Глава девятая

Я отпрянула от него не сразу. Да что там!.. Сначала ответила на поцелуй, наслаждаясь невероятным жаром чужих губ, позволила сгрести себя в охапку, вплотную прижалась к его груди и обвила руками шею. Саша был очень близко; я могла наслаждаться теплом его тела, чувствовала глухие удары его сердца. Невольно дрожала…

Отстранилась всего на несколько миллиметров.

— Что ты делаешь? — тихо прошептала я, всматриваясь в черты его лица, едва видимые в темноте.

— Исполняю свое желание, — решительно промолвил Александр.

— Это какое?

— Я загадал, что хочу быть с девушкой, от которой у меня просто крышу срывает, — прошептал он.

— Тут есть только я.

— Видишь, как все удачно совпало, — прошептал он. — Тут есть только ты. У меня от тебя срывает крышу. Идеально.

Мне впору было испугаться. В темноте, без света, в домике, окруженном снежными завалами — и с незнакомым мужчиной. Бежать некуда, спрятаться негде, просить помощи некого. Но Саша казался таким… Таким потрясающе близким и удивительно родным, словно мы с ним всю жизнь рука об руку шли, а не познакомились пару часов назад, еще и при таких странных обстоятельствах.

Почему-то у меня даже сомнения не возникло, что он ничего дурного не имел в виду и ни за что мне вреда не причинит. Я чувствовала, как искрило между нами — от каждого прикосновения словно разрядами тока било, — и мне тоже хотелось поддаться этому взаимному влечению. Но я даже мысли не допускала, что Саша в одну секунду наплюет на мои желания и сделает так, как ему угодно.

Он обнимал меня в темноте, изредка касаясь губами виска, скулы, щеки, шеи. Эти неразборчивые, быстрые поцелуи заставляли вздрагивать; перемешанные с тихим шепотом, они напоминали мне быстрые, точечные ожоги. Кожа вспыхивала и остывала, ждала, пока он коснется вновь.

Я запоздало осознала, что отвечаю на каждый его поцелуй своим. В какую-то секунду его губы нашли мои, и мы растворились друг в друге на целую вечность — или, возможно, на пару минут, пока не перестало хватать воздуха.

— У меня никогда такого не было, — прошептала я, признаваясь. — Я никогда не влюблялась?

— С первого взгляда?

— Да хоть с десятого. Наверное, я вообще никогда не влюблялась. С Витей это так было… Ничего не значащее увлечение.

Было немного стыдно. Словно я прямо говорила: меня зовут Ксюша, мне двадцать, и у меня нет опыта серьезных отношений. Витя не в счет. Он так… Да, мы якобы встречались, но мне словно каждый раз что-то шептало на ухо: не надо, он недостоин, ты ему в итоге будешь не нужна. Витю это, разумеется, злило. А кого б не злило!

— Он меня ханжей называл и дурой, — хихикнула вдруг я. — Когда я от него шарахалась. Говорил, что родители воспитали вместо нормальной девчонки какой-то синий чулок.

— Тьфу! Чтоб его! — выругался Саша. — Синий чулок… Ты же красавица! Это не ты ханжа и дура, это он придурок и просто недостойный.

— А ты — достойный?

Если б он сказал однозначное «да», я б, наверное, вырвалась из его рук и помчалась прятаться в своей комнате и подпирать двери кроватью. Или шкафом. Но глаза уже привыкли к темноте, и я увидела, как Саша пожимает плечами.

— Не знаю, — честно сказал он. — Это вообще не мужчине решать, достоин он или нет, а девушке. Насколько… Подхожу. Но я готов тебе звезду с неба притащить, хоть прямо сейчас.

— Так не бывает.

— Не бывает, — послушно согласился он. — Наверное. И любви с первого взгляда не бывает. А те кто утверждают обратное, просто идиоты. Блаженные, везучие идиоты… Я идиот, Ксю, — Саша коротко хохотнул. — Блаженный. Может, даже везучий. Невезучему бы такая не встретилась.

Я зажмурилась. Впрочем, это было лишним — и так темно, ничего не видно. Но мне хотелось переварить собственное смущение и дождаться того момента, когда хоть немного успокоюсь.

— Тогда, — решительно прошептала я, — тоже буду идиоткой.

В этот раз я поцеловала его первой. Мне почему-то казалось, что так правильно. Он на секунду замер, словно не поверив своему счастью, а потом впился в мои губы, а меня саму сжал в объятиях с такой силой, будто задушить пытался.

Мы продвигались наощупь, не отрываясь друг от друга. Едва не задели гирлянду, чуть не перевернули елку, а на лестничной клетке задержались минут на пять, не зная, в какую сторону двигаться. Я чувствовала, как его руки блуждали по моему телу, как пальцы нетерпеливо потянули за замочек платья, и осознала запоздало, что могу даже его остановить — еще не поздно, как раз самое время включить голову! Но мне не хотелось.

Даже если я после этой ночи никогда больше его не увижу… Ну, у нас будет как минимум три дня впереди.

Я так и не поняла, в какую мы зашли комнату, просто рухнули на кровать. Саша навис надо мной, словно давая возможность откатиться в сторону, сбежать — если вдруг мне придет в голову, что надо это сделать. Мы замерли на несколько мгновений, выжидая, пока кто-то наконец-то даст задний ход. А потом Саша опять подался ко мне. Я вздрогнула, чувствуя, как он скользнул губами по шее, как нетерпеливо дернул платье. Опять застыл на секунду, давая время отстраниться, и опять поцеловал. Тянул ткань короткими рывками, оставляя мне время. Я путалась в его рубашке, чувствовала, что начинаю дрожать — от прежде неведомой, неизвестной мне страсти. А потом, решившись, прошептала:

— Хочу в тебе раствориться. Чтобы ни о чем не думать.

— Не думай, — тихо велел он, словно в один миг поняв мои мысли. А потом одним быстрым, но страстным поцелуем окончательно погасил все остатки здравого смысла, опасений и страхов, что могли только зародиться в голове.