Глава 12

В тот день я была готова не расставаться с Евгением Шерером больше ни на минуту. Ах, если бы он пригласил меня к себе, я была бы самой счастливой женщиной на свете. К себе я его пригласить не могла. Прихожая с одним криво налепленным кусочком обоев и беспорядок, оставленный в комнате после моих гардеробных страданий, не располагали к приему гостей.

Но адвокат меня к себе не звал. Это, впрочем, расстраивало меня не настолько, чтобы перестать трепетать и млеть от одного взгляда в его сторону. Я все же чувствовала себя счастливой. Просто счастливой, безо всяких там превосходных степеней.

– Звери наверняка нас уже заждались, – сказал он, когда автомобиль остановился около моего подъезда.

– Да, – улыбнулась я, изо всех сил демонстрирую любовь к братьям нашим меньшим. – Моя хулиганка вполне могла что-нибудь учудить.

В тот момент я даже не подозревала, насколько близка к истине. Когда я открывала дверь квартиры, в голове все еще звучали строки первого посвященного мне стихотворения. «Жду, когда на сцену выйдет Вера…» Что он хотел этим сказать? Может, это призыв к действию? Вдруг он просто не решается сделать первый шаг?

Я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Щеки все еще горели, а сердечко билось часто-часто. Может, и прав Шерер. Может, и стоит продлить этот прекрасный период трепетных и нежных чувств.

– Констанция, радость моя, где ты? – пропела я. – Мамочка пришла.

В тот момент мне так хотелось поделиться с кем-нибудь тем, что меня переполняло. Пусть даже и с маленькой собачкой за неимением никого другого. Видимо, мое шестое чувство в тот момент как-то уж совсем притупилось и мне даже не показалось подозрительным, что она не вышла меня встречать.

Я смело шагнула в комнату, щелкнула выключателем и застыла. Тусклый свет лампы в одну секунду выхватил картину, от которой кровь, до этого расслабленно бурлящая, немедленно застыла. Все мои вещи, юбочки, блузочки и брючки были самым жестоким образом растерзаны чьей-то коварной пастью.

Я точно знала, кому принадлежала эта пасть. Ее обладательница весьма предусмотрительно забралась под кровать и испытующе смотрела на меня оттуда черными бусинками глаз. Не до конца доверяя своему зрению, я подняла с пола любимые брючки. Прямо на той части, которая должна была прикрывать мой филей, зияла огромная драная дыра. Я просунула сквозь нее руку и только тогда констатировала: да, все погибло.

– Констанция, ты чудовище, – пробормотала я, чувствуя себя связанной по рукам и ногам. Наказать этого монстра я не могла. Евгений Шерер лишил меня этого права своим «пожалуйста».

В тот вечер я еще долго стенала и плакала, отправляя вещички одну за другой в огромный мусорный пакет. В схватке с расшалившимся щенком не уцелело ни одной. Все, что у меня оставалось, это платье с пайетками, пижама и спортивные штаны, не участвовавшие в конкурсе на право украшать меня на творческом вечере Изольды Вольнолюбовой.

И эта проблема требовала немедленного решения. Однако с какого бока приступить е этому, я не знала. Поэтому на следующий день, вернувшись с пробежки, я набрала номер единственной девушки, хоть как-то претендующей на звание моей подруги. Анечки, нового секретаря нашего директора.

– Ты знаешь, где сейчас хорошие скидки? – спросила я. – Тут одна проблемка появилась. Мне нужно купить… все.

– Так это не проблемка! – обрадовалась Анечка. – Это же здорово! Это шопинг! Ты обратилась по адресу, о стоках я знаю все!

Уже через час мы встретились на пороге торгового центра, по всему периметру украшенного ленточками с надписями «Sale! Sale! Sale!». Это давало надежду, что мой бюджет, скрипящий по швам после покупки пяти рулонов обоев, не треснет окончательно, и я смогу продержаться до зарплаты.

– Значит, так, – решительно сказала Аня. – Будем брать платья. Это дешевле, чем кофточки с юбочками. Надел, и комбинировать ничего ни с чем не надо.

Крепко удерживая в каждой руке по маленькому мальчишке, она твердой походкой направилась в ближайший отдел. Больше всего удовольствия от шопинга получили, кажется, Спартак и Самуил. Они весело играли в прятки в примерочных, скрывались от нас под подолами аккуратно развешанных на плечиках распродажных платьев и пытались пробраться за стойки касс, чтобы освоить азы владения денежным аппаратом.

Несмотря на все чинимые ими безобразия, под недовольными взглядами продавцов, Ане все же удавалось находить среди океана трикотажа и полиэстра что-то моего размера.

– Ну, не знаю, – косилась я на ее очередную находку, голубое – как-то слишком светлое для работа… а оранжевое – яркое.

– Я же не виновата, что на них самые большие скидки, – пожимала плечами Анечка. – Серое и бежевое карьеристки до нас разобрали. И не по таким, между прочим, ценам!

В этот момент со стороны касс послышалось залихватское:

– Это оглабление! Кладите денефки в мефок!

– Самуил! – схватилась за сердце Аня.

– И побыстрррррее! – раздался второй голос. – Пока мама не пришла!

– Спартак! – совсем побледнела моя подружка.

Она секунду смотрела на меня вытаращенными глазами, а потом часто-часто зашептала:

– Значит, так! Делаем вид, что дети не с нами. Ты иди расплачивайся, чтобы отвлечь продавщиц, а я что-нибудь тут придумаю.

Когда я вынырнула из примерочной с ворохом платьев, ограбление уже было в полном разгаре. Две молоденькие продавщицы прижались друг к другу как птенчики, оставленные в гнезде без мамы с папой. Рыженький мальчишка направлял на них пистолет, заряженный липучками и делился с чернявым подельником:

– Нам надо толопица, пока мама не заметила….

– Чьи это дети? – решилась спросить одно из сотрудниц, с надеждой обводя глазами торговый зал.

Я решительно вскинула голову и, пройдя мимо разбойников, выложила кучу платьев на прилавок.

– Если можно, побыстрее, – важно сказала я, вставая так, чтобы закрыть спиной обзор. – У меня очень мало времени.

Девушки принялись разбирать оставленный мной ворох, задавая какие-то вопросы. Я же наблюдала за тем, как развивается остросюжетное событие в зеркало, висящее у них за спиной. Вот из примерочной выбежала Аня. Вот она схватила юных гангстеров за уши. Вот повела их в сторону выхода, хладнокровно не обращая внимания на писки.

– Стоимость вашей покупки три тысячи рублей, – объявила продавщица, отвлекая меня от созерцания.

– Что? – я удивленно уставилась на нее. – Вы все посчитали?

– Конечно, и даже сделали скидку за каждую вторую покупку, – мило улыбнулась она. – У нас сегодня акция.

Я залезла в кошелек и выудила все, что у меня там было. Где-то на дне сверкнули пара мелких купюр, уцелевших лишь чудом. На жизнь мне осталась сумма, которую я охарактеризовала бы как «пшик».

Зато я стала обладателем нескольких замечательных платьев, среди которых было и нежно-голубое, и вызывающе-оранжевое и изумрудно-зеленое и даже розовое. Правда, в серую полоску. Все, что оставалось, это продержаться неделю до заветного дня, когда на мою карточку упадут новые деньги.

Из отдела я вышла с кучей пакетов, по которым был рассован мой новый гардероб, переливающийся всеми цветами радуги. Аня и ребята ждали меня у входа в торговый центр. Мальчишки стояли, потупив взгляд в пол. У одного горело ярко-красным цветом правое ухо, у второго – левое.

– Ловко мы, да? – улыбнулась Аня, явно радуясь своей находчивости. – А то пришлось бы краснеть под этими неодобрительными взглядами. И ты, Вер, вообще не растерялась. Молодец!

– Спасибо тебе, конечно… – растерянно пробормотала я, все еще будучи не в силах смириться со своим новым имиджем. – Я даже как-то…

– Ой, и не благодари! – замахала руками Анечка. – Давай ты лучше сегодня посидишь с моими ребятами и будем считать, что мы в расчете.

– Ты что, с ума сошла? – засмеялась я. – Да у меня ремонт. И к тому же я вообще не знаю, как детей воспитывают и все такое.

– А чего тут знать-то? – в свою очередь удивилась Аня. – Тот, что побольше и черненький – Спартак. Тот, что поменьше и рыженький – Самуил. Вот и все. А у меня сегодня свидание с одним замечательным человеком. Не идти же мне с детьми. Ну, ты понимаешь, да?

– Нет, – завертела головой я.

Но Аня уже сделал глаза, как у рыжего кота из мультика про Шрека и нараспев произнесла:

– Пожааалуйстааа…