.

Я начала готовить завтрак. Мои руки двигались на автомате, но все мое существо было натянуто, как струна. Я чувствовала его взгляд на своей спине. Он прожигал тонкую ткань моего платья, заставляя кожу гореть. Я была до смешного остро осведомлена о его присутствии. Я слышала, как он дышит. Я видела боковым зрением, как его длинные пальцы обхватывают глиняную кружку. Я чувствовала его запах – озон, старые книги и что-то еще, неуловимо мужское, что заставляло мое сердце биться чаще.

Воздух на кухне стал плотным, наэлектризованным. Казалось, чиркни спичкой – и он взорвется. Мы молчали, но это молчание было громче любого крика. В нем было все: наши общие тайны, наши общие страхи и новое, пугающее и волнующее чувство, которое росло между нами.

Я поставила на стол тарелки с овсянкой и хлеб. Мы ели молча, стараясь не встречаться взглядами. Но я то и дело ловила его взгляд на себе. И каждый раз, когда наши глаза встречались, по моему телу пробегала горячая волна, заставляя меня опускать ресницы.

Случайно наши руки соприкоснулись, когда мы потянулись за кувшином с водой. Его пальцы были холодными, как лед, но от их прикосновения мою кожу словно обожгло. Я резко отдернула руку, как будто дотронулась до раскаленного железа. Он тоже отстранился. Мы посмотрели друг на друга, и в воздухе повисло невысказанное напряжение.

После завтрака он не ушел в свой подвал. Он остался на кухне, наблюдая, как я занимаюсь делами. Сидел все за столом, с книгой в руках, но я знала, что он не читает. Он смотрит на меня. И это молчаливое, пристальное внимание выбивало меня из колеи. Я роняла посуду, проливала воду, чувствовала себя неуклюжей и глупой.

– Тебе нужна помощь? – спросил он, когда я в очередной раз чуть не уронила стопку тарелок.

– Нет! – слишком резко ответила я. – Я справлюсь сама.

Я не хотела его помощи. Я боялась ее. Боялась, что если он подойдет ближе, если он снова коснется меня, я просто не выдержу. Рассыплюсь на миллион маленьких осколков.

Чтобы чем-то занять себя, чтобы сбежать от его взгляда, я решила навести порядок в кладовой. Там, на самых верхних полках, стояли банки с соленьями и вареньями, оставшиеся от прежних хозяев. Я хотела снять их, проверить, не испортились ли они.

Притащила из зала старую деревянную стремянку. Она была шаткой и скрипучей, и одна ножка у нее была короче других. Но другой у меня не было. Я поставила ее у стеллажа и полезла наверх.

– Осторожнее, – сказал Эрик из-за моей спины. – Она выглядит ненадежной.

– Я буду осторожна, – буркнула, не оборачиваясь.

Добралась до самой верхней ступеньки. Она угрожающе прогнулась под моим весом. Вцепилась одной рукой в полку, а другой потянулась за самой дальней банкой. Она была тяжелой, покрытой толстым слоем пыли. Я с трудом стащила ее с места.

И в этот момент ножка стремянки соскользнула.

Все произошло в одно мгновение. Секунду я еще стояла на шаткой ступеньке, а в следующую уже летела вниз. Время растянулось, как в кошмарном сне. Я видела каменный пол, несущийся мне навстречу. Я видела осколки банки, которые разлетятся во все стороны. Я чувствовала острую, пронзительную боль, которая вот-вот пронзит мое тело. В голове пронеслась одна-единственная, глупая мысль: «Вот и все». Я закричала, коротко, испуганно.

Но я не ударилась.

Замерла в воздухе, в сантиметре от каменных плит. Просто повисла, как будто законы притяжения перестали для меня существовать. Я чувствовала, как невидимая, упругая сила окутывает меня, поддерживает, не дает упасть.

А потом эта сила мягко опустила меня на пол. Я оказалась на ногах, целая и невредимая. Банка с вареньем плавно опустилась рядом со мной, даже не треснув.

Я стояла, дрожа всем телом, и пыталась понять, что произошло. И тут увидела его. Эрик стоял в нескольких шагах, его рука была вытянута в мою сторону. Его пальцы были растопырены, а вокруг них светилось слабое, голубоватое сияние. Его лицо было бледным, а глаза – темными, расширенными от испуга.

