Глава 14
Аня задержалась всего на два часа. Но когда она, наконец, появилась у меня на пороге, все нравоучения, вертевшиеся у меня на языке, быстренько ретировались. Моя приятельница выглядела настолько счастливой, что упрекнуть ее в чем-то было ну никак нельзя. Ее глаза сияли так, словно в каждый вставили по яркому весеннему солнцу. И, кажется, я начала понимать, что она имела в виду, когда говорила, что становится совершеннейшей дурочкой, когда влюбляется.
– Он великолепен, – сказала она и протянула мне очередной торт. В качестве компенсации за потраченное время и навсегда загубленные нервные клетки, надо понимать.
– Хм, «Прага», – прочитала я на этикетке презента. – Да, неплохой торт.
– Да я не про это, – махнула она рукой. – Он! Он великолепен!
– Ну, рассказывай, – кивнула я и отправилась ставить чайник.
Времени для девчачьих посиделок у нас было предостаточно. Спартак и Самуил к тому времени, кажется, уже вошли в глубокую стадию сна, и мне казалось, что будить их – самое настоящее святотатство. Я была не готова наблюдать, как два прелестных ангелочка на глазах обретают черты дьяволят, постепенно отходя ото сна. Аня, проведя инспекцию детей, поддержала меня в этом вопросе.
– Не знаю даже, как теперь буду ходить на работу, – глупенько хихикнула она, как только я наполнила чашки ароматным темно-красным чаем. – Это же придется делать вид, что ничего такого нет.
– Так он что, с работы? – удивилась я. – И кто?
– Мммм… – издала Аня и хлебнула обжигающе-горячий чай. Видно было, что она изо всех сил борется с собой. Рассказать ей, конечно, хотелось. Но…
– Не могу, – с трудом произнесла она. – Вдруг у нас ничего не получится.
– Ну и ладно, – сказала я, все же немного обидевшись.
– Лучше расскажи о себе, – тут же предложила подруга. – Подозреваю, что новая прическа и обновления гардероба неспроста…
Конечно, рассказывать о том, что во всем виноваты коварные обои и невоспитанная собака мне не хотелось. Была тема и поинтереснее.
– Да есть тут один адвокат, – призналась я. И незаметно для самой себя рассказала все, что сама знала о Евгении Шерере.
– И представляешь, – говорила я, совершенно позабыв о кусочке свежайшего торта, лежавшего передо мной на блюдце, – оказалось, что он тоже очень любит детей. У них в гильдии адвокатов или что-то там в этом роде даже есть программа помощи детским домам. И он сам занимается организацией всяких мероприятий для них. Ну там подарки закупают к праздникам и все такое.
– Отличный мужик, – подвела итог Аня. – Держаться за него надо!
– Буду держаться! – заверила ее я. – Вот прям очень буду!
Мы еще долго сидели, подливая себе чай. Время как-то совершенно незаметно перевалило за полночь, и о том, чтобы отправить гостей домой, не могло быть и речи.
– Надеюсь, на моей тахте тебе понравится, – сказала я, протягивая подружке свою пижаму.
– Уверена, что полюблю ее, – улыбнулась она.
И мы устроились на моем неудобном диване, но никак не могли заснуть и продолжали болтать, как соседки по комнате в пионерском лагере, обсуждающие мальчишек из отряда. И это было здоровско! Заснули мы, кажется, только под утро. Так что ничего странного, что пробуждение было трудным.
Услышав звонок будильника я только натянула одело повыше, закрывая голову.
– Ну, пожалуйста, еще пять минуточек, – пробормотала сонным голосом Аня где-то совсем рядом и я была с ней полностью солидарна.
Мы бы, наверное, так и проспали, если бы над ухом не раздался крик:
– Мама! Мама вернулась!
Это проснувшийся Спартак обнаружил свою родительницу.
– Улллллааааа!!!! – тут же добавился еще один голосок, звонкость которого свидетельствовала о том, что вчерашнее купание в фонтане не имело последствий в виде неприятных болезней.
– Что? Где? Мы проспали? – заспанная Аня среагировала на голоса детей, вскочив с дивана. Тут же на нее набросились два небольших вихря, требовавших немедленно поцеловать, обнять, погладить по голове и выдать завтрак.
На то, что творилось в квартире следующие полчаса, я взирала со смесью восхищения и ужаса. Все-таки о лучшей секретарше для Степана Викторовича можно было и не мечтать. Для особы, с такой легкостью управлявшейся с десятком задач одновременно, навести порядок в его директорских делах было плевым делом. Аня перемещалась по квартире со скоростью шаровой молнии.
– Спартак, ты надел кофту задом наперед, немедленно переодень. Самуил, иди помогу тебе натянуть штанишки. Мальчики, давайте побыстрее. Вот опоздаете в садик и не достанется вам какао с булочкой.
Одновременно со всем этим она закидывала в сумку многочисленные игрушечные машинки, роботов и еще какие-то предметы, которыми оказалась усыпана моя маленькая квартирка.
– Вы хорошо себя вели? – строго спросила она у ребят, пытаясь пригладить расческой их непослушные виры.
– Мы были пай-мальчиками, как ты и говорила, – не моргнув глазом соврал Спартак.
– И нам у тети Велы очень понлавилось, – добавил Самуил. – Мы к ней еще плиедем!
Не успела я вздохнуть, закрыв дверь за гостями, как в нее позвонили снова.
– Ну что, теть Вер, зададим сегодня всем жару? – Ангелина как всегда была настроена решительно. Я вздохнула и пошла переодеваться. Жизнь входила в повседневную колею. Пробежка, работа и прекрасный вечер в компании с собаками и одним потрясающим адвокатом.
Впрочем, рассчитывая, что этот день пойдет, как предыдущие, я здорово ошиблась. И началось все с того, что я понравилась сама себе в зеркале. Это раньше, облаченная в невнятно-балахонистые кофточки я выглядела как серая мышка. Сегодня же я не смогла побороть в себе искушение и надела новое, вызывающе-нежное, непростительно-волнующее голубое платье.
Вообще в нашей конторке никто такие не носил. И я долго сомневалась, прежде чем скользнуть внутрь этого наряда. Но решившись, поняла, что уже не сниму его ни за какие коврижки. Только сейчас я увидела, что не так уж и отвратительно стара, как считала последние лет пять. Весело подмигнув своему отражению, я помчалась на работу.
Коллеги встретили меня многочисленными охами и ахами.
– Ого! Кто это к нам такой красивый заглянул? – отреагировала Любовь Викторовна на мое появление. – Неужели сама Ольга Бузова собственной персоной?
– Еще скажите Анджелина Джоли! – засмеялась я, пытаясь скрыть свою неловкость. Все-таки искусством принимать комплименты я еще не овладела. Хотя воздействовали они совершенно чудесным образом. И даже стопки бумаг, лежащие на моем столе, сейчас не казались такими уж страшными. В теле, да что там, и в голове тоже появилась какая-то легкость. И мне казалось, что все мне по плечу. Вот сейчас как возьмусь, да как устрою грандиозный праздник на все предприятие! А что? Не смогу что ли?
– Ну, девочки, пожелайте мне удачи! – Любовь Викторовна со вздохом поднялась со своего места. – Иду на оперативку. Как бы там опять этот Зеленов за нас не взялся.
При этом она бросила на меня такой неприязненный взгляд, как будто это я состояла в сговоре с самым ужасным человеком завода и лично уговаривала его заварить всю эту кашу с привлечением молодежи. Кажется, в глазах нашей руководительницы он был воплощением зла, этаким Люцифером от станка. А я – его верным приспешником.
Воспользовавшись отсутствием начальницы, девочки тут же отправились пить чай. Ну а у меня были планы серьезнее. Я достала из ящика блокнот с изображением какой-то железяки на обложке. Такие на нашем заводе всем сотрудникам дарили на каждый новый год. Именно вот эти невзрачные железяки – моторы для разной техники – мы и производили. Никакой романтики!
Впрочем, сейчас меня рисунок волновал меньше всего. Я открыла первую страничку и аккуратным почерком вывела: «Просьба № 1 – Гуру Юра, согласиться на его предложение». До этого я старалась подсчитывать все в уме. Но в последнее время на меня обрушилось столько событий, что ума для этого уже совершенно не хватало.
Тщательно законспектировав все, что успела выполнить, я с сомнением покосилась на листок. Всего-то и получалось каких-то десять просьб. Не мудрено, что мой адвокат не торопится приглашать меня к себе домой. Нет, определенно надо ускоряться.
Приняв это решение, я убрала в ящик стола заветный блокнот. И как раз вовремя. В кабинет в этот момент вплыла Любовь Викторовна.
– Ну как прошло совещание? – поинтересовалась я. – Зеленов опять бесчинствовал?
– Он как-то подозрительно всем доволен, – поделилась своими сомнениями Любовь Викторовна, усаживаясь за стол. – Даже наш несравненный директор отметил, что он не так возбужден, как обычно. Но у нас, девочки, теперь проблемка посерьезнее.
Начальница выдержала театральную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом.
– Ну? Что там? Что еще на наши головы? – наперебой спрашивали коллеги.
– А нам теперь, девочки, придется номер готовить к шоу, которое наша Верочка устраивает, – наконец, раскрыла интригу Любовь Викторовна. – Директор распоряжение подписал, чтобы от каждого подразделения как минимум один номер был. Юмористический. А иначе ходить нам всем без премий.
– Ничего себе! – послышались раздраженные голоса. – Как будто нам здесь делать нечего, только сценки разыгрывать.
– А пусть Вера и занимается, – предложила Лариса. – Она у нас в последнее время самая активная.
Все головы повернулись в мою сторону.
– Э, девочки! Вы чего? У меня и актерских способностей нет, и чувства юмора тоже, – начала было я свою речь, но тут встретилась взглядом с Любовью Викторовной. Она смотрела на меня с ужасом и негодованием. Как будто я вот только что, на ее глазах, совершила что-то действительно чудовищное, достойное разве что слуги Люцифера Зеленова. И от этого взгляда мне стало не по себе.
Я посмотрела по сторонам, пытаясь понять, что произвело такое впечатление на нашу Любовь Викторовну. Ничего там такого не было. Но начальница продолжала смотреть на меня так, словно собиралась прожечь во мне дыру. Я опустила голову, и внутри все похолодело. На полу, прямо под моим стулом лежала шаль. Та самая, которую Любовь Викторовна собственноручно связала и вручила мне в качестве подарка на день рождения. Оказавшись у моих ног, она выглядела жалкой и несчастной.
– Прошу прощения, – забормотала я, немедленно вскакивая.
И когда только она успела свалиться со спинки стула? И почему я сегодня не накинула ее на плечи? Подумаешь, не видно было бы моего чудесного голубого платья! Тоже мне, упущение.
– Да ничего страшного, Верочка, – через силу улыбнулась мне Любовь Викторовна. – Просто вспоминаю, сколько вечеров я на нее потратила, сколько ночей недоспала, все хотела сотрудницу порадовать. Ну да ладно, пустяки.
Я быстро схватила шаль и попыталась привести ее в более-менее приличный вид, стряхивая пыль, которой в нашем кабинете всегда было предостаточно.
– Я сначала тоже думала, что надо бы Веру к этому делу привлечь, – вернулась тем временем начальница к прерванному разговору. – Но теперь вижу, девочка совсем заработалась. Нет, надо кого-то другого на эту амбразуру кидать. Подумаем еще, подумаем.
Коллеги досадливо замолчали, а я посмотрела на начальницу с благодарностью. Наверное, не зря она столько времени занимает свое место. Все-таки для того чтобы управлять женским коллективом нужен особый талант.
Тем не менее, несмотря на все мои чаяния, моя неловкость не была забыта. Работа шла своим чередом, но в воздухе повисло напряжение. Я чувствовала, что отношение коллектива ко мне окончательно изменилось. Я больше уже не была частью их команды. Меня как будто старались не замечать. И я даже здорово обрадовалась, когда подошло время ехать по делам. На этой неделе мне предстояло посетить несколько учебных заведений и раздать приглашения на наш вечер.
До этого момента идея мотаться по городу мне казалась не очень удачной. И я, обдумывая ее, послала в адрес Зеленова изрядное количество лучей злости. Но вот сейчас готова была забрать их обратно. Ну и что, что на улице моросит противный дождь. Ну и пусть все эти колледжи находятся на разных концах города. Главное, никто здесь не смотрит на меня искоса, поджимая напомаженные губы.