Он спас меня. Снова. С помощью своей магии.

Он опустил руку, и сияние погасло. Сделал шаг ко мне, потом еще один. Подошел так близко, что я оказалась в его тени. Он протянул руки и взял меня за плечи, словно хотел убедиться, что я действительно цела. Его пальцы были холодными, но их прикосновение не обжигало. Оно успокаивало.

– Я же говорил, что она ненадежная, – прошептал он. Голос его был хриплым.

Я подняла на него взгляд. И утонула. Утонула в его темных, бездонных глазах. В них больше не было ни страха, ни беспокойства. В них плескалась тьма, но это была не холодная, мертвая тьма. Это была живая, бархатная, манящая тьма ночного неба. И в этой тьме, как далекие звезды, зажигались золотые искры. Искры желания.

Весь мир перестал существовать. Не было ни кухни, ни трактира, ни страха, ни прошлого. Были только мы. Двое. И это густое, наэлектризованное пространство между нами.

Он медленно опустил голову. Я не отстранилась. Не могла. И я хотела этого. Хотела этого больше всего на свете.

Его губы коснулись моих.

Сначала это было легкое, почти невесомое прикосновение. Проба. Вопрос. Я ответила на него, приоткрыв свои губы, и в этот момент мир взорвался.

Поцелуй перестал быть нежным. Мягкие холодные губы смяли мои ежесекундно. Яростный, голодный, отчаянный. Язык ворвался в рот и захватил территорию. Меня пили так, словно воду путник в жаркой пустыне. В нем было все: наше одиночество, наш страх, наша боль, наше отчаянное желание жить.

Он притянул меня к себе, одной рукой обхватив талию, а другую запустив в волосы. Поцелуй углубился, наши языки сплелись в страстном танце. Он целовал меня так, будто хотел выпить из тела душу. И я отвечала ему с такой же яростью. Вцепилась пальцами в ткань его камзола, прижималась к нему всем телом, пытаясь раствориться в нем, стать его частью.

Его губы были холодными, но поцелуй был обжигающе горячим. Он пах озоном и чем-то еще, пряным, как корица. Был на вкус как магия, как сама суть его темной, непостижимой души. И я пила эту тьму, и она наполняла меня, вытесняя все страхи, все сомнения.

Мы отстранились друг от друга, когда воздуха в легких уже не осталось. Стояли, прижавшись лбами, и тяжело дышали. Мое сердце колотилось о ребра, как бешеная птица. Его темные глаза смотрели в мои, и в них полыхал огонь.

– Марта… – прошептал он, и мое имя на его губах прозвучало как старый заговор.

Я хотела что-то ответить, но не могла. Просто смотрела на него, и понимала, что пропала. Безнадежно, окончательно.

И в этот момент раздался громкий, демонстративный кашель.

Мы оба вздрогнули и обернулись.

На столе, в самой что ни на есть наглой позе, сидел Феликс. Он смотрел на нас своими зелеными, полными сарказма глазами и методично вылизывал лапу.

– Я, конечно, дико извиняюсь, что прерываю этот трогательный момент, – произнес он своим елейным, скрежещущим голосом. – Но, кажется, к нам гости.

Мы с Эриком переглянулись. Холодный озноб пробежал по моей спине, мгновенно погасив пламя, бушевавшее в моей крови.

– Что за гости? – спросил маг, и его голос снова стал жестким, как сталь.

– Не знаю, – лениво протянул кот, не переставая умываться. – Но, судя по гербам на их плащах, это не за булочками с корицей. Гербы, кстати, королевские. С грифоном.

Эрик напрягся. Его лицо окаменело. Он отпустил меня и шагнул к окну, осторожно выглядывая наружу.

– Ищейки, – бросил он через плечо. – Четверо.

Королевские ищейки. Охотники на магов. Они пришли за ним.

Наш хрупкий, только что родившийся мир рухнул, разлетевшись на миллион осколков. Нас снова настигло прошлое. И на этот раз оно пришло не во сне. Оно стояло на пороге нашего дома